Поттер в постель

На следующее утро Гарри не просто лежал рядом со Снейпом — он крепко обнимал его! Прижимался щекой к груди, обвив его руками и ногами. Поняв, в какой позе проснулся, Гарри отдернулся, освобождая профессора, от резкого движения открывшего сонные глаза, что, к удивлению Гарри, придало его лицу неожиданную мягкость. Но это необычное зрелище — сонный, теплый Снейп — длилось недолго: тот, увидев Поттера в своей постели, скривился и тяжело вздохнул. — Доброе утро, — бодро сказал Гарри и, пятясь, начал сползать с кровати, не дожидаясь, пока его выгонят, и радуясь, что вечером догадался надеть носки — теперь его пятки на ледяном полу хотя бы не мерзли. — Вы издеваетесь? Впереди нас ждут два месяца без единого доброго утра, — пробурчал Снейп, одергивая подол плотной байковой ночной рубашки с высоким горлом. Гарри опять стало неудобно: в первый день на профессоре была тонкая ночная сорочка, вполне подходящая для середины мая, а теперь Снейп надел эти «латы», явно стараясь минимизировать телесный и зрительный контакт. — Извините, сэр, — Гарри потупился. — Хватит постоянно просить прощения, это раздражает не меньше, чем то, что вы вообще здесь торчите, — Снейп резко встал. — Идемте, я прослежу, чтобы вы точно покинули мои апартаменты, и поторапливайтесь — вести с вами беседы все утро я не намерен. Гарри удержал очередное рвущееся с языка извинение и, молча кивнув, направился к уже известной двери в гостиную. Обдумав то, что ему сказал Малфой, он пришел к выводу, что себя все-таки не пересилить, и соглашаться с выбором Магии он не обязан, поэтому решил просто максимально вежливо общаться эти два месяца. Пока все шло относительно неплохо — насколько это вообще было возможно со Снейпом. *** Оказавшись дома, первым делом, после того как привел себя в порядок, Гарри вызвал Кричера: — Пойдешь на Косую Аллею. В лавке «Падди и сын» купишь большую коробку самого лучшего и дорогого летучего пороха, после чего отнесешь его мистеру Снейпу, — Гарри не собирался быть должным профессору, а два месяца ежедневных путешествий камином стоили недешево. — Хозяин абсолютно прав, что балует своего партнера подарками. Если позволите, верный Кричер порекомендовал бы добавить бутылку вина из погреба хозяюшки Блэк. После этой фразы домовика Гарри скрипнул зубами. — Ни в коем случае! Делаешь только то, что я сказал, ничего больше, и главное — ничего не говоришь Снейпу. Подожди, я ему напишу записку, — Гарри призвал писчие принадлежности, — сверх того никаких твоих действий: пришел, отдал, ушел — и всё! Понял? Кричер тяжко вздохнул, поклонился и, не разгибаясь, начал бубнить что-то про редкое везение, выпавшее на долю безумного хозяина, который из-за предрассудков не может оценить великий дар. Гарри особо не вслушивался, пытаясь сочинить приличное сопроводительное письмо. Через десять минут Кричер был отправлен на Косую Аллею с запиской следующего содержания: «Мистер Снейп! В коробке летучий порох. Я пользуюсь вашим каждое утро, и мне неудобно, что вам придется из-за меня тратиться. Какую бы ерунду ни нес Кричер — не слушайте, он уже старый. С уважением, Гарри Поттер». Гарри понимал, что письмо составлено коряво, но раз Снейпу так нравится язвить в его адрес, так зачем же лишать профессора привычного удовольствия. Мысль он свою донес, а как Снейп это воспримет — не важно, в конце концов, вряд ли он будет впихивать коробку обратно. Порадовавшись, что сделал все правильно, Гарри пошел переодеваться в маггловскую одежду для встречи с Гермионой. *** Встречаться с подругой в магическом квартале они не могли — после первой такой прогулки газеты неделю пестрели статьями с их участием. Есть в кафе под прицелом колдокамер тоже было удовольствием ниже среднего. Поэтому уже несколько лет они встречались в крохотном ресторанчике — всего на три столика — с простой, но вкусной едой и ненавязчивым персоналом, состоящим из одной девушки-официанта. Гарри аппарировал в неприметный парк за рестораном, Гермиона появилась там же спустя минуту. В свою сумочку она засовывала ярко-лимонную мантию колдомедика. — Привет! — Гермиона сдула выбившуюся из пучка на затылке вьющуюся прядь волос с кончика носа, поцеловала Гарри в щеку и продолжила: — Кошмар какой-то! Еле вырвалась, сегодня у меня был пациент, на спор наколдовавший себе огромный бивень нарвала — трехметровый рог торчал у него прямо из носа. — Спасла бедолагу? — поинтересовался Гарри, пока они шли ко входу. — Не совсем, — Гермиона поправила платье и взяла его под руку, — но сильно уменьшила это безобразие: когда я уходила, бивень был уже около метра и продолжал уменьшаться, еще пару часов — и пациент сможет даже сам ходить. Обычно их встречи проходили по одной и той же схеме: сначала они рассказывали друг другу всякие ничего не значащие вещи, потом было уютное молчание, а ближе к концу делились сокровенным, пока за Гермионой не приходил Кингсли, поэтому Гарри не торопился, с удовольствием отвлекшись на забавного пациента Святого Мунго. Они сели за привычный столик около окна, сделали заказ, но только Гарри приготовился рассказать про отхватившего заклятие облысения гоблина, как Гермиона взмахнула рукой и перебила его: — Ну уж нет! Гарри Поттер, ты позвал меня встретиться не просто так, а для обсуждения какого-то вопроса — первый раз за пять лет. И я хочу знать, что с тобой случилось, а историю про лысых гоблинов ты поведаешь как-нибудь потом... Рассказать, что произошло, глядя в глаза даже лучшей подруге, он не смог, поэтому все время, пока говорил, Гарри смотрел на блики света, путающиеся в ее пышных волосах. Солнечные зайчики помогали мало, но хотя бы стыдно перед ними не было. — ... а сегодня с утра я вообще обнимал его, как стирательная резинка-медвежонок кончик карандаша. Как он меня еще не проклял, ума не приложу. Вот и все, в общем-то, — закончил Гарри, макая «фиш энд чипс» в соус. — Гарри, я не буду говорить, насколько безответственно твое поведение, думаю, ты и сам это знаешь. Но могу легко объяснить, почему Магия сделала такой выбор партнера. У меня есть две мысли, и они не противоречат друг другу. Постараюсь объяснить попроще. — Давай, все лучше, чем идея Малфоя, что мне нравятся мужчины, а я об этом понятия не имею, — Гарри отхлебнул темного эля и подцепил луковое колечко с тарелки. — Ты знаешь, вторая моя мысль как раз об этом, и она тебе не понравится. Скажи — только честно, я не обижусь, потому что это дело вкуса — я красивая? — Гермиона сидела и улыбалась, глядя на удивленного вопросом Гарри. — Конечно, красивая! — Гарри осмотрел подругу: ровный нос, густые волосы, красиво очерченные губы, глаза, рост, фигура — придраться не к чему. Услышав его ответ, Гермиона кивнула, как будто получила какое-то подтверждение своим мыслям, и продолжила: — Мы с тобой полгода провели наедине в палатке во время гормонального становления организма. Ты считаешь меня красивой. Я тогда оценила, что ты ко мне не полез, зная о моих чувствах к Рону, но ведь ты не просто не полез, ты и не хотел. — Герми, ты чего? Ты же моя подруга, я бы к тебе никогда не полез. — А я не об этом. А о том, что ты не хотел. И не надо мне рассказывать, что твои мозги были заняты поисками крестражей. Я колдомедик, да и просто как взрослая женщина прекрасно знаю, что мозги в этом деле абсолютно не участвуют. — Ну на Рона же я не бросался, когда он жил с нами, мыслей про его зад у меня тоже как-то не возникало, — Гарри хмыкнул, — да и потом у меня же были женщины. — Рон просто не в твоем вкусе, — предположила Гермиона, пододвигая к себе меню. — А твои отношения с женщинами, во-первых, всегда неудачные, во-вторых, короткие, в-третьих, ты просто пытался соответствовать своим же представлениям. — Допустим, хотя я настроен скептически, а еще одно предположение? Ты говорила, что у тебя две мысли. — Второе — не предположение. Это не относится к тебе, это история. Современные магические традиции в Англии и некоторых странах Европы были принесены с захватом этих стран Римской Империей, вытеснив местные культы. Сейчас я на всю Англию знаю только несколько человек, которые могут колдовать так, как это делали друиды. Ты заметил, что большинство заклинаний у нас на латыни? Так вот, в Древнем Риме и Греции отношения между мужчинами не порицались, ты должен это знать еще из школы, куда тебя водили Дурсли. — Знаю, — буркнул Гарри. — Сексуальная магия использовалась во все времена. Она самая древняя и простая. Но в каждом магическом... этносе есть свои способы управлять ею. Например, в Восточной Азии девственность считалась порождением черной магии женщины. У них существовали специальные колдуны — кадеберизы. Которые были обучены совершать первый половой акт так, чтобы никто не пострадал... — Ужас какой, Гермиона. Откуда ты об этом знаешь? Хотя что я спрашиваю — книги. — В общем, в традициях нашей Магии вполне допускаются и приветствуются отношения между мужчинами, так что заклинание, выбирая тебе партнера, не учитывало пол, — Гермиона жестом подозвала официантку: — Чай и шоколадный маффин с мороженым. Ты десерт будешь, Гарри? — Мне то же самое, — дождавшись, когда официантка отошла, Гарри уныло уточнил: — То есть ты, как и Малфой, считаешь, что я должен дать шанс этим отношениям? Хотя ни я, ни Снейп этого не хотим. — Я такого не говорила. Отношения — это работа. У вас есть задаток в виде выбора Магии, а воспользуетесь вы этим или нет — это ваше дело. Мне профессор в качестве твоего гипотетического спутника жизни нравится. Он серьезный, занят своим делом — в отличие от липнущих к тебе пустоголовых девочек, гоняющихся за славой. От этих слов Гарри скривился. — Так, Гарри, прекращай хандрить. Сейчас мы доедаем, расплачиваемся и идем гулять по городу. После еще двух кафе и все-таки рассказанной истории про лысого гоблина Гарри сдал подругу Кингсли и в совершенно растрепанных чувствах вернулся домой на Гриммо. Его проблема от разговора с Гермионой не уменьшилась.