Какой первый курс?! Мне тридцать семь лет!

      Они были знакомы не так уж давно - по меркам вечности.       Призрак сварливого длиннобородого старика с обезьяньими чертами, волшебника в длинной черной мантии. Колпак на голове носил на себе отчётливые следы зубов: в минуты наблюдения за потомками призрак изо всех сил вцеплялся в него зубами, заодно пытаясь рвать на себе волосы. Женщина в длинном зеленом платье необычного покроя, с множеством звенящих золотых браслетов на руках. Ее лицо, на первый взгляд вроде бы человеческое, на второй было настолько чуждым, что вызывало странный, необъяснимый страх. То отстраненно-спокойное, то веселое и улыбающееся, посвященному или хотя бы привычному к этой чуждости оно казалось маской, за которой скрывается какая-то чудовищная бездна. Она могла принять любой облик, но приняв однажды тот, какой носила при жизни, предпочла остаться в нем навсегда.       Призрак бегал по просторному каменному залу, заламывал руки и бессвязно ругался на множестве языков. Начиная от древней версии английского и заканчивая звенящим, чирикающим на соловьиный манер наречием, которого не поняли бы ни в Хогвартсе, ни на Лысой Горе, ни где бы то ни было на Земле. Повод ругаться был, причем уважительный.       Превращенная в своеобразный экран стена бесстрастно, не щадя чувств призрака, показывала, как его далекий потомок выносит мозг Гриндевальда вопросом: какая балетная пачка идеальнее в марте? Нежно-розовая, напоминающая о том, что на календаре какая-никакая, а все же весна, или строгий серый металлик зимы?       - И это вместо того, чтобы пойти завоёвывать мир! - стенал неприкаянный дух Салазара Слизерина. - Вместо борьбы за власть чистокровных Темный Лорд танцует в балете! А второй, второй?! Как его, Гриндебуль?       - Гриндевальд, - поправила женщина в зеленом.       - Вместо того, чтобы наставить сбившегося с пути коллегу по темному пути, терпеливо выслушивает про правильный оттенок боа! Подбирает ему лак для ногтей, а не тащит за шкирку устраивать тиранию! Куда докатился этот мир?! Нет, я не могу, я просто больше не могу!       Старик прекратил рвать на себе волосы и закрыл лицо колпаком. Не забывая, впрочем, подглядывать в специально для этого прогрызенную дырочку. Актерские способности явно достались Лорду Волдеморту вместе со змееязычием, от великого предка.       - А как тебе Гарри Поттер? Ведь ты знаешь его историю?       Женщина стукнула ногтем по подлокотнику кресла и экран, повинуясь, сменил картинку. Теперь он показывал, как похожий на бомжа, бритый на манер четкого пацанчика, мужчина с воплем удирает от урагана, разрушающего на своем пути абсолютно все.       - А, - старик обессиленно отмахнулся. - На героев светлого пути я даже не рассчитывал. Ясно как пень, что он делал бы что угодно, кроме захвата власти! А вот что в этом мире забыли твои приятели, Высокая госпожа?       - Таэра Адари - дыхание Золотого Дракона, кружащее везде, где есть жизнь. У него нет причины не бродить по Земле, так же, как нет и причины бродить. Хейдан Лиорин... - Госпожа Мэйлинь замолчала, подбирая слова. - Мы оба видим, что он делает: то же самое, что всегда.       Ураган на экране пересек рельсы железной дороги, мгновенно взорвавшиеся от его прикосновения. Фонари осыпались пеплом как прогоревшие ароматические палочки, а странная компания впереди урагана продолжала делать единственное, что могла: бежать и ругаться. Рядом с искрой Золотого люди не знали усталости и боли, а господин Адари надежно прикрывал группу. Погоня могла стать бесконечной.       - Вот кто мог бы, - проворчал Салазар, мрачно глядя на ураган. Видимо, его ожиданий от следующих поколений не оправдывал даже император-некромант. - Но я хочу власти волшебников над миром ради блага этих волшебников! А не ради уничтожения всего, включая их самих! Мэйлинь, как ему это вообще в голову взбрело?!       - Темный Император считает живых недостаточно совершенными. И хочет, вернее, когда-то хотел, создать мир не-мертвых: не страдающих болезнями, не знающих боли, голода и самой смерти. Послушных воле императора больше, чем мог бы самый преданный живой. Почему тебе не нравится эта идея? По-моему, она в вполне в твоем вкусе.       Салазар подавился негодующим воплем.       - Я за волшебников! Чистокровных, благородных волшебников, а не шатающихся по улицам бездумных инферналов! Ты видишь разницу? А он?!       По залу раскатилось мелкое хихиканье, удивительно неподходящее величественному внешнему виду искры, но вполне соответствующее ее сущности.       - Разница лишь в том, что ты хочешь уничтожить только один вид, а Хейдан мыслит глобальнее: ему неугодны абсолютно все. Включая твоих любимцев.       - И тебя, - не удержался Салазар. - Несмотря на всю твою полезность ты оказалась там же, где и все прочие, на том свете.       - Преклоняя колени перед императором подданный вручает ему власть над своими жизнью и смертью. Император может убить подданного по любой причине и умереть от его руки - большая честь. Он оказал мне ее, воспользовавшись правом, которое дали ему корона и я сама, на что же здесь обижаться?       Призрак завис над соседним креслом и уставился на экран. Спорить с Высокой было бесполезно, пытаться уязвить тоже, происходящее в мире смертных интересовало.       Порой он саркастично размышлял о том, как повернулась его судьба. Желавший бессмертия и нашедший его, Салазар давно предпочитал вести жизнь обыкновенного призрака. Гораздо меньше неудобств, чем от воплощенной формы, а прелести материального мира, так отчаянно оплакиваемые привидениями, ему не просто надоели, а до омерзения обрыдли. Бродить среди людей, занимаясь... Чем? Все давно надоело.       Достигнуть власти и принести чистокровных к вершине пищевой цепи? А сами они что, годятся только на то, чтобы раскрашивать волшебством волосы в носу?! Почему он, великий Слизерин, должен делать грязную работу за своих потомков и приносить им победу на серебряном блюде? Он старше и это потомки должны стараться во имя его памяти, а не наоборот!       Но потомки не торопились оправдывать возложенные на них ожидания, а когда и пытались, то делали это так... Так, что Слизерин мог только бежать к соседям по вечности и кричать: "смотрите, смотрите, что творится! Безобразие! Разве такой идиотизм мог произойти в мое благословенное время?!"       Соседи отнюдь не радовались набегам и предпочитали держаться от сварливого старика подальше. Бессмертные всех видов предпочитали оставлять прошлое в прошлом, и найти себе компанию было достаточно сложно. Но если ты древний гений и очень хочется, то и это возможно.       Теперь Салазар проводил время в компании искры Золотого Дракона, по какой-то причине выслушивающей все воспоминания, жалобы на молодежь и попытки припомнить, когда же эта самая молодежь начала подавать признаки испорченности. Со временем оказалось, что иного ему и не нужно: только компания, наблюдение за тем, что происходит с людьми на протяжении истории и ее бесконечное обсуждение.       Узнав о существовании других миров Салазар обрёл полный душевный покой: теперь он мог тыкать пальцем в сторону соседних цивилизаций и утверждать, что там все ещё хуже. "Не нравится идея власти моих последователей? А Хейдана Лиорина в императоры не хотите?!"       Впрочем, критиковать последователей тоже было одним из любимых дел призрака.       - Мой дурной потомок от твоего приятеля ушел не так уж далеко. Чистокровных надо было беречь, а он убивал их за любой косой взгляд! Знаешь... Пусть уж лучше танцует в балете, - сделал неожиданный вывод Салазар. - И Гриндевальда туда же. А некроманта вовсе куда-нибудь подальше, на самое заброшенное кладбище, чтобы игрался с косточками, а людей вообще не видел.       - Кто же тогда продолжит твое дело?       - Может, со временем появится кто-то подходящий. И специалиста бы, если появится, а лучше целую комиссию. Чтобы обследовали и экзаменовали. И если вдруг Гриндевальд с его горшками и раскаянием, неуравновешенный Волдеморт или сумасшедший Хейдан... Темный Лорд должен быть в здравом уме и твердой памяти! Чтоб срезали на подлёте! Никаких любителей, только строгий профессионализм! А лучше вообще перевоспитывать светлых волшебников, чтобы уравновесить стремление к бесцельному злу.       - Не поможет, - пропела искра. - Ты вряд ли поверишь, но когда-то Хейдан был светел и добр. Его справедливость была строгой, но понимающей, империя процветала, а люди не могли представить себе лучшего правителя.       Старик заскрипел зубами.       - И что случилось?       - Свойственное ученым любопытство. Оно заставило его коснуться темной - поистине темной, магии, вещей, которые существуют лишь для того, чтобы сводить с ума. Возможно, в обращении с ними он проявил неосторожность лишь один раз, но этого хватило, чтобы личность начала изменяться. В итоге возник тот Хейдан Лиорин, которого мы сейчас наблюдаем... Друг мой, не стоит так на меня смотреть, я здесь совершенно ни при чем.       - Да?..       - Увы, в те времена, когда император Лиорина становился Темным, я ещё не родилась даже в смертном обличии.       - Что же это была за магия такая? - не утерпел призрак. - Мне для... Вдруг пригодится!       Мэйлинь молчала, глядя на экран. Император был близко и одновременно невероятно далеко, даже для Высокой, существующей на том уровне бытия, где не существует расстояний.       Множество трагедий лежало на пути Мэйлинь к императору и ещё больше - на его пути безнадёжных поисков. И Высокая полагала, что у его странной привязанности к ней есть причина. Давно затерявшаяся в веках, но есть! Все ещё есть, поскольку Хейдан все ещё ищет искру, доставшую его из небытия. Вот только об этой причине и в древности-то знал лишь один эльф, которого давно нет на свете. Самой чародейке при жизни и после сначала было неинтересно, а когда она задумалась о некоторых вопросах, было поздно. Минус вечности в том, что рано или поздно она стирает все.       Но вопрос требовал ответа, а призрак был другом искры. Друзьям отвечают честно. Если, разумеется, могут это себе позволить. Мэйлинь могла.       - Если кто и знает об этом, Салазар, то только зло, которое намного хуже и меня, и Хейдана, и твоих потомков. Не желай встретить его, ни им, ни себе.       Путь ведьмы начался с исследования истории жизни императора, тогда ещё надежно покойного. И все свидетели утверждали, что рядом с Хейданом периодически мелькал таинственный человек, вызывающий иррациональный страх. Так действует на людей присутствие искры Алого Дракона, или, если совесть нечиста, Серебряного. Или сама Мэйлинь, по причинам, свойственным... Только ей и ещё одной искре. Но хотя информации о нем было немного, вывод напрашивался сам: приятель императора был кем угодно, но не искрой. Смертная чародейка Эльра могла ошибаться в этом вопросе. Мэй, искра от дыхания Дракона, нет.       Все, что ей удалось узнать: может быть, он был человеком. Очень... Особенным человеком. Может быть, демоном неизвестного вида. Среди семи тысяч вселенных слишком много неведомого даже для тех, у кого есть вечность для познания. И это только те вселенные, которые открыты. А есть и другие.       А может быть, император и вовсе сошел с ума без посторонней помощи. В это даже можно было бы поверить. Если не быть искрой.       Можно спросить Хейдана, но для этого придется прийти к нему, что совершенно невозможно.       Он вызван из пустоты не для неволи, слабости или смерти. Не для опасений за свою жизнь. Если он решит окончить свой путь сам - сколько угодно... Хотя, пожалуй, она вмешалась бы, не сделай этого Таэра. Но так, чтобы некромант не заметил ее присутствия.       Пусть считает ее мертвой, а ту незримую черную нить, которой когда-то связал императора и чародейку таинственный человек, причем без их ведома, оборванной. Безумный круг безнадежной погони должен завершиться. Он должен был завершиться давно.       Ради блага и спокойствия ее любимого творения, до сих пор остающегося самым драгоценным из всех. Пусть играет с той человеческой женщиной, забыв то, чему было не суждено свершиться.       Таэра, воззвавший к черной нити вопреки всему и в первую очередь своей сути, доказал, что Мэй права. Круг начался с нее и начался не случайно.       Эта нить ядовита и остра. С помощью Таэры она опутала искру Серебряного и впилась в него, отравляя привязанностью которой он не мог сопротивляться. Искра не мог последовать за Хейданом - потому что некромант в нем не нуждался, не мог уйти, не выполнив приказа, но и убить его он, очарованный и заколдованный, не мог. Выход был только один и искра воспользовался им без колебаний.       Таэра знал, что добавить в свое заклинание. Но откуда? Что же узнал ее самопровозглашенный брат и что будет делать с этим знанием?       Это требовалось хорошо обдумать.