«Kerrang!»

      Прошло несколько часов после телефонного разговора. И Джерард, как и до него, не мог найти себе места только уже по другой, более веской причине: он ослушался Фрэнка.       Конечно, возможно, будь Джерард более сдержанным, он пошёл бы в ванну и принял прохладный душ, чтобы расслабиться и более-менее прийти в себя. И он это действительно сделал. Он пошёл в ванну и принял душ, однако ему, блять, так хотелось кончить, а осознание того, что Фрэнк вернётся только через три дня, давило на него с такой силой, что он просто сдался. Он оказался слишком слаб. И он хотел плевать на это и на то, что скажет Фрэнк, пока он дрочил. Однако, стоило парню выйти из душа и лечь в постель, он понял, что попал. Потому что он не только наконец рассказал Фрэнку о своих кинках, но и уже успел ослушаться его. Даже если учитывать то, что это был их первый подобный опыт такой власти и контроля мужчины над ним, это совершенно не оправдывало его действий.       Джерард хотел быть хорошим для Фрэнка, но он, блять, не справился.       Как обычно.       Парень готов был просто расплакаться, и он был близок к этому, потому что чувствовал себя полным ничтожеством. И дело было даже не в том, что парень кончил, а в том, что он уже два года сидел на шее Айеро. И будь сейчас мужчина рядом, он бы поспешил оспорить нелепые выводы парня, но его здесь не было, была лишь большая холодная кровать и жалость Уэя к себе.       Два с половиной года назад, когда Джерарду только-только исполнилось семнадцать лет, он сбежал из дома ради призрачной мечты поступить в театральное. Бросив родителей, которые хотели, чтобы их сын пошёл по стопам отца и стал юристом, родной город и друзей. Подросток поставил на кон всё. И проиграл.       Его не приняли, сказав, что, несмотря на неплохие задатки парня, они не могут его принять — Джерард был слишком полным и нескладным.       Именно в тот день, когда мечты подростка разрушились в пух и прах, он встретил Айеро. Мужчина сидел около небольшого фонтана, что был напротив здания театра, и что-то играл на гитаре. Джерард не сразу заметил его, потому что его взор приковывало лишь здание театра — мечта играть на сцене была такой близкой и недосягаемой.       — Если ты будешь просто так стоять и любоваться театром, ничего не делая, то ты точно никогда не докажешь тем мудакам, — мужчина кивнул в сторону здания, — что они совершили большую ошибку, не приняв тебя.       — С чего вы взяли, что меня не приняли?       — У меня было точно такое же состояние и заплаканные глаза, когда лет десять назад меня не приняли в музыкальный конкурс. Ну, знаешь, был такой известный… — мужчина задумался, а Джерард внимательно рассматривал его. — Если честно, это было так давно, что я уже и не помню, как он назывался, — усмехнулся он, а затем протянул руку Джерарду. — Я Фрэнк.       — Джерард, — бросил подросток и развернулся, желая уйти, но через несколько метров Фрэнк окликнул его:       — Позволь мне угостить тебя кофе.       Подросток замялся, внимательно рассматривая незнакомого мужчину, понимая, что некое доверие, появившееся к нему, совершенно не свойственно для его характера. В итоге, он лишь кивнул и чуть заметно улыбнулся, всё ещё находясь в некой отдалённости из-за провала в театре.       С тех пор прошло два с половиной года, полгода из которых Фрэнк и Джерард шли к тому, чтобы наконец стать парой.       И сейчас Джерард просто не мог не улыбаться, потому что если бы не Фрэнк, он бы наверняка так и не поверил в себя.       — Доброй ночи, Фрэнки, — пробубнил себе под нос парень, засыпая.

***

      Пошарив по карманам куртки, Фрэнк наконец-то нашёл связку ключей, от чего он облегчённо вздохнул, потому что если бы он действительно забыл ключи где-нибудь в своих туровых вещах, то это было бы худшее, что могло произойти.       Мужчина как можно тише пытался открыть дверь, аккуратно поворачивая ключ в замочной скважине, и просто надеялся на то, что Джерард спал. Зайдя в квартиру, музыкант разулся и поблагодарил себя за то, что перед тем как отправиться в тур, он не забыл смазать петли двери, которая наконец перестала скрипеть, а сейчас, к его же счастью, не выдала его присутствия.       В квартире было свежо, даже прохладно, а это могло значить то, что Джерард готовился ко сну или уже спал, потому что каждый раз, перед тем как заснуть, парень проветривал всю квартиру, объясняя это тем, что спать в духоте ну просто невозможно.       Пройдя на кухню, Фрэнк налил себе стакан воды, чтобы успокоиться, потому что он соврал бы, сказав, что не нервничал и не возбуждался каждый раз, стоило ему вспомнить разговор со своим молодым человеком, вот уже второй день. Поэтому он просто не выдержал и сразу после концерта, договорившись с менеджером, перенёс автограф сессию, что должна была состояться утром, и, отвалив приличную сумму за билет на самолёт, полетел домой.       На протяжении всех четырёх часов, что он провёл в салоне самолёта, он был в таком сильном предвкушении, что просто не мог думать ни о чём другом, кроме предстоящего возвращения домой. Фрэнк даже хотел позвонить Джерарду и сказать, что он скоро будет, но, к счастью, в самолётах сеть не ловила ни в каком виде. Айеро был действительно этому рад.       — Ну же, не трусь, — говорил сам себе мужчина, заходя в спальню. Его сердце бешено билось где-то в груди, а ладони уже успели вспотеть. Он безумно волновался, потому что никогда прежде у них не было такого опыта. Их секс был и без этого жарким и разнообразным, но после того, как Джерард назвал его папочкой и хотел, чтобы его связали, перед ними открывались горизонты. Просто, блять, огромные горизонты того, как они могли бы любить друг друга.       И ноги мужчины просто подгибались, когда он думал об этом. Он чувствовал себя маленькой девочкой… Которая собиралась привязать своего бойфренда к кровати.       В комнате было намного холоднее, чем в самой квартире, поэтому Фрэнк поспешил закрыть окно, думая о том, чтобы потом отчитать парня за это. Мало того, что Уэй и так болел часто, так он ещё и спал с окном нараспашку, когда на улице температура воздуха уже неделю не поднималась выше пяти градусов.       Мужчина прикрыл ладонью рот, чтобы не засмеяться, потому что его мысли отличались друг от друга настолько сильно, что он еле сдерживал себя. С одной стороны он хотел уже наконец хорошенько оттрахать своего малыша, а с другой — разбудить этого самого малыша и отчитать за открытое окно.       «Отчитаю, когда не дам ему кончить», — промелькнуло в голове Айеро, и он довольно улыбнулся и практически бесшумно направился к кровати. Практически бесшумно, потому что его выдавало тяжёлое дыхание, но Уэй спал, поэтому ему было просто не о чем беспокоиться.       Кровать немного скрипнула, когда он сел и подвинул Джерарда на середину. Парень что-то пробубнил себе под нос и натянул на себя одеяло, так и не проснувшись. Фрэнк улыбнулся и провёл кончиками пальцев по его лицу, начиная со лба и заканчивая пухлыми губами. Глаза мужчины уже привыкли к темноте, и он мог с упоением рассматривать своего малыша, который морщил носик и сладко посапывал, не чувствуя никакой опасности.       Фрэнк достал из шкафа несколько маленьких круглых свечей и зажег их, а затем снял с себя куртку, отбросив её в сторону, и, уже не боясь разбудить Джерарда, стащил с него одеяло и сел сверху. Он поднял руки парня над его головой и, удерживая их, принялся целовать его щёки, постепенно переходя на шею. Джерард всё ещё продолжал спать, время от времени пытаясь перевернуться и накрыться. Его кожа покрылась мурашками, а дыхание сбилось. Его ресницы затрепетали, и Джерард начал моргать, пытаясь понять, что происходит.       — Привет, детка, — прошептал Фрэнк на ухо парню, прикусив мочку его уха, и провел ладонью по груди, оставляя еле заметные в темноте следы от ногтей.       — Ещё пять минут, — пробубнил Джерард, всё ещё не до конца проснувшись, а затем зевнул и, немного повернувшись, вновь засопел.       Музыкант улыбнулся, потому что это было слишком мило. Они оба любили поспать, и разбудить их было довольно тяжело, но, в отличие от Уэя, для Айеро уже не составляло особого труда подняться после пятого будильника. Туры, бессонные ночи после концертов ради поклонников, которые хотели сделать фото с участниками группы и взять автограф — всё это научило Фрэнка засыпать в самых неудобных позах и высыпаться за четыре часа.       Отпустив руки Джерарда, мужчина сел между его ног и переместил одну из рук на пах парня, сжимая его через ткань боксеров.       Джерард что-то невнятно пробубнил себе под нос, и его дыхание вновь стало более частым. Его грудь быстро поднималась и опускалась, пока Фрэнк оставлял на ней влажные дорожки поцелуев. Сжимая пах и оставляя засосы на нежной коже, Фрэнк чувствовал такое удовольствие, наконец имея возможность прикоснуться к своему малышу, по которому он так скучал.       Они оба безумно скучали в те моменты, когда Фрэнк уезжал на гастроли, и Джерард, каждый раз провожая его в аэропорту, исходился в приступах раздражения, гнева и обречённости — ему так чертовски не хотелось, чтобы мужчина покидал его.       Айеро довольно замурлыкал, почувствовав на коже Уэя аромат своего одеколона. И это была одна из милых привычек парня — надевать одежду Фрэнка или пользоваться его одеколоном, чтобы хоть как-то контактировать с мужчиной.       Музыканта переполняли чувства, которые он так хотел передать парню, что вскоре на груди младшего красовалось несколько крупных алеющих меток, спускающихся к резинке нижнего белья.       Фрэнк запустил руку в боксеры парня и начал стимулировать его член, водя кольцом пальцев вверх-вниз, заставляя любимого сильнее ворочаться и крутить головой, срывая с его губ шаткие полустоны.       — Чёрт, боже, — прошептал Джерард, когда мужчина, немного припустив нижнее бельё, подул на головку, а затем взял её в рот.       — И давно ты проснулся? — оторвавшись от члена, спросил Айеро, заменив свой рот рукой.       — Ну, — начал Джерард, нахально улыбаясь, — примерно после твоих слов о том, что я детка.       — Чертёныш, — мужчина приблизился к лицу любимого так, что они могли чувствовать дыхание друг друга на своих губах.       — Ну же, — прошептал парень, приподнимаясь и пытаясь коснуться губ мужчины, который лишь отстранился и перехватил руки Уэя, тянущиеся к нему, резко заломив их. Он рывком поднял руки парня, от чего тот упал на спину и зашипел, чувствуя, как мышцы, которые уже расслабились во сне, загудели, протестуя против каких-либо резких телодвижений.       — Разве ты не этого хотел? — прошептал Фрэнк на ухо парню, принимаясь кусать его, оставляя следы от зубов и слюни на тонкой шее любовника.       — Ничего не имею против… Ах… — парень выдохнул, когда мужчина укусил его за ключицу, и одной из рук сжал его возбуждённый член. — Но ты в грёбаной толстовке, а не в рубашке.       Продолжая сидеть на бёдрах любимого, Фрэнк лишь довольно ухмыльнулся и, взявшись за капюшон толстовки, потянул её вверх, представляя взору Уэя белую рубашку и тёмно-серый кожаный галстук.       — Хитрец, — пробубнил он, а затем, когда старший наконец отбросил толстовку в сторону, поспешно выбрался из-под Айеро, завалив того на спину, и тоже сел на бёдра, чувствуя его возбуждение.       Фрэнк довольно улыбнулся и прикрыл глаза, когда парень потёрся задницей о его член и, продолжая двигаться, накрутил галстук на руку, аккуратно поднимая его.       — Папочка не откажет мне в поцелуе? — Уэй закусил губу, а свободной рукой провёл по шее Фрэнка, спускаясь на торс.       — Зависит от того, насколько ты этого хочешь, детка, — на губах старшего появилась самодовольная улыбка, которую Уэй просто не переносил и в то же самое время обожал, потому что она так шла музыканту, который, казалось, понимал, чего стоил. И Фрэнк действительно знал, чего он стоил, знал, как влиял на своих поклонников, однако его это совершенно не волновало, потому что для него существовал только малыш Джи с пухлыми щёчками, острым носиком и с самой очаровательной улыбкой на свете. Да… Фрэнк безумно любил его. И мечтал уже, блять, наконец поцеловать его, но не мог, потому что решил, что этой ночью он изменится и будет таким, каким его хотел видеть Джерард: властным и в какой-то степени грубым, но по-прежнему аккуратным и трепетным к эмоциям и чувствам своего мальчика. — Уверен, ты провёл все эти недели, кусая свои губы и постоянно касаясь их, вспоминая наш последний поцелуй в аэропорту и мечтая, чтобы я поскорее вернулся.       — Ты следил за мной? — Джерард ещё ближе притянул к себе любимого так, что между их лицами вновь осталось маленькое расстояние.       — Мне не нужно следить за тобой, потому что я слишком хорошо знаю своего мальчика, — прошептал Айеро, облизав свои губы.       А Джерард… Джерард просто не выдержал и практически набросился на мужчину, повалив его обратно на кровать и накрыв его губы своими.       Фрэнк забрался руками под ткань боксёров и сжал ягодицы своего бойфренда, от чего тот пискнул, а затем довольно улыбнулся, наконец имея возможность покусаться. Джерард любил это, и Фрэнк это прекрасно знал, поэтому он аккуратно обхватил зубами нижнюю губу и оттянул её, чувствуя, как тонкие пальцы Уэя начали сильнее сжимать его шею и плечо. Парень простонал в рот мужчины и только сильнее прильнул к нему, чувствуя жар тела любимого.       Отпустив губу, Фрэнк поцеловал её, а затем провёл по ней кончиком языка, просясь внутрь. Джерард сразу же разомкнул губы, уже чувствуя язык Айеро, сплетающийся с его.       Парень довольно улыбнулся, чувствуя, с какой нежностью и любовью мужчина отвечал на поцелуй. Его руки переместились на поясницу парня, который прогнулся в спине, оттопырив задницу, создавая прежнее трение.       — Ну, так что ты там хотел сделать для своего папочки? — Фрэнк нахально улыбнулся и пару раз поднял бёдра вверх, отчего в глазах Уэя заплясали бесенята, а изо рта вырвался стон.       — Много чего, папочка, — чуть слышно прошептал парень и сжал пах любимого. — Но для начала… — Боже, он чувствовал выпуклость на джинсах музыканта, отчего его рот наполнялся слюной, желая почувствовать тяжесть яиц в своих небольших руках и горечь спермы на проворном языке. — Для начала я хотел бы отсосать тебе. Можно? — сделав по-детски невинный взгляд, спросил парень, от чего Фрэнк, блять, почувствовал себя грёбаным педофилом.       — Надеюсь, ты постараешься принять его полностью, потому что, боже, я знаю, насколько ты любишь мой член, — Джерард слез с кровати и встал перед ней на колени, а Айеро подполз к нему, призывно раздвинув бёдра и качнув ими. — И ты действительно должен постараться, — Уэй потянул за язычок молнии, и та, не выдержав выпирающего члена, расстегнулась сама. Мужчина улыбнулся и помог бойфренду стянуть с себя джинсы с нижним бельём и носки, бросив всё на пол.       — Боже, — парень приблизился к паху мужчины и тихонько выругался, чувствуя тепло, исходящее от члена. Облизнув головку, он сжал член у основания, чувствуя, как рука Айеро накрыла его голову и зарылась в волосы, сжимая их.       — Давай, докажи мне, что я не напрасно летел через полстраны, малыш, — Фрэнк надавил на голову парня, призывая того начать.       — Я люблю тебя, — проговорил парень и провёл языком от головки до основания, чувствуя кончиком языка набухшие вены. Для мужчины он был готов на многое с тех самых пор, как он просто поддержал его на улице. Он не должен был это делать, так же, как и помогать с жильём и работой в первое время, но он помогал, от чего в душе мальчишки всё буквально трепетало. И то, что через полгода мальчишка позволил мужчине прикасаться к себе в тех местах, где, казалось, ему не следовало, не было никакой благодарности, типа «ты помог мне, а значит, можешь трахнуть меня», нет. Подросток действительно был влюблён в Айеро, и, когда тот наконец прижал его к стене, он только сильнее прильнул к его телу, шепча тому в губы, что, блять, наконец-то.       Сжав одной из рук основание члена, Уэй взял в рот головку, а Фрэнк шумно выдохнул, чувствуя, как кончик языка любимого раз за разом проходится по головке, а затем сильнее прижимался к ней. Джерард, набрав в лёгкие побольше воздуха, начал опускать голову, и, дойдя до середины, стал медленно скользить обратно, перемещая руку с основания на середину и обратно, а затем с основания на головку, задевая её большим пальцем и надавливая. С губ мужчины слетел стон, поэтому он до боли прикусил нижнюю, не желая показывать своему малышу, что ему хорошо.       Выпустив член из рта, Джерард подул на головку, отчего по телу Айеро пошли мурашки, а затем, высунув язык, широким мазком провёл прямо до основания и обратно, сдвинув крайнюю плоть.       — Вот дерьмо, — прошипел Фрэнк, только сильнее сжимая волосы в руке. Он толкнулся бёдрами навстречу рту Уэя, чувствуя, что тот убирает руки с его ног и расслабляет горло. И Фрэнку так, блять, нравилось, что сейчас его мальчик позволял ему толкаться в его рот, потому что раньше, стоило ему сделать что-то подобное, парень начинал вырываться, показывая своё недовольство. Но, видимо, не сегодня, потому что сейчас Джерард прикрывал глаза, из которых текли слёзы от дискомфорта, но брал всё, что ему давал мужчина, доставляя тому удовольствие и получая его сам. То, что они делали, то, что они сделают — всё это казалось парню таким неправильным и грязным, но таким до одурения горячим, что у него кружилась голова. Хотя, это скорее от недостатка кислорода.       — Иди сюда, — сбивчивым голосом проговорил мужчина, отстранив парня от себя и похлопав по своему колену.       Проведя рукой по рту и убрав слюни, Джерард улыбнулся и забрался на ноги мужчины, чувствуя, как гудят колени. Он расставил ноги по бокам бедер музыканта и обнял того за шею, чувствуя запах одеколона и то, как сильные руки сжимают его ягодицы.       Парень дрожал в руках Фрэнка, и он думал, что это самое прекрасное — видеть, как он действует на это хрупкое и юношеское тело. Он блаженно улыбался каждый раз, когда чувствовал, как мальчишка прижимался к его телу, а стоило им встретиться взглядами в такие интимные моменты, как его сердце не выдерживало и начинало носиться по всей ебаной грудной клетке. Он так любил своего малыша, Иисусе.       Джерард поцеловал Фрэнка в шею и засосал кожу, от чего руки на его заднице сжались сильнее. Оставив метку, он перешёл поцелуями на кадык, линию подбородка и наконец накрыл губы любимого, сразу же проникая языком в лоно рта Айеро.       И последний не мог отказать ему в поцелуе, потому что это было выше его сил.       Они целовались долго и страстно, и под конец поцелуй начал выходить за пределы рта, потому что старший принялся целовать алые щёки своего мальчика, его глаза и острый носик с родинкой на кончике.       — Мы с тобой столько вместе, а я до сих пор не могу насытиться тобой, — хриплым голосом проговорил музыкант и, взяв Уэя на руки, развернулся и положил его на середину кровати. Он навис сверху, рассматривая при свете свечей родное лицо и приоткрытые губы, по которым этот мерзавец с невинным лицом водил языком, желая получить ещё один поцелуй. И кто Фрэнк такой, чтобы отказывать?       Как и следовало ожидать, надолго их не хватило, потому что, не восстановив дыхание после прошлого поцелуя, они были вовлечены в новый, в более ленивый, но такой же дурманящий. Когда они всё-таки смогли оторваться друг от друга, между их ртами образовалась нить слюны, которую порвал Фрэнк, облизнувшись. Отстранившись, он внимательно посмотрел на любимого, будто чего-то ожидая.       — Кажется, ты хотел бы сам снять с меня эту чёртову рубашку, м? — с его лица не сходила нахальная улыбка, и, боже, Джерарду так хотелось её убрать, что у него даже кулаки зачесались, но в то же время, о, эта самая улыбка, от которой, блять, готов кончить.       — Да, — он сел и, развязав галстук, принялся расстёгивать белые пуговицы, спускаясь всё ниже и оголяя торс Айеро. Мужчина глубоко и часто дышал, так же, как и Джерард — они оба были на пределе.       Когда ткань больше ничего не сдерживало, Фрэнк медленными движения снял её, немного виляя бёдрами и заставляя Уэя кусать губы. Он хотел было коснуться его, но старший не сильно, но ощутимо ударил его по руке, давая понять, что игры кончились.       Хотя они только начались.       — Знаешь, я думал о нашем разговоре все эти два дня, и я просто не находил себе места, — мужчина толкнул Джерарда обратно на кровать и уткнулся в изгиб его шеи и, пока оставлял метки на его молочной коже, от которых парень извивался под ним, поднял его руки вверх. Отстранившись, Фрэнк обмотал вокруг них галстук, продев между собой, а затем привязал к кованной спинке кровати.       — Всё-таки ты был прав, эта кровать не только прочная и до сих пор не сломалась, как моя старая, но и удобная для того, чтобы привязывать всяких плохих мальчишек вроде тебя, которые не слушают своих папочек и прикасаются к себе, — Джерард замер, смотря на ухмыляющегося мужчину. Конечно, он с самого начала знал, что парень не выдержит, поэтому Джерард лишь стыдливо отвёл глаза. Фрэнк же укусил его за губу, вырвав из груди того стон, и начал спускаться ниже, оставляя после себя дорожку влажных поцелуев и багровых меток. Обведя ореол соска, мужчина сжал бока любимого, чувствуя мягкость кожи.       — Ты специально трогаешь меня в тех местах, из-за которых я комплексую? — на лице парня читалось недовольство.       — Тебя сейчас интересует именно это? — Фрэнк подцепил пальцем резинку боксёров и рывком спустил их до колен, затем полностью снимая.       — Да, потому что моё тело не идеальное.       Айеро хотелось ударить это придурка, потому что подобные разговоры повторялись каждый ёбаный раз, стоило Фрэнку сжать бока своего парня или полностью раздеть его.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Фрэнк медленно выдохнул и внимательно посмотрел на своего бойфренда.       — Ты идеален для меня, во всех формах. Хотя, стоит признать, когда ты был пополнее, ты мне нравился больше, — Фрэнк усмехнулся, видя, как Уэй изменился в лице.       — Ублюдок, — проговорил тот, но всё равно ответил на поцелуй, когда Айеро наклонился за ним.       Наслаждаясь губами любимого, Фрэнк сжимал его тело, проводя кончиками пальцев по рукам и рёбрам.       Когда они оторвались друг от друга, он рывком перевернул парня на живот, угрожающе нависая над ним.       Джерард шумно выдохнул, почувствовав член, касающейся его задницы, и он сразу же прогнулся в пояснице, приподнимая таз. Однако Фрэнк поднялся выше и впился зубами в загривок, засасывая кожу. Ему так нравилась власть над телом, которую он испытывал, и каждый раз, думая о том, что он может сделать с Джерардом всё, что угодно, буквально сходил с ума, потому что ему было мало, так мало этого парня.       Фрэнк отстранился от шеи Джерарда и, высунув язык, начал вести его кончиком от шеи до поясницы, слыша, как Джерард учащённо дышал и дрожал под ним. Дойдя до копчика, он остановился, а затем сжал ягодицы парня и, воспользовавшись тем, что тот прогнулся в спине, скользнул языком ниже, между ягодиц парня.       — Боже, блять, Фрэнк! — Уэй сжал простынь и непроизвольно подался задницей навстречу языку мужчины, чувствуя, как кончик языка проникает в него. — Ебать, боже, — это было настолько охуенно, что он уже успел пожалеть о том, что раньше не позволял Айеро делать ему римминг.       — Нравится? — отстранившись, спросил Фрэнк, набирая в лёгкие побольше воздуха.       — Боже, просто, блять, не останавливайся, — прошептал словно в бреду младший и вновь подался задницей навстречу языку.       Джерарду казалось это таким неправильным, но он не мог отрицать того, что ему пиздец как это нравилось, поэтому, когда мужчина отстранился, он пробубнил что-то в знак протеста, а затем вскрикнул, почувствовал шлепок на правой ягодице. По его телу прошла дрожь и волна удовольствия. Чёрт, за эту ночь он узнал о себе много нового, потому что, блять, ему так до одури нравилось всё то, что делал с ним Фрэнк, который сейчас пытался найти в ящике небольшого прикроватного столика смазку. Сделав это, он вернулся обратно к Джерарду, который уже поднял задницу вверх, предлагая всего себя.       — Не в этот раз, — Фрэнк вновь шлёпнул его. — Перевернись.       — Как скажешь, папочка.       — Блять, ты сведёшь меня с ума, — прошептал Фрэнк и, выдавив из тюбика небольшое количество лубриканта, ввёл в любимого палец, подготавливая того. Они часто занимались сексом, поэтому обычно они обходились без растяжки, однако на этот раз, после нескольких недель разлуки, без неё было никак.       В скором времени Фрэнк ввёл второй палец, а затем и третий, и, когда его пальцы без особого труда входили в задницу парня, он вынул их, посмотрев на любимого.       — Может быть, ты уже трахнешь меня? Потому что я, блять, хочу, чтобы твой большой член заполнил меня. Он так хорошо заполняет меня, боже, — Уэй призывно раздвинул ноги, закусывая губу.       Фрэнк распределил смазку по члену и, подхватив ноги, разместился между ними, видя, что Джерард внимательно наблюдал за его действиями и в нетерпении кусал губу. Мужчина начал аккуратно входить в любимого, наблюдая за его реакцией и сменой эмоций на лице. Джерард морщился и сильнее закусывал губу, но не просил остановиться и дать ему время, поэтому Фрэнк остановился лишь когда вошёл на всю длину.       — Как я по нему скучал, боже, — прошептал парень.       — А я думал, что по мне, — усмехнулся Айеро.       — По тебе, конечно тоже, но не так сильно, — парень засмеялся, видя реакцию любимого, и хотел было его притянуть к себе, но в очередной раз забыл, что его руки привязаны к кровати.       Музыкант ничего не ответил и лишь вышел из Уэя, а затем сразу вошёл на всю длину, начиная двигаться внутри, придерживая ноги.       Он несколько раз менял угол проникновения, и когда глаза Джерарда широко распахнулись, а сам он начал глотать воздух ртом, мужчина понял, что наконец нашёл простату парня и продолжил двигаться.       Вскоре дыхание обоих сбилось, на лбу Фрэнка проступил пот, а тело из-за испарины блестело при свечах, пока он втрахивал своего мальчика в кровать, что раз за разом билась о стену, точно так же, как и яйца Айеро о задницу Уэя.       — Боже, Фрэнк, — парень что-то бубнил себе под нос, дёргая руками, но музыкант совершенно не слышал его и лишь продолжал притягивать к себе податливое тело, входя в него и срывая шаткие стоны с губ Джерарда.       Джерард метался по кровати и сам насаживался на член любимого, желая получить ещё и ещё.       — Прикоснись ко мне, — Джерард не мог сконцентрироваться, его мысли блуждали где-то за пределами этой вселенной, а когда он почувствовал руку на своём члене, ему показалось, что он умер, потому что, стоило Фрэнку сделать пару движений от головки до основания, Джерарда накрыла волна удовольствия, а в глазах потемнело. Он сжал пальцы на ногах и сжал руками галстук, чувствуя сильнейший в своей жизни оргазм. Он кончил в руку Айеро, испытывая дикую эйфорию и слабость.       Самого же Айеро оргазм накрыл чуть позже, когда он, опустив бёдра любимого, навис над ним и уткнулся в изгиб шеи, по инерции продолжая двигаться.       В этот раз никто не выкрикивал имя любимого и не выстанывал его, потому что сил не осталось ни на что.       В комнате наконец стало тихо, и лишь тяжелое дыхание прерывало тишину. Фрэнк развязал Джерарда, и тот, потерев запястья, прильнул к нему всем телом.       — Я хочу пить, — через какое-то время сказал Джерард, приподнимая голову и смотря на мужчину.       Фрэнк лишь кивнул и на трясущихся ногах пошёл на кухню, на обратном пути взяв из ванной полотенце.       Когда он вернулся обратно в спальню, Джерард уже спал, устроившись по середине кровати, на что Фрэнк лишь усмехнулся, вытер живот любимого и устроился рядом с ним, обнимая.

***

      На часах было начало четвёртого, когда Джерард открыл глаза. Комнату освещало солнце, и он довольно улыбнулся и потянулся, чувствуя боль в мышцах и в запястьях.       Парень повернулся и хотел было поцеловать любимого, однако кровать была пуста, а на столике он заметил стакан воды и записку. «Это была лучшая ночь в моей жизни, и сейчас я чувствую себя героем какой-то мелодрамы, оставляя после бурной ночи послание. Никогда не любил этих засранцев, которые так делают, да, но я делаю это, потому что когда я уходил, солнце всё ещё пряталось за горизонтом, а ты мило посапывал. Набирайся сил, детка. Люблю тебя ❤ xoxoФрэнк»       И Джерард поспешил найти телефон, чтобы позвонить Фрэнку ещё раз. Так, на всякий случай, чтобы тот не расслаблялся.