Our Bloody Hands

Я проснулся от противного пищания. Голова трещала, подобно будильнику, стоящему на прикроватной тумбочке, только в более низких тонах. Они сливались в одну отвратительную симфонию. В попытке выключить предмет ненависти, я упал с кровати. Холодный пол принял меня не слишком дружелюбно, подарив новую порцию боли. Сегодня среда, значит должны вернуться родители, мать обязательно потащит меня по больницам, увидев в таком состоянии. Вероятность того, что по дороге я упаду на асфальт и разобью себе лицо - девяносто процентов. Другого выхода, как остаться дома и надеяться на милосердность матери у меня нет. Я встал с пола и, выждав, пока голова прекратит кружиться, потёр ушибленный зад и направился в ванную, где находилась аптечка, со столь нужными мне средствами от простуды. Идти приходилось по стенке, держась за неё руками. Каждый шаг отзывался болью в голове. От комнаты до ванны - двадцать шагов. Нормальные люди проходят это расстояние за несколько секунд, мне же понадобилось четыре минуты, по моим подсчётам. В добавок к голове, болело горло и, при каждом хриплом стоне, вырывавшемся из груди, оно жутко болело. Я толкнул дверь и она открылась. Ещё пара шагов до зеркала и я вскрикнул. "Если смотришь в зеркало и тебе не нравится то, что видишь, ты поймёшь, что значит быть мной". Волосы - спутаны в полнейшем беспорядке, под глазами синие круги, губы искусаны, виднеется кровь. Я опустил взгляд на шею. Снова на ней красовался тёмно-красный кровоподтёк и две, довольно заметных, точки. Снова появилось навязчивое желание провести по ним рукой, что бы убедиться в реальности. Оно пропало, как только я это сделал. Боль прошлась неприятным чувством по шее и я нервно вздрогнул. Я включил холодную воду, повернув один из вентилей на кране. Она быстро утекала в канализацию, словно время утекает из наших жизней. Я не мог думать о смысле из-за жуткой боли, поэтому лишь сложил руки ковшом и ополоснул своё лицо. Это заставило меня широко распахнуть глаза и начать шарить руками в поисках полотенца. Вода капала с кончиков волос прямо в глаза, что затрудняло мои поиски. Наконец моя рука наткнулась на что-то мягкое и пушистое. Я вытер лицо и распахнул дверцу шкафчика, где лежала аптечка с неприкосновенный запасом "Аспирина" и прочих, весьма нужных таблеток. Как только я вытащил белую коробку с красным крестом посередине, на первом этаже раздались шаги и голос матери: -Фрэнк, почему ты не в школе? - никаких "доброе утро" и "привет". Она заметила мои ботинки возле входной двери и, конечно же не примекнула спросить о том, почему я нахожусь вне учебного заведения, когда я должен был пойти туда ещё десять минут назад. Я развернулся, собираясь выйти из ванной и удостоить маму ответа на вопрос о том, что же со мной случилось такого, что я соизволил прогулять школу. Дверь распахнулся прямо перед моим носом. Чёрт, как она так бесшумно и быстро передвигается?! Моя мама - чёртов ниндзя. Я собирался сделать это заявление, но она перебила меня. -Ты не себя в зеркало смотрел? Боже, Айеро младший, ты меня только своим видом доводишь до гроба. - она приложила свою прохладную, от температуры на улице, руку и покачала головой из стороны в сторону, словно китайский болванчик. - Немедленно одень НОРМАЛЬНУЮ одежду и причешись, через пятнадцать минут поедем в больницу. Я не хочу что бы у тебя были осложнения. - она проговорила это, выделив слово "нормальную". Я реально не догонял, почему ей не нравится то, в чём я хожу обычно. Обычные чёрные штаны, растянутая футболка и, обычно, поверх всего этого, я надевал красную клетчатую рубашку. Возможно ей не нравился чёрный цвет, но я не видел в этом припятствий. Наплевав на слова насчёт "нормальной" одежды, я надел то, что нашёл в шкафу. Вчерашняя одежда была вся в пыли и пятнах от травы. Спустившись вниз, я увидел маму, которая оживлённо беседовала с кем-то по телефону. Наверняка насчёт ещё одной новой поездки за тридевять земель, ради пары фотографий. Она положила трубку и, ограничившись лишь коротким кивком, пошла к машине, я проследовал за ней. Не сказать, что мы ехали очень долго. Путь от дома до больницы занял семь песен. Мимо окон плыли дома и машины. Люди шли по тротуарам, облака летели белыми комками ваты по небу. Я иногда отвлекался, что бы переключить песню или ответить на очередной мамин вопрос. Больница пугала меня до нервной дрожи в руках. Нет, я решительно не был трусом, но там, за холодными белыми стенами, в светлом кабинете, пропахнувшем хлоркой и медикаментами, сидит человек, которому, буквально, подвластна моя жизнь. Он может как вылечить меня, так и заставить умереть, подмешав в ещё одну отвратительную микстуру яд. Я не был так же и параноиком, но белые стены - пугали. Мы вышли из машины и, отстояв очередь, направились к доктору. Им оказался пожилой мужчина, с копной седых волос и очками на переносице. Он осмотрел меня, прослушал сердце и неодобрительно покачал головой. -Извините, миссис Айеро, но вашего сына придётся положить в больницу до поры, до времени. У него ангина. - она сдержанно кивнула и посмотрела на меня, в ожидании подробного рассказа о том, как и где я заболел. Врач просто спас меня, когда сказал, что мне очень тяжело говорить из-за сильных болей в горле. Она ушла, сказав, что уехала за моими вещами и вернётся через час.