Неоконченная симфония

Accelerando - постепенно ускоряя (ит.) В отличие от первой ночи в Хогвартсе, когда Драко спал мертвым сном, вторая ночь вышла беспокойной — он ворочался до самого утра, но так и не смог сомкнуть глаз. В памяти всплывали его концерты, эпизоды из школьных лет, какая-то музыка. Неужели он так волнуется из-за Поттера? Малфой не был трусом, но, надо признаться, мысли о том, чтобы по утру собрать вещи и уехать, тем самым избежав испытания, не раз приходили в голову. Незнание всегда пугает. А Драко совершенно не представлял, чего ему ждать от Поттера. Как себя вести? Что говорить? После услышанного на диске им владели противоречивые эмоции. С одной стороны, он совершенно не хотел, чтобы Поттер лез в его жизнь, но с другой — ему до ужаса было любопытно, что из этого может получиться. Из головы не выходила и Эмили Вэйн… Благодаря ей он услышал знакомое произведение заново. А что, если у него тоже так получится?.. Возможно ли это? И какие эмоции вызывает у слушателей его игра? Еще он думал о Снейпе. Какой бы абсурдной ни казалась сложившаяся ситуация, даже сейчас у него не было оснований ставить под сомнения его советы. Профессор никогда не ошибался. Он будто всегда видел что-то, чего не видели другие. Драко часто спорил с ним как в юности, так и в более зрелом возрасте, но в конечном итоге Снейп всегда оказывался прав. Если он считает, что общение с Поттером сможет быть для него чем-то полезным, то, скорее всего, так и есть. Перед сном Малфой честно пытался что-то сыграть. Но это было больше похоже на наигрывание. Он робко прислушивался к каждому звуку, будто опасался, что кто-то может его услышать. Пришлось оставить эти жалкие попытки. В старый класс сольфеджио на седьмом этаже он пришел раньше времени. Дверь была открыта, на рояле лежали какие-то ноты, но Поттера не было. Малфой немного расслабился и осмотрелся. В кабинете почти ничего не изменилось со времен его учебы. Те же парты, те же стулья. На стенах висели старые плакаты с правилами по теории музыки, больше всех Драко нравился старинный пергамент, на котором кто-то с любовью вывел чернилами кварто-квинтовый круг. Поверхность его была пожелтевшей от времени, углы пообтрепались, но снимать его явно никто не торопился. Снова что-то теплое встрепенулось на сердце, заставляя тревоги уйти на задний план. Сколько уроков они здесь провели, сколько диктантов написали, сколько зачетов сдали… — О, ты уже здесь? — Нет, у тебя галлюцинации, — оборачиваясь, ответил Драко. Царапина на лице Поттера была заклеена пластырем, а на носу красовались очки с круглыми стеклами. — О боги, Поттер! Только не говори мне, что это те самые очки? — Те самые, Малфой. Благодаря тебе, других у меня больше нет. Совесть не была одной из преобладающих черт Драко, но за свое вчерашнее поведение ему всё же стало стыдно. Однако извиняться он всё равно не собирался. Нечего было лезть со своими комментариями. Поттер остановился в нескольких шагах от него и уставился на свои ноги. Где-то на стене громко тикали часы. «А он тоже нервничает», — подумал Малфой, наблюдая, как Поттер морщит лоб, стараясь подобрать нужные слова. — Послушай, Малфой, — вдруг сказал он. — Давай кое-что проясним. — М? — Я здесь только ради Снейпа. Малфой был несколько ошарашен такой прямотой, но обижаться смысла не было. Он бы очень удивился, если бы Поттеру на самом деле было не всё равно. Это была своеобразная сделка, на которую они должны были пойти просто потому, что оба доверяли Снейпу. — Отлично, — кивнул он в ответ. — Я здесь по этой же причине. — Что ж, тогда, Маэстро, попрошу вас за инструмент, — Гарри отвесил ему полупоклон, изображая конферансье. Драко фыркнул и гордо прошел к роялю. Рояль тоже был «тот самый», с протертыми посередине клавишами, но Малфой был уверен, что он по-прежнему яркий и звонкий, как и много лет назад. Ох, не знают нынешние ученики про этот рояль! Когда-то, чтобы позаниматься на нем, надо было записываться за неделю. — И чему же ты будешь меня учить? — ухмыльнулся Драко. — Сегодня ты сыграешь мне гаммы, — ответил из-за спины Поттер.  — Гаммы? — недоверчиво покосился Малфой. — Ты серьезно? Я могу сыграть наизусть все сонаты Гайдна! — Вот именно поэтому гаммы ты должен сыграть без проблем, — Поттер кивнул на рояль. — Почему ты такой упрямый? Конечно, первым желанием было глубоко оскорбиться и удалиться, хлопнув дверью. Но, представив, как он это делает, Драко снова испытал… стыд. В отличие от него, Поттер не язвил и не нарывался на конфликт. — А почему тебя понесло на дирижерский факультет? — спросил Драко. Вопрос вылетел сам по себе. Черт. Поттер выглядел искренне удивленным. — Хм. Давай так, — сказал он, и глаза его хитро прищурились. — Ты начинаешь играть гаммы, прям все подряд. А мы с тобой играем в игру «вопрос-ответ». По очереди. А Поттер многому научился, работая с детьми. Сделки совершать — так уж точно! — Идет! — кивнул Малфой. Он вздохнул и начал играть до-мажор с большой октавы. Пальцы с удовольствием нажимали мягкие разыгранные клавиши. Он понятия не имел, что именно Поттер хочет этим добиться, но был готов к интересному разговору. Напрасно он убеждал себя, что ему абсолютно всё равно, как бывший соперник оказался в Хогвартсе. Это было не так. — Когда ты последний раз испытывал какие-то сильные эмоции? — Что за вопросы? — Драко насупился. — Ты психоаналитиком подрабатываешь? — Ты можешь просто ответить на вопрос? — Ладно, — он кивнул. — Прямо сейчас я испытываю очень сильные эмоции, потому что вообще не понимаю, что я тут делаю. — Поверь, это взаимно, — сказал Поттер. — И всё же? Малфой задумался, хотя ему всё равно казалось, что это какая-то шутка. Эмоции? Пожалуй, самыми яркими эмоциями в последнее время были грусть и разочарование, маскировавшие отчаяние. — До того, как ты разучился играть, а не после, — поправил Поттер, видя, как помрачнело его лицо. Малфой недовольно зыркнул на него, и пальцы его на секунду споткнулись. С губ так и норовила слететь какая-то грубость, но Драко сдержался в самый последний момент. — Не помню, — недовольно ответил он. — Я не девица, чтобы предаваться чувствам. Моя очередь — так почему ты пошел на дирижерский? — Потому что дирижирование нравилось мне гораздо больше фортепиано, — ответил Поттер, смущенно глядя в сторону. — И я очень хотел руководить симфоническим оркестром. Вот тебе на. Своего удивления Драко всё же скрыть не удалось, и это заставило Поттера улыбнуться.  — Неужели ты всерьез думал, что главной целью в моей жизни было обыгрывать тебя на отчетных концертах? — Не льсти себе, Поттер. Ты меня не обыгрывал. — Как скажешь, — спокойно отмахнулся Гарри. Внимательно следя за своими пальцами, которые выводили уже ре мажор в расходящемся виде, Драко пытался представить Поттера за дирижерским пультом. Картина выходила странная. — Малфой, ты меня слышишь? — А, что? — опомнился Драко. — Я спрашиваю, как давно ты отдыхал и думал о чем-то кроме музыки? Драко пожал плечами. За последние несколько лет его график был слишком плотным для отпусков. Ему иногда удавалось побродить по новому городу, в который он приезжал с концертом, но не более того. — Поттер, у меня по сто пятьдесят концертов в год, поверь, мне не до отдыха. Если ты намекаешь на то, что я устал, то это вряд ли. У меня и раньше была большая нагрузка, и на моей игре это никак не сказывалось. Драко действительно верил в то, что говорил. С юношеских лет его жизнь была расписана по часам, такой темп жизни никогда не позволял ему расслабиться. Наоборот — заставлял усерднее заниматься. Он никогда не отлынивал от работы. За исключением последних дней. Ми бемоль мажор он играл нехотя — по неясным причинам он недолюбливал эту тональность. — Сколько у тебя учеников? Посчитав что-то по пальцам, Поттер усмехнулся. — Семнадцать. — Как ты успеваешь с ними заниматься? — Приходится как-то лавировать. Бывает, пропускаю обед или ужин. А иногда ребята занимаются у меня до самого отбоя. — А как же оркестр? Раз уж тебе так нравится дирижирование… — Я руковожу сводным симфоническим оркестром Хогвартса. — Неплохо, — кивнул Драко, прекрасно понимая, что если Поттер бы не умел дирижировать на должном уровне, ему бы не дали этой должности. — Сейчас репетируем Второй концерт Рахманинова. Будем играть его на отчетном в начале июня. — Кто солист? — Один из учеников Снейпа. Эдди Паркер. Он играл вчера на концерте. — О, тогда я спокоен, — ответил Драко. — Шопен в его исполнении был весьма неплох. — Мне в прошлом году довелось послушать Шопена в исполнении Маурицио Поллини*, — вдруг сказал Поттер. — Правда? Здорово! Я не думал, что он в своем возрасте еще дает концерты! А где он играл? Еще вчера Драко казалось смешным, что ему придется разговаривать о музыке со своим школьным врагом. Но и получаса не прошло, как Малфой с интересом слушал Поттера, который рассказывал о буднях школьного преподавателя, о влюбленных ученицах, различных казусах на экзаменах. Вспомнили они и свои школьные годы. Гарри смеялся в голос, когда Драко напомнил ему про Невилла Лонгботтома, который умудрился на прослушивании к итоговому экзамену начать играть одну сонату Моцарта, а закончить другой. Но самое забавное, что никто, включая самого Невилла, не заметил, когда он успел перейти с одной на другую, это было сделано так виртуозно, что Дамблдор несмотря на возмущение некоторых профессоров всё равно поставил ему высокий балл. Поттер часто посещал различного рода музыкальные конгрессы и конференции, был в составе жюри нескольких известных конкурсов. Малфою стало немного грустно от того, что он так ограниченно видит музыкальный мир. Почти не интересуется симфонической музыкой, операми, балетом. Пара мюзиклов, которые он смотрел на Бродвее в позапрошлом году, не в счет. — Слушай, в следующие выходные в Ковент-Гарден** будет идти «Тоска»***. У Тео там поет хороший друг, он обязательно поедет его слушать. Можем присоединиться. Для вида Драко сказал, что подумает, хотя был готов согласиться сразу же.  — Сколько обычно у тебя уходит времени на запоминание произведения? — спросил Гарри, когда Малфой по его просьбе начал играть гаммы в терцию. — Это зависит от того, насколько оно мне нравится, — наконец, сказал он. — На запоминание текста хватает обычно пары-тройки дней. Конечно, Малфой не мог не похвастаться. У него действительно была уникальная память. Весь курс завидовал тому, что, едва получив новую программу в начале учебного года, уже через неделю Драко знал всё наизусть, в то время, как однокурсники едва начинали разбирать ноты. Зная текст, уже можно было работать над музыкальным образом, что нравилось Малфою гораздо больше, потому что требовало значительно больше усилий. Ну, а с техникой у него никогда проблем не было. — Отлично, — кивнул Гарри. Он разбирал ноты, разложенные на рояле. — Снейп рассказал мне про Эмили, — сказал Малфой. — Он до сих пор переживает из-за нее. — Знаешь, она вчера была лучше всех. Без преувеличения. Гарри самодовольно улыбнулся. — Мою работу хвалит сам Драко Малфой — это вершина моей карьеры! Драко сокрушенно покачал головой. Кажется, они поменялись ролями. — Как ты добился такого результата? — На самом деле, это было не очень сложно, — Поттер, наконец, закончил копаться в нотах и теперь сложил часть из них в аккуратную стопочку. — Я просто поменял ей угол зрения. — Угол зрения? Со мной ты собираешься сделать то же самое? Гарри засмеялся. — О, нет, Малфой. С тобой, боюсь, так просто не выйдет. — Что это значит? — Твой потенциал в десятки раз мощнее, чем у Эмили. Это всё равно что работать с нестабильным детонатором. Надо действовать осторожно. И ты уже не ребенок. Мне кажется, твоя проблема в том, что ты загнал себя в какие-то рамки, которые, например, не дают тебе взглянуть даже за пределы этой комнаты, в то время как ты способен увидеть весь мир. Драко доиграл си мажор и уставился на Поттера. — Когда ты только успел стать таким красноречивым? Раньше кроме «э-э-э» или «ну-у» от тебя было сложно чего-то добиться! Поттер закатил глаза, но совсем не обиделся. — Жизнь заставила, Малфой. Драко по-прежнему испытывал недоверие. Но Поттер говорил со знанием дела, уверенный в собственных словах, без всякой предвзятости относительно него.  — И что же ты понял, услышав гаммы в моем исполнении? — Пока ты играл гаммы, ты был достаточно расслаблен, чтобы вести разговор, но слишком напряжен, чтобы не думать о технике. У меня третий курс играет уверенней, чем ты. — Что?! — Погоди возмущаться, — продолжил Гарри. — Ты боишься инструмента, потому что каждый раз ждешь, что зазвучит совсем не то, что ты хочешь. И это неудивительно. Драко стало не по себе. Поттер правда увидел его страх в каких-то гаммах? Или об этом ему рассказал Снейп? — Прежде всего, это вызвано тем, что ты играешь хорошо знакомые тебе произведения. Тебе есть, с чем сравнить. Чтобы этого избежать, я предлагаю тебе поучить что-то новое, — он вручил Драко стопку нот. — Я тут сделал небольшую подборку этюдов разных композиторов. Наизусть учить ничего не надо. Играй с листа. Послезавтра есть вариант поиграть в оркестровой после репетиции. Драко был в состоянии легкого шока. Он хотел что-то возразить, поспорить, но аргументов просто не было. Вместо этого он покорно взял ноты из рук Гарри и быстро пролистал. — Да здесь этюдов тридцать! — воскликнул он. — У тебя будет сегодняшний вечер и весь завтрашний день, — безапелляционно заявил Поттер. — На шестом курсе ты выучил Аппассионату**** за три дня, чертов вундеркинд! А тут какие-то миниатюры, которые надо просто разобрать. — Ты помнишь про Аппассионату? — О да, Малфой, помню. Порой мне кажется, что про тебя я помню больше, чем про себя. Сначала Драко удивился, но если задуматься, в этом не было ничего необычного. Они всегда проявляли друг к другу повышенный интерес. Малфой мало знал о жизни Поттера после Хогвартса, но что касается учебы в школе, он мог вспомнить все произведения, которые тот играл на каждом из экзаменов. К концу урока всё напряжение, которое Драко испытывал в начале, сошло на нет. Он перестал ждать «ножа в спину», какого-то подвоха или злорадства со стороны Поттера. Ухмылка его жутко раздражала, да, но Малфой вдруг осознал, что по какой-то неясной причине он больше не может вызвать в себе ту ненависть, что жгла его во времена юности. Эти чувства остались где-то в прошлом. Поттер был помехой на его пути на протяжении семи лет, но когда их дороги разошлись, необходимость думать о нем отпала сама собой. И чего он только так бесился? Всё получилось гораздо проще, чем он думал. Когда-то такое было сложно предположить, но возможно, у них с Поттером действительно получится поладить. — И последний вопрос, — спросил Гарри, коварно улыбнувшись. — Ты правда назвал меня «гением»? Нет, кажется, он поспешил с выводами. ____________ *Маурицио Поллини — известный итальянский пианист (р.1942). В 2007 году был удостоен премии «Грэмми» за запись ноктюрнов Ф.Шопена **Ковент-Гарден — Королевский театр оперы. Один из центральных театров Лондона. ***«Тоска» — опера итальянского композитора Джакомо Пуччини. ****Аппассионата — соната для фортепиано № 23 Людвига ван Бетховена. (итал. Appassionato — воодушевлённо, страстно, живо) Послушать ее можно тут: https://vk.com/topic-48331590_34079506