Поттер в постель

Подходя к Снейпу и его собеседнику, Гарри мысленно дал себе пинка, чтобы не пялиться слишком уж откровенно. Оказывается, Снейп, если общается не с ним, даже способен на улыбку. Это почему-то неприятно кольнуло. А Малфой, видимо, вел какую-то свою игру, потому что поднявший на них глаза Снейп испепелил недовольным взглядом именно его. — Добрый вечер еще раз, — медово протянул Малфой. — Я поймал нашего неуловимого мистера Поттера. — Здравствуйте, — пробурчал Гарри, когда к ним повернулся и спутник Снейпа — высокий миловидный брюнет с карими глазами, явно выходец из южной Европы. — Марко, позволь представить, — рука, затянутая в серую перчатку указала на Гарри, — мистер Гарри Поттер, ты о нем наслышан. Мужчина улыбнулся белозубой красивой улыбкой, а Малфой продолжал разливаться соловьем, игнорируя взгляды Снейпа: — Гарри, это синьор Марко Беккариа, рекомендую его вам как одного из лучших зельеваров Европы. — Очень приятно, — глубоким густым голосом проговорил Марко, глядя на Гарри чуть ли не с гастрономическим интересом. — Разумеется, о вас знают и за пределами вашего острова вечных дождей, и я так хотел с вами познакомиться, что попросил Люциуса оказать мне эту услугу. — Взаимно, — единственное, что смог выдавить из себя Гарри. Умение общаться на светских раутах так и не вошло в список его способностей. — Представляете, Гарри, я в Англии не был лет семь, не меньше, и сейчас приехал сюда к своему дорогому... другу Северусу, надеясь провести с ним некоторые совместные исследования. А оказалось, что он варит зелье Purae Cogitationes. Гарри с трудом удержал рвавшееся с кончика языка «э-э-э?». Что это за зелье, он не знал, но то, как при этих словах Марко пихнул Снейпа под ребра локтем, ему абсолютно не понравилось, так что он смог выдать только: — Совершенно не представляю. — Северус! Ты же, судя по возрасту, учил Гарри? — Этот мистер Беккариа раздражал все больше и больше: от игнорирования его фамилии при обращении до наглого почти тисканья Снейпа — после тычка в бок Марко вообще поправил складку на тяжелой бархатной ткани снейповской мантии. — Это не входит в школьную программу, а уж при тяге мистера Поттера к знаниям по моему предмету — хорошо, если он запомнил, чем перечное отличается от дыбоволосного, — кисло процедил Снейп. — Ах, зельеварение — такая интересная наука, Гарри, я бы мог вас ею заинтересовать. Purae Cogitationes — зелье чистых помыслов, оно позволяет принявшему его магу вести себя исключительно целомудренно. Загвоздка в том, что и его изготовление требует целибата. — Успокойся, Марко, мистер Поттер — при всех его кажущихся достоинствах — играет за другую команду, — равнодушно сказал Снейп. — Я не настолько глуп, мистер Снейп, как вы думаете. «Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть», — это фраза, которую вы сказали нам на самом первом уроке зельеварения. Гарри был безмерно зол на Малфоя, который притащил его сюда знакомиться, а теперь стоял и не отсвечивал, явно наслаждаясь происходящим, на Марко, который откровенно и бездарно клеил и его, и Снейпа, и, наконец, на самого Снейпа: при одном взгляде на профессора у Гарри в груди начинало ворочаться чудовище. Ужас был в том, что это чудовище он хорошо знал. — Вот видишь, Северус, — с нажимом проговорил Марко, — Гарри очень способный, к нему просто надо подобрать индивидуальный подход. Снейп после цитирования своей фразы не обратил на Марко никакого внимания — сощурившись, он разглядывал Гарри так, будто видел его впервые. — Господа, прошу меня простить, но моя подруга, с которой я хотел кое-что обсудить, освободилась, и я вынужден вас оставить. Спасибо за приятную компанию, — заметив, что Гермиона и Кингсли спустились со сцены, зло и быстро протараторил Гарри и просто сбежал, потому что чудовище, которое последний и единственный раз жило в его груди на шестом курсе, поселилось там снова. И сейчас оно ходило из угла в угол, ревниво сжимая сердце. — Какой сладкий мальчик — настоящее сокровище! — Еще успел он услышать реплику Марко. Гарри не был сладким мальчиком, но, видимо, у прямых потомков римлян секс по-прежнему стоял во главе угла. Поборов желание повернуться и по-маггловски показать средний палец, он устремился к Гермионе. — Гермиона, ты мне нужна. Привет, Кинг! — Гарри подлетел к министру и своей подруге, твердо говоря себе, что не будет смотреть на Снейпа, чтобы не провоцировать себя — с его новыми чувствами и так предстоит как-то справляться. — Можешь потанцевать со мной, мне очень надо? — Привет, Поттер, — басом прогудел Кингсли, — а у меня разрешения спросить не хочешь? Ладно, идите, пойду поговорю со Снейпом и Беккариа. Гарри тряхнуло при упоминании фамилий. — Гарри, ты что так дергаешься? — прошептала ему на ухо Гермиона, когда они присоединились к другим танцующим парам. — Это из-за Снейпа, да? — Да, — упавшим голосом протянул Гарри и вкратце рассказал все, что случилось за последний месяц с момента их встречи. — Не вижу трагедии, — припечатала Гермиона, когда он закончил. — Ну, ты влюбился — насколько я помню, ты об этом и мечтал, да — в Снейпа, но и что с того? Вы оба свободны, у вас впереди еще две недели совместных пробуждений. — Я хочу его придушить, — прошипел Гарри. — Снейпа? — удивилась Гермиона. — И давай заканчивать с танцами, у меня ноги от этих каблуков отваливаются, можем стоя поговорить. — Беккариа этого, — буркнул Гарри. Не смотреть на Снейпа он, как оказалось, не мог. В нем, как змея, подняло голову и заклубилось желание сделать что-нибудь, чтобы все знали, что Снейп его. Их соединила магия. Он чуть не зарычал, когда Марко наклонился и что-то зашептал на ухо Снейпу. Гарри хотел присвоить Снейпа себе целиком. Одна мысль, что этот Марко видел Снейпа таким же, каким видел его Гарри — теплым, сонным, расслабленным — заставляла сжимать кулаки. — Гарри, веди себя прилично, — Гермиона сунула ему в руку бокал с шампанским. — Ты таращишься на них и пыхтишь, как молодой громамонт. — Я и чувствую себя так же. — Знаешь что? Иди-ка ты домой, завтра вы все равно проснетесь в одной постели. Вот и начнешь завоевание, — Гермиона скептически его разглядывала, — ну, попытаешься. Осушив бокал одним глотком и поставив его на поднос, Гарри чмокнул Гермиону в подставленную щеку и благоразумно послушался ее совета. В груди и так разрасталось что-то большое, грозящее заполнить собой все его существо.