Поттер в постель

Еще два дня прошли по одному и тому же сценарию: очередная утренняя неловкость в постели со Снейпом, а потом рутинный день. Гоблины завалили вернувшегося Гарри работой, чему он был скорее рад: работа — отличный повод не думать о проблемах. А на шестой день от начала всей истории его неожиданно очень рано (за окном спальни Снейпа едва начинало светать) разбудил громкий и недовольный голос Макгонагалл: — Северус Снейп, прекрати меня игнорировать! Ты вчера не появился на педсовете! — возмущенным голосом директора Хогвартса говорила серебристая кошка, материализовавшаяся около постели Снейпа. — Ты не был настолько несправедлив к студентам Гриффиндора со времен окончания войны. Триста двадцать семь баллов за пять дней! Я требую объяснений! Ко мне приходила Поппи, жаловалась, что ты довел четырех студентов до нервного срыва, — продолжала негодовать Макгонагалл. Гарри, от неожиданности натянувший простыню, служившую одеялом, чуть не до ушей, бросил осторожный взгляд на лежащего рядом Снейпа. На того появление кошки не произвело особого впечатления: профессор почесал кончик выдающегося носа, зевнул, пробормотал что-то максимально похожее на «Старая дура, будить в такую рань — слишком примитивная месть», и уже громче: — Поттер, что вы застыли, как жена Лота? Выбирайтесь из моей постели, дорогу в гостиную вы уже знаете. Или вы ждете от меня извинений за притеснения вашего родного факультета? — язвительный хмык. — Нет, сэр, — Гарри отмер, отодвинулся от Снейпа и опустил ноги на пол. — Я понимаю, что вы имеете полное право... Конечно, я бы хотел, чтобы ваш гнев был направлен только на меня — гриффиндорцы не виноваты, но возмущаться по этому поводу я не собираюсь. — А вы повзрослели, — Снейп, прищурив глаза, смотрел на Гарри с некоторым интересом. Поттер пожал плечами: любого другого человека в такой ситуации можно было бы попытаться уговорить изменить поведение и быть более снисходительным. Но это же Снейп, морального права даже просить его о чем-то у Гарри не было. Он открыл было рот, чтобы попрощаться, как из гостиной, в которой находился камин, донесся взволнованный ломающийся мальчишеский голос: — Профессор! Мистер Снейп! В спальне подрались Коллимор и Маклахлен! — Сейчас иду! — рявкнул Снейп. Он резко вскочил с кровати, мгновенно подлетел к Гарри, с неожиданной силой зажал ему рот и еле слышно зашептал, касаясь кончиком носа Гарриного виска: — Молчите. Я накладываю на вас дезиллюминационное. Идёте со мной. Дожидаетесь нашего с О’Двайер ухода, потом воспользуетесь камином. Кивните, если поняли. Гарри кивнул, пытаясь игнорировать внезапные мурашки, которые кололи кожу там, где его касались пальцы и нос Снейпа. Профессор выхватил палочку, наложил на Гарри заклинание, после чего сгреб висящий на стуле плотный черный бархатный халат и кинулся в гостиную. Гарри последовал за ним, все еще переживая неожиданную реакцию своего тела, и не обратил особого внимания на бледного тощего паренька, от волнения переминавшегося с ноги на ногу, который при виде Снейпа затараторил что-то бессвязное про драчунов. — Замолчите и немедленно бегите к мадам Помфри, пусть она тоже придет, — рыкнул Снейп, и мальчишку как ветром сдуло. Профессор кинул на невидимого Гарри предупреждающий взгляд, обещавший все кары небесные, если он вздумает задержаться в гостиной, и выбежал в одну из дверей, за которой Гарри мельком успел увидеть краешек Слизеринской гостиной. *** Зевая и почесывая немного затекшую со сна шею, Гарри оказался у себя на Гриммо. Бросил взгляд на часы — шести утра еще не было. У Макгонагалл с ее побудками черное чувство юмора, хотя нельзя сказать, что Снейп этого не заслужил. Пройдя в душ и занявшись привычными утренними процедурами, Гарри думал о своей реакции на прикосновение. Разумеется, это был всего лишь отклик на контакт с человеком, не входящим в круг его близких — ничего более. Оказалось, что пальцы Снейпа такие сильные и теплые, почти горячие, хотя какими они могут быть еще? Профессор только проснулся и вылез из-под одеяла. Просто он, Гарри, вообще не ожидал прикосновений, вот и удивился — ему удалось себя успокоить. Если подумать, то все шло неплохо. Они заняли по отношению друг к другу холодный нейтралитет с небольшим отступлением в виде язвительности Снейпа. Но Гарри считал, что это допустимо, учитывая, что на этот раз его миновала совершенно заслуженная банка с тараканами. Решив, что дома, кроме ненужных размышлений, ничего путного не высидит, он быстро собрался и аппарировал к служебному входу в Гринготтс. После случая с хранением крестража в сейфе Лестрейнджей управление банка выступило с инициативой полной проверки всех активов, хотя бы не находящихся в личных сейфах клиентов. Так что у Гарри и его напарника — гоблина Сковарза, а также у еще шести аналогичных групп работы было невпроворот. Сковарз еще не появился, но в шесть тридцать утра это было бы странно, и Гарри не торопясь зашел в сейф, который они изучали уже несколько дней. Оглядел гору предстоящей работы и невесело хмыкнул: он разбирал вековые завалы Гринготтса и библиотеки на Гриммо, но совершенно не мог навести порядок в своей личной жизни. С такими не очень веселыми размышлениями Гарри продолжал методично накладывать необходимые чары. — Привет, волшебник Поттер. Ты рано, — Сковарз появился бесшумно, но Гарри уже привык к таким вот появлениям и спокойно повернулся к коренастому существу с хитрыми глазами и очень длинными ушами — пожалуй, самыми длинными, которые он видел у гоблинов. — Привет, так получилось, — Гарри в очередной раз взмахнул палочкой, и еще неисследованная фибула зависла в воздухе. Сковарз подошел к стоящему в сейфе столу, на котором лежали пыльные манускрипты и гроссбухи (кое-где в бурых пятнах, оставленных временем — то ли ржавчина, то ли кровь), и выложил прямо на них сверток в промасленной бумаге. — Есть хочешь? — гоблин, шурша, разворачивал свой завтрак. Гарри удивился: с гоблином, насколько это было возможно, отношения сложились хорошие и вполне рабочие, но его напарник никогда не предлагал разделить пищу. Внезапно Гарри вспомнил, что дома так и не поел, чтобы не напрягать Кричера в такую рань, и, смутившись, пробормотал: — А людям это можно есть? — Можно, — Сковарз хохотнул, — пирог с мясом, правда, мясо на ваш вкус сыровато, а тосты с вареньем из жимолости точно можно всем. Ну и кардж, — гоблин взболтал объемную флягу, — похож на ваш чай, только холодный и с травами. Создай кружки и посуду, будем есть, как привык ты. Гарри отправил фибулу обратно в кучу необследованного и достал из кармана мантии коробок со спичками, который носил специально для таких целей, вынул оттуда несколько и превратил их в требуемое. — Угощайся, волшебник, — гоблин выложил на тарелки пирог и тосты. Ели молча — гоблины вообще были немногословным народом, и Гарри это в них скорее нравилось. Он попробовал пирог: мясо в начинке было крупно порублено с луком и смешано со специями — вкусно, но, как и предсказывал гоблин, для Гарри, привыкшего к хорошо прожаренному мясу, оно оказалось сыроватым. Уже жуя тост с вареньем и запивая карджем, который ему понравился больше всего, Гарри начал разговор: — Очень вкусно. Ты сам это готовишь? — Смеешься? У меня есть моя Катебур, она оскорбилась бы самой идее, — Сковарз облизал длинные когтистые пальцы. — Мужчины делают оружие и украшения, воюют и считают золото. Женщины держат клан и управляют жизнью общины, готовят и воспитывают детей. — Передай ей спасибо и что она вкусно готовит, — Гарри было очень любопытно: они работали со Сковарзом около пяти лет, а настолько откровенный разговор был у них впервые. — Она знает, — гоблин надулся от гордости, — передам. А почему ты не женат? Богатый, знаменитый, в общем-то, наверное, не очень уродлив? — Почему ты так решил? — Гарри рассмеялся: тема была неприятной и уже успела набить оскомину, но версий про свое уродство он еще не слышал. — Нам, гоблинам, все волшебники кажутся внешне малоприятными и на одно лицо: носы и уши маленькие, глаза навыкате и моргаете постоянно, огромного роста и слабые физически — смотреть жалко. Но ты молод и силен магически, значит, нравишься традвак... эм? — Девушкам, — подсказал Гарри. Он учил гоббледук — обязательное условие для работы в Гринготтсе. — Да, девушкам должен нравиться. — Вот поэтому и нет никого — меня все воспринимают как приз, а я хочу, чтобы ценили лично меня, — Гарри было интересно, как эту ситуацию видит гоблин. — Волшебники очень странные, — высказал свое мнение Сковарз. — Ты и должен быть для них ценным призом. Радоваться надо, что у тебя столько преимуществ перед остальными: сможешь выбрать самую умную, чтобы дела хорошо вела, плодовитую — из большой семьи, а если повезет — еще и красивую, хотя ваши женщины еще страшнее мужчин. Гарри рассмеялся: такой подход к делу не совпадал с его личным мнением, но узнать все это было забавно. — Я подумаю, — весело хмыкнул он, внутренне же решив, что скорее действительно согласится на Снейпа, чем воспользуется гоблинской формулой выбора девушки. — А теперь — работать, а то нам Пробажах головы открутит, — Сковарз засучил рукава редингота и подтянул к себе ближайший ларчик, а Гарри вернулся к фибуле.