Поттер в постель

Следующую неделю Гарри просыпался один; Снейп, одетый в мантию, но с всклокоченными волосами, к этому моменту уже стоял около своих котлов и разделочных досок, помешивая зелья, нарезая и растирая ингредиенты. Гарри здоровался, дожидался раздраженного ответа и, попрощавшись, уходил. На работе все не ладилось, Сковарз даже начал подшучивать над Гарри, предполагая сердечную привязанность, которая не дает уделить делу должного внимания. А Гарри думал о том, что с ним происходит что-то странное — ему стало не хватать утренних объятий со Снейпом. Сама мысль была дикой, и он усердно гнал ее от себя, но она настойчиво возвращалась, маяча на краю сознания. Однажды, открывая в одном из сейфов деревянную коробку, он так задумался, что не успел среагировать и выставить щит. Из коробки поднялся рой металлических ос, которые ринулись к ним с гоблином. Гарри очнулся от размышлений, только когда в его руку вонзились первые жала. Сковарз активировал какой-то амулет, и вокруг них замерцал купол, примагнитивший насекомых, которые зло жужжали, будто раздосадованные, что им не дают нападать. — Что это за дрянь? — спросил Гарри, разглядывая начинающие опухать места укуса. — Это стражи, волшебник Поттер! — гаденько хихикнул гоблин. — Управляются только гоблинами. За их нахождение мы получим премию — очень редкая... — он задумался, подбирая слово, — диковина. Пробажах будет доволен. Волшебники отдадут много золота, чтобы их сейфы так охраняли. — На тебя они, кстати, не напали, — буркнул Гарри. — И что мне делать с укусами? Они не поддаются Заживляющему. — Я для них не чужак! В каждой из них кровь гоблинов, и они нападают на тех, в ком ее нет. Дай сюда руку. Еще куда-нибудь укусили? — Нет, только в ладонь, — Гарри протянул руку, демонстрируя вспухшие кровоточащие волдыри. — Сейчас будет больно, — предупредил Сковарз, доставая из-за пазухи какую-то склянку. Гарри было не привыкать к болезненным ощущениям, но такого он не испытывал давненько — наверное, со времен Круциатусов от Волдеморта. Обрабатывая его руку остро пахнущей мазью, гоблин продолжал улыбаться. Не желая радовать своего напарника еще больше, Гарри стиснул зубы, но не произнес ни звука. — Все. Теперь заживет! А почему ты не выставил щит? Он бы не помог, но почему ты не попытался? — Сковарз убрал мазь обратно и уже строго посмотрел на Гарри. — Я отвлекся, — буркнул Гарри, понимая, что пора заканчивать постоянно думать о Снейпе — мало того, что это ненормально, так еще и увечья можно получить. Пробажах — гоблин, управляющий наводящими порядок в сейфах группами — осклабился еще шире Сковарза, когда увидел коробку и узнал о ее содержимом. Какое-то время он вслух высказывал предположения о том, что теперь станет с ворами, рискнувшими покуситься на богатства банка. При этом он поглядывал на Гарри — историю с драконом и сейфом Лестрейнджей гоблины явно еще не забыли — после чего дал им обоим внеплановый отгул на остаток этого дня и на завтра, пообещав хорошую прибавку к зарплате. *** Попав на Гриммо, Гарри собрался было заняться шкатулкой Люциуса, но плюнул на это дело: рука еще болела, а Малфой, вне всяких сомнений, использовал артефакт как предлог для разговора. Поэтому он решил пообедать и продолжить разбор библиотеки. Сегодня настала очередь полки с книгами поистине огромных размеров. Приступая, Гарри был уверен, что это какие-нибудь трактаты по чарам или зельям, и рассчитывал получить полезную информацию, надеясь на первый вариант, но это неожиданно оказались тома, посвященные любовной магии разных стран. Традиции Азии, Америки и Африки его не очень заинтересовали. Хотя в голову пробралась идиотская мысль — имеет ли Кингсли представление об африканских практиках и не мучает ли он каким-нибудь сексуальным вуду Гермиону. Мысленно обругав себя полным идиотом, Гарри выбрал из книг, посвященных Европе, том с оттиснутым на корешке названием «Великобритания», внутренне содрогнувшись от предстоящих объемов чтения. После чего устроился в одном из кресел, где показывал соединившее их заклинание Снейпу, и, заказав у Кричера чай, погрузился в изучение вопроса. Начиналось все с исторической справки по кельтским друидам и их праздникам. Выяснив, что сексуальные практики использовались только на Белтейн, а служили они продолжению рода и плодородию, Гарри сосредоточился на этом разделе. Книга была качественная, с огромными наглядными иллюстрациями. Занимаясь весь год по большей части духовным самосовершенствованием, на Белтейн друиды отрывались по полной. От некоторых изображений становилось не по себе, и закономерно потяжелело в паху. Гарри даже поправил домашние брюки и раздвинул пошире ноги, чтобы было удобнее сидеть. Описанию этих самых практик было посвящено около ста страниц, и к концу периода друидов он решил, что нужно срочно сделать перерыв на душ и сброс напряжения. Посвежевший после душа Гарри приступил к периоду римских завоеваний. Здесь иллюстрации составляли около половины текста: создавалось впечатление, что римские колонизаторы захватывали новые территории с одной единственной целью — заниматься сексом. Гарри наткнулся на описание и Уз Афродиты, и множества других заклинаний и обрядов, связанных с плотскими удовольствиями. Терапевтический эффект от душа быстро сошел на нет. Гарри обнаружил, что давно поглаживает себя, не обращая внимания на выступившие на ткани штанов влажные пятна. К его удивлению, изображения, демонстрирующие секс между мужчинами, ни на йоту не ослабляли желания, скорее, наоборот: то ли непривычность образов распаляла все больше, но они находили живейший отклик в его теле. Автор иллюстраций отобразил страсть, похоть, вожделение и любовь в лицах, позах и движениях партнеров — все эмоции и чувства, необходимые для описания того или иного заклинания. Поняв, что начал постанывать, Гарри захлопнул книгу и снова отправился в душ, надеясь на этот раз не «выпустить пар», а снять состояние при помощи холодной воды. Но она не помогла! Перед закрытыми глазами Гарри продолжали мелькать изображения обнаженных, берущих друг друга мужчин. Зло прошипев сквозь зубы, он вернул теплую воду и отпустил себя. Жестко дроча одной рукой, второй он гладил свое тело, попытавшись представить, что это делает девушка, но образ получился размытым, и удовольствие не достигалось. Окончательно разозлившись, Гарри сдался, и место девушки в его фантазиях занял мужчина — собирательный образ из римских легионеров получился черноглазым, темноволосым и высокого роста. Не прошло и пары секунд, как Гарри кончил, дрожа всем телом и яростно дергая бедрами. После чего простоял под душем не менее часа, тупо глядя в одну точку. Лучше бы он никогда не открывал книгу, посвященную любовной магии.