Предательство под видом дружбы

-Гаюс? Это действительно так необходимо? - сказал Мерлин, нервно сглотнув. Старый врач прикрыл глаза, словно убеждая себя, что у него нет другого выбора. -Да, я боюсь, что это так, Мерлин, - тихо сказал он. Волшебник безмолвно сидел в темнице, крепко держась за холодные решетки. Охранники не избивали его, как они обычно поступали с остальными колдунами, которым предстояло быть сожженными на костре. Они знали и любили его. Когда-то давно. Когда все еще было хорошо. Он прислонился лбом к ледяным решеткам. - Это неправильно, Гаюс. Что Артур сделает, когда он... - но он не смог закончить предложение. Найдет меня мертвым. Гаюс поглядел на Мерлина с жалостью и крепче сжал пузырек в руке. - Он переживет это. И он позволил бы тебе умереть, Мерлин. Помни об этом. Он не остановил стражников, которые отвели тебя сюда, и ничего не сказал Утеру, когда тот вынес тебе смертный приговор. Он даже не пришел проведать тебя. Он ничего не сделал. Но как только Гаюс понял, что его эмоции берут верх над разумом, он заставил себя замолчать и тяжело вздохнул. Мерлин уставился на него со слезами на глазах. - Но почему он не пришел? Он мог хотя бы спуститься сюда перед тем как меня... - Он покачал головой, закрыл глаза и продолжил: - Я всегда знал, что этим все закончится... Но я представлял себе, что он каким-то образом... Я не знаю. Не спасет меня, но хотя бы ему не будет все равно. Хотя бы не все равно... Прошло целых четыре года. Четыре года вместе с ним, каждый день, а он даже не пришел повидаться со мной перед моей смертью, - сломлено прошептал Мерлин. Гаюс боролся со своими эмоциями. - Не думай сейчас об этом. Нам надо закончить наши дела. Мерлин взглянул на врача, его глаза лихорадочно блестели. Гаюс быстро передал своему подопечному бутылку с зельем и отошел, когда охранник, как бы предупреждая их, подошел ближе к камере. Но зелье незаметно проскользнуло в руки волшебника. Он повертел бутыль в руках и нервно сглотнул. - Если что-то произойдет... Просто скажи ему, что все это время я был сам собой. Что я никогда не притворялся кем-то другим, даже если и не говорил ему о своей магии... И скажи, что я никогда не делал ничего, чтобы предать его или поставить под удар Камелот. Гаюс кивнул. - Я скажу ему, если придется. Мерлин улыбнулся сквозь слезы. - Что же, вот и все. Гаюс сделал глубокий вдох. - Полагаю, что все. Какое-то время они просто смотрели друг на друга в полной тишине. Но затем пожилой мужчина встал и медленно направился к выходу. Без прощаний. Слова были тут ни к чему. Мерлин отвернулся и прислонился спиной к решеткам так, чтобы охранник не мог его видеть. Затем он уставился на бутылку. Гаюс отклеил этикетку на случай, если его поймают, но волшебник знал, что содержимое бутылки было очень опасным. Казалось, что она весит намного больше, чем есть на самом деле, и Мерлин закрыл глаза, вспоминая, когда он в последний раз держал в руках что-то подобное. Возможно, когда он давал зелье Моргане... Он никогда бы не подумал, что однажды будет пить такое же опасное снадобье по собственной воле. Он вздохнул. Снаружи становилось светлее, и вот-вот должен был наступить рассвет. Потом будет уже слишком поздно. Но он не стал бы использовать магию для побега. Он пообещал это. Или же пить зелье, рискуя жизнью Гаюса, когда тот сидел рядом с ним. Даже если бы все догадались, откуда он взял яд, никто не нашел бы никаких доказательств. Его мысли были обращены к событиям последних дней. К суткам, проведенным в темнице, после инцидента, когда его магия была обнаружена перед половиной всего Камелота. И Артур, стоящий с покинутым и оскорбленным выражением лица, смотрящий на чародея как на абсолютно незнакомого человека... Это причиняло самую невыносимую боль. Но хуже всего было то, что Артур не сказал ни слова. Было бы лучше, если бы он начал кричать, ругаться, даже драться - если бы он сделал хотя бы что-то. Но принц безразлично смотрел, как Мерлина уводили в темницу. И он ни разу не спустился проведать своего бывшего слугу. Он ждал его четыре дня, вздрагивая от каждого звука. Но Артур так и не пришел. Они не сказали друг другу ни единого слова после того инцидента. Мерлин каждый день про себя обращался к принцу, и молился, что каким-то образом тот сможет услышать его. Но он знал, что это было невозможно. Он не стоил того, чтобы просто поговорить с ним? Быть волшебником, и быть приговоренным к смерти-это еще полбеды. Все его друзья отвернулись от него. И это было намного хуже казни. Слеза стекла по его щеке, и он вспомнил слова Гвен, сказанные ему, когда его тащили в темницу: - Как ты мог, Мерлин? Почему? Она не сдерживала слез и криков, и все, что мог сделать Мерлин, это посмотреть на нее взглядом, который она так и не смогла понять. Призрак разъяренной фигуры Артура преследовал его до сих пор. Чародей всегда знал, что если он сам не скажет принцу о своей магии, все это закончится именно так. Но он надеялся, что окажется неправ. Он надеялся, что Артур сможет перебороть ту ненависть, которую с младых лет прививал ему Утер. Что Артур сможет смириться с тем, кто есть на самом деле его слуга. Что все, через что они прошли вместе за эти годы, смогло установить между ними что-то вроде дружбы, а не просто уважение к старшему по титулу. Что они были всего лишь двумя людьми, у которых были неплохие отношения, несмотря на то, в каких разных мирах они жили, и несмотря на то, как по-разному они мыслили. Для Мерлина, Артур всегда был просто Артуром. Конечно он был наследником престола, но это было дано ему от рождения, так же как и магия, с которой родился чародей. Они это не выбирали, просто так сложились звезды. И их жизни должны были управляться этими “врожденными дополнениями”. Но еще они были тесно переплетены друг с другом. Судьбой. Великий Дракон заставил Мерлина поверить в эту сказку. Эта глупая причина заставляла волшебника никогда не покидать Артура и рисковать своей жизнью каждый день, даже когда он просто гулял по улицам Камелота. Но он никогда не отрицал, что это именно то, что было ему нужно. Возможно иногда это было тяжело, но Мерлин никогда не воспринимал это как бремя. Не смотря на те вещи, от которых ему пришлось отказаться, и людей, которых он потерял, он никогда не впадал в отчаяние. Надежда умирает последней, и когда это происходит, не остается ничего. Но, смотря на бутылку в своих руках, он знал, что надежда еще есть. Вот почему он делал это. Было бы легче просто сбежать из темницы, но у него не было причин так поступать. Его жизнь и его дом оставались здесь. И он мог легко дождаться первых лучей солнца, и король, которого он так яростно защищал, сжег бы его на костре. Но он этого не сделает. Мерлин взглянул вверх, навстречу первым лучам солнца, и тихо прошептал: - Прости меня, Артур. Затем он тяжело вздохнул, вынул пробку и выпил зелье. Как только он допил все до последней капли, он разжал руку, в которой держал бутыль. Она разбилась на миллион осколков, ударившись о каменный пол, и это привлекло внимание стражника. Но Мерлин уже не мог этого слышать, он прислонился головой к ледяным решеткам, и понял, что не чувствует своих рук. Это было странное, но не болезненное ощущение. Он медленно сполз на землю, и где-то вдалеке услышал крики стражников: - Кто-нибудь, позовите Короля или Принца! Быстрее! И не позвольте этому колдуну сбежать! Но их голоса становились все тише и тише, в то время как чародей уже не мог чувствовать своих ног. В глазах начало темнеть, а дыхание стало поверхностным и быстрым. Он потерял счет времени, и не мог точно сказать, сколько времени он провел в таком состоянии. Даже если его тело и сознание уплывали куда-то в темную, гнетущую неизвестность, он не чувствовал страха. Он уже не мог чувствовать свое тело, краешком сознания он чувствовал, что его легкие и сердце остались последними органами, способными к работе. Но вдруг он услышал что-то громкое. У него не было ни малейшего понятия, что или кто это был. Внезапно мир перед его замутненным взглядом куда-то сдвинулся, и это точно было не последствие яда. Его куда-то двигали, и он заставил себя подвигать глазами, чтобы понять, что происходит. Он слышал как кто-то что-то кричал, и так как он уже почти ничего не чувствовал, он мог только ощущать что кто-то очень крепко его держал. Возможно это был охранник, который куда-то его переносил. Слабый теплый ветерок заставил его веки дрогнуть, и он понял, что это было чье-то дыхание. Его глаза медленно повернулись к источнику дуновения, и смутно он увидел что-то золотое с голубым. Зачем охране носить голубое? Это не имеет никакого смысла. Даже в его умирающем сознании. Но внезапно знакомое чувство овладело им. Он не знал почему - то ли из-за запаха, то ли из-за размытого лица, нависшего над ним, но он узнал человека, который держал его. Даже если он не имел ни малейшего понятия, где они находились. Это был кто-то слишком знакомый, где-то в глубине души Мерлин был уверен, что он не ошибается. Артур. На чародея накатила волна паники. Он здесь. Он со мной. Ему надо было сказать принцу очень много вещей, но Мерлин с трудом контролировал свое дыхание, так что его надежда сказать принцу хотя бы слово быстро умерла. Но в его сердце она по-прежнему осталась. Мерлин!, - крикнул Артур, и тон, с которым он произнес его имя, заставил чародея дрогнуть. Его голос был полон паники. Полон страха. Неужели Артуру было не все равно? Что-то ударило его по лицу, что-то маленькое и теплое, и это напомнило Мерлину прикосновение воды. Его разум все быстрее проваливался в темноту, и чародей уже не мог даже думать. Он не мог назвать свои ощущения и что для него значило это прикосновение. Когда его легкие сделали свой последний, неглубокий вздох, и Мерлин понял, что и они отказали, он упрямо поднял глаза вверх, и его взгляд встретился со взглядом Артура. И лишь на мгновение он смог увидеть в глазах своего друга то, что напоминало ему о том Артуре, которого он знал и любил, а не того сломленного и преданного принца, призрак которого преследовал чародея последние пару дней. Его глаза медленно закрылись и самый могущественный чародей на земле скользнул в ледяную темноту.