Поттер в постель

П.А: Курсивом реплики на гоббледуке. На следующее утро он, разумеется, проснулся, уткнувшись носом в подмышку Снейпа. Думать о том, что с удовольствием так и остался бы лежать, Гарри себе запретил: мысли, посещавшие его насчет Снейпа, в последнее время вообще были ненужными. Дернувшись, он попытался отстраниться, желая побыстрее убраться к себе. Но рука Снейпа с силой кузнечного пресса вдавила его обратно в матрас. — Лежать, — процедил Снейп. — Я не собираюсь просить прощения за вчерашнее. Вы нарушили мой прямой указ — ни к чему не прикасаться в моей лаборатории. Но... — он набрал в грудь воздуха, — я должен поблагодарить вас. Вы действительно... — чуть запнулся, — мне очень помогли. Сегодня начинаются экзамены, и, что удивительно, я все-таки всё успел. Рука, удерживающая Гарри, убралась, и он смог вздохнуть. Собравшись с духом и стараясь не мямлить, ответил: — Я все понимаю, сэр, — Гарри решил не выяснять причины вчерашнего плохого настроения Снейпа — и так сказанного им вполне было достаточно для извинений, ну, для профессора, конечно. Гарри огляделся и понял, что они опять в спальне, а не в лаборатории. Определенно, эта кровать была удобнее, чем трансфигурированная — вставать не хотелось, но испытывать чужое терпение он тоже не желал. Снейпа же — неожиданно — похоже, все вполне устраивало, потому что он продолжил говорить: — Я бы хотел напомнить вам, что через две недели состоится благотворительный прием в Министерстве по поводу сбора средств на приют для детей-волшебников, куда, к несчастью, мы с вами приглашены. — Помню, конечно, — Гарри сам немало поспособствовал открытию этого приюта (после войны необходимость в нем была высока как никогда). Вспоминая детство Риддла и свое собственное, Гарри был готов посетить сколько угодно приемов и работать там живой рекламой, лишь бы маленькие колдуны и ведьмы, оставшиеся сиротами, получали должный призор. — Смею надеяться, что вы будете держать себя в руках и не продемонстрируете всем присутствующим, что в силу обстоятельств мы вынуждены ежедневно... общаться, — Снейп лег на бок, оперся на локоть и сверлил собирающегося вставать Гарри едким взглядом. Тот подавил желание передернуть плечами: взгляды профессора нервировали его, вызывая странные ощущения покалывания где-то в районе желудка. — Да, сэр, — скомканно попрощавшись, он ушел к себе через камин. *** Все оставшееся до приема время мысли Гарри так или иначе крутились вокруг Снейпа. Они были вялыми и ни во что не оформленными, просто что бы Гарри ни делал, в его голове всплывали смущающие, непрошенные, несвоевременные воспоминания. За полтора прошедших с начала их совместных пробуждений месяца он узнал Снейпа с разных сторон, видел его всяким: сонным, злым, встрепанным и даже утешающим его, Гарри. Была вероятность, что мыслями о Снейпе он пытался заслонить внезапно открывшееся желание близости с мужчиной — теперь, снимая напряжение привычным и старым как мир способом, Гарри все чаще представлял рядом с собой мужчин. И то, что не всегда в этих фантазиях у него оставалась главенствующая роль, его пугало. Но, скорее всего, ему просто нравилось думать о Снейпе. Единственное, на что у Гарри хватало сознательности, это не вспоминать Снейпа в моменты самоудовлетворения — не хотелось бы, чтобы ситуация с их совместными пробуждениями стала еще более неловкой, чем была на данный момент. Шагая на прием по коридорам Министерства, Гарри поймал себя на мысли: он так привык думать о Снейпе, что сейчас неосознанно представлял, как тот будет выглядеть. Этот вопрос никогда его не волновал, он просто помнил, что Снейп всегда ходит в черном — и раньше этого хватало. А вот теперь... Так, находясь в полном раздрае, Гарри наконец зашел в парадный зал. Первые пятнадцать минут были скучными и нудными — произносились речи. Рон не появился, а Гермиона стояла под руку с Кингсли на сцене. Подходить к Снейпу, стоявшему в другом конце зала и разговаривающему с каким-то незнакомым волшебником, которого Гарри видел со спины, было нецелесообразно — это выглядело бы по меньшей мере странно, учитывая то, что они в последние пять лет почти не пересекались и не общались прилюдно. Слава Мерлину, это была не годовщина Победы, и сам Гарри не должен был выступать — в своем нынешнем состоянии он мало что мог бы сказать вразумительного. А потом он наткнулся взглядом на знакомых гоблинов, что, как ни парадоксально, подняло ему настроение. Сковарз, стоящий среди них, махнул рукой, и Гарри посчитал это достаточным приглашением. — Приветствую, господа! — Хорошо, что теперь Гарри знал достаточно о гоблинах, уж общение на гоббледуке им явно нравилось больше английского. Гоблины в ответ склонили головы. — Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — Не возражаем, волшебник Поттер... Разговор был о золоте: гоблины обсуждали, сколько можно пожертвовать на приют, чтобы помочь, но при этом не очень и потратиться. Гарри времен Войны сильно бы возмутился постановкой вопроса, считая, что помогать надо не с таким меркантильным подходом, теперь же он неплохо изучил этот народ, чтобы понять, что они максимально щедры в данной ситуации. К его удивлению, они умудрились и его втянуть в обсуждение. Начали разносить алкоголь; Гарри взял шампанское, его собеседники выбрали ужасающий коктейль с названием «Кровь врага». Теперь всем приглашенным на прием народам подавались привычные им напитки и закуски: политика под руководством Кингсли претерпела значительные перемены. Гарри не сомневался, что многое было сделано под влиянием идей Гермионы, он даже хихикнул, вспомнив про Г.А.В.Н.Э., но быстро взял себя в руки — гоблины бы его веселья не поняли. Он так увлекся размышлениями, что не заметил Люциуса Малфоя, который появился перед ним как черт из табакерки. Гоблины притихли, оборвав разговор, и уставились на подошедшего немигающими глазами. Гарри даже хмыкнул, понимая, насколько те могут быть неприятными, если не знать к ним подхода. — Прошу меня простить, но я бы хотел завладеть вниманием вашего собеседника. Гарри, не уделите мне пару минут? — Малфой взирал на стоящих перед ним с холодным презрением. — Извините, господа, — Гарри кивнул Малфою и снова повернулся к гоблинам, — он не отстанет. Беседа с вами была настоящим удовольствием. — Хорошего вечера, волшебник Поттер. Ваш будущий собеседник — хам, — проворчал старший гоблин. — Спасибо, и вам. Я знаю, но деваться некуда, я ему должен работу. Гоблины с пониманием выслушали такой ответ, кивнули и потеряли к магам всякий интерес. — Зря вы так, мистер Малфой. Гоблины очень необычный народ... — начал Гарри. — Я вам верю и мог бы даже как-нибудь подискутировать о ваших длинноухих друзьях, но сейчас я хочу вас кое с кем познакомить. К ужасу Гарри, Малфой целенаправленно пошел в сторону Снейпа и его собеседника. Гарри был абсолютно не готов общаться в официальной обстановке, памятуя о том, что ни единым жестом не должен показать их связь со Снейпом.