Reeling Through The Fall

Первой мыслью, которая возникла в голове Луи, было: «Вау». Но на самом деле, нет. Это ложь. В основном, в его голове было пусто, потому что зачем ему вообще думать о чём-то, когда он увидел перед собой подтянутую грудь, довольно подкачанные бицепсы и копну кудрей. Ноги, обтянутые чёрными узкими джинсами, казались бесконечными, а из-под наполовину расстёгнутой рубашки виднелось несколько татуировок и острые ключицы, не скрываемые воротником. Это был не сам Луи, а кто-то другой. Похожий на… Похожий на, блять. Ох, чёрт возьми. Потому что что? Это Гарри Стайлс. И это просто невозможно. Ни за что, ни в коем, чёрт возьми, случае, нет. Прошло три года, три с половиной года, если быть точнее, и теперь Гарри посмел вот так просто появиться из ниоткуда? Никаких предупреждений, ничего. Просто снова ворвался в жизнь Луи, будто он и не был тем самым первым и единственным парнем, который разбил ему сердце. Судьба — жестокая штука, и этот бар — территория Луи, поэтому Гарри лучше прямо сейчас развернуться на своих каблуках и… — Чувак, ты пялишься, — бормочет Найл, локтем подталкивая его в бок. Что, ауч, больно. Луи понемногу отходит от своего задумчивого состояния, Гарри всё ещё разговаривает с Беном, пока не замечая прожигающий взгляд Луи. Он немного горбится, будто пытается выглядеть как можно меньше. Господи, он стал таким высоким. Таким высоким, таким чертовски красивым. Он всегда был чертовски красивым. Ещё с тех пор, как Луи всё чаще стал замечать, что, ох, ладно, у его лучшего друга есть младший брат, и этот младший брат имеет привычку ходить полуголым по дому, у него большие глаза и шоколадные кудри, а ещё он каждый раз так широко улыбается, когда Луи осмеливается посмотреть на него. «Ладно, хватит. Возьми себя в руки, Томлинсон. Сейчас же». — Я не пялюсь, — Луи отводит взгляд и берёт полотенце, начиная протирать стаканы, чтобы просто чем-то занять руки. Его нервные окончания отдают надоедливым жужжанием по всему телу. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, чёрт возьми. Он совсем не так представлял себе начало своей сегодняшней смены. — Я просто… мне интересно, что он здесь делает. Парень, который говорит с Беном. — О, Гарри? — Найл так легко произносит его имя. — А, ну так он наш новый работник, вместо Эйдена. Я уже провёл ему ознакомительную экскурсию, встретил его вчера, когда он выходил из кабинета Бена после подписания документов, — а затем Найл выкрикивает его имя, и Луи хочет спрятаться за барной стойкой. Но вместо этого, он выпрямляется и задирает подбородок вверх. Это его территория. Гарри оглядывается на барную стойку, он сразу начинает улыбаться, как только слышит голос Найла. А затем его взгляд переходит от Найла к Луи. Луи удаётся поймать точный момент, когда Гарри узнаёт его, в том, как он широко раскрыл глаза, прежде чем сузил их и нахмурил брови, что было видно даже в красноватом свете льющемся из-за стойки. Гарри распрямляет плечи и долго смотрит на Луи, сердцебиение которого участилось в два раза. Когда Бен вновь начинает что-то говорить, Гарри возвращает всё своё внимание к нему. Кивая головой на разные инструкции, Гарри напрягается, его улыбка становится натянутой и фальшивой. Хорошо. Значит, он тоже помнит. Помнит мягкие, скрытые ото всех поцелуи и нежные пальцы, скользящие по тёплой коже, помнит их последнюю ссору. Голос Гарри, обычно всегда такой глубокий и медленный, в тот день был очень грубым, словно опять подвергался подростковым изменениям, которые произошли у него ещё за год до этого. Луи отворачивается, чтобы составить стаканы в ряд к остальным, и на несколько секунд закрывает глаза, пытаясь прийти в себя. Что ж, ладно. Ладно. Значит, Гарри здесь, и, наверное, будет сегодня отрабатывать свою смену с ним, но если Луи и хочет что-то сказать насчёт этого, так это то, что он не будет ему уступать. Будучи тем, кто работает тут уже в течение трёх лет, Луи заслужил доверие Бена. Ну, несколько похвальных слов можно считать за доверие. Одна ночь. Луи сможет продержаться всего одну ночь, это не проблема. Немного странно то, что Гарри уже подписал бумаги. Всем новичкам даётся испытательный срок, прежде чем они зачисляются в реестр, это обычная практика. Поскольку Бен гордится тем, что управляет одним из самых популярных Лондонских гей-баров, он осторожен в выборе сотрудников. Может быть, Гарри подкупил его своей сверкающей улыбкой и минетом. Всякое может быть. — Мальчики, — Бен прерывает его мысли, приближаясь к ним. — Найл, ты уже познакомился с Гарри. Поэтому, Луи, позволь мне представить вас друг другу, прежде чем я отлучусь. Нехотя, Луи натягивает фальшивую улыбку и разворачивается, выходя из-за стойки. — Привет, — говорит он, вкладывая в одно слово столько жизнерадостности, что можно задохнуться ею. — Привет, — отвечает Гарри в таком же тоне. — Приятно познакомиться, — он не сводит с Луи глаз и, когда протягивает руку для пожатия, Луи поднимает брови и ему едва удаётся не усмехнуться. Такой вежливый, такой добрый. Всегда слишком вежлив, невинный ангелочек, ага. Говорят, таких можно с лёгкостью обвести вокруг пальца, не так ли? Луи протягивает руку в ответ и со всей силы пытается сжать пальцы Гарри. Только вот, Иисусе, немного сложно сделать это, когда рука Гарри просто заглатывает маленькую ладошку Луи, и это не то, о чём ему хотелось бы сейчас думать. Это путь прямиком к безумию. — Мне тоже, — широко улыбается Луи, и это больше похоже на дьявольскую ухмылку. Гарри какое-то время просто смотрит на него, прежде чем такая же фальшивая, обнажающая все зубы улыбка отражается на его лице. Они отпускают руки в одно и то же время. — Гарри — друг семьи, — добавляет Бен. — Луи, Найл, я рассчитываю на то, что вы ему всё расскажете, научите основам. Присмотрите за ним, ага? Я имею в виду, что у нас есть несколько таких людей, которые могут воспользоваться тем, что он новенький. Друг семьи. Что ж, это немного усложняет ситуацию. — Конечно, — говорит Найл. Он похлопывает Гарри по плечу и отступает немного назад, тем самым давая Луи больше личного пространства. Гарри задерживается взглядом на том месте, где его коснулась рука Найла, слишком долго. Хах. Не тут-то было, Найл — стопроцентный натурал. Это только показывает, что гей-радар Гарри не всегда срабатывает, и он не обязательно должен быть привлекателен для каждого встречного. Вот и всё. Луи был бы более, чем счастлив, помочь ему осознать, что это не его место… Ладно. Он сделает всё возможное, чтобы это произошло как можно скорее. Как можно скорее, да. И конец его сегодняшней рабочей смены хорошо подходит для первого удара.

***

Как только Найл отворачивается от них, чтобы обслужить парочку новых посетителей, Луи тут же встаёт на его место. — Почему ты всё ещё здесь? Проблеск неуверенности, отразившийся на лице Гарри, приносит удовлетворение, но исчезает так же быстро, как и появился. Он медленно поворачивается к Луи, чётко проговаривая: — Я работаю здесь, если ты прослушал всё то, что сказал Бен. — Какого хуя ты делаешь, — Луи ненавидит, ненавидит-ненавидит-ненавидит то, что ему приходится задирать голову вверх, чтобы посмотреть Гарри в глаза. — Я здесь работаю. Насмешка в улыбке Гарри — это что-то новенькое. Он всегда был таким открытым, ему было так легко угодить, и он на полном позитиве проживал свою жизнь. По крайней мере, до тех пор, пока… Неважно. Время меняет людей, а Гарри был полным идиотом в шестнадцать, так что эти изменения, должно быть, произошли со временем. — И что дальше? — язвит Гарри. — Собираешься пописать на пол, чтобы пометить свою территорию? Вытащить пистолет и сказать, что этот город слишком мал для нас двоих? Лондон действительно слишком мал для них двоих. Если бы Луи не встретил Гарри до этого, это бы всё равно рано или поздно произошло. — Мне это не нужно, — качает головой Луи, и, из-за напряжения, в нижней части его спины содрогаются мышцы. Боковым зрением он замечает приближающуюся к ним блондинистую макушку Найла. Дышать больно, потому что Гарри до сих пор пахнет как тёплые летние поцелуи, как множество других воспоминаний. — Ты ведь знаешь, что в первое время будет нелегко? Тебе придётся много трудиться и, скорее всего, буквально разрываться на части, чтобы успеть всё. Так что… — Луи подталкивает локтем Гарри в бок, но слишком сильно, чтобы этот жест казался дружеским. — Пристегни ремень, детка. Впереди тебя ждёт тернистый путь. Гарри даже не вздрагивает, только хмурится. Он как раз собирается что-то сказать, когда Найл вновь присоединяется к ним, начиная быстро тараторить заказы, одновременно ещё и разливая пиво по трём стаканам. Гарри моргает. — Эм, — говорит он. — Ты можешь повторить? С нормальной, человеческой скоростью. Посмеявшись, Найл всё повторяет снова, на этот раз нарочито медленно. — Только не привыкай к этому, — добавляет он. — Мы будем давать тебе заказы полегче первые несколько недель, но потом тебе придётся подстраиваться под наш ритм. Полегче, конечно. Луи со всей силы пытается не разразиться истерическим смехом. Ему так же удаётся не пялиться на пухлые, розовые губы Гарри каждые три секунды. В основном. — Хорошо, — Гарри выглядит слегка обеспокоенно, когда кивает, закусывая нижнюю губу. Вселенная издевается над Луи. — Ты довольно быстро привыкнешь ко всему. Я имею в виду, со мной так было, — на пути к холодильнику Найл подталкивает Гарри бедром. Они кажутся подозрительно знакомыми, потому что так быстро поладили, и Луи ощущает некое чувство недосказанности между ними, хотя Найл не может знать. Никто не знает. Гарри улыбается Найлу в ответ, прежде чем переводит взгляд снова на Луи. Поднимая бровь, тот ухмыляется. Он надеется, что основную идею Гарри понял — не всё будет легко даваться.

***

Белая рабочая рубашка Гарри слегка сияет в тусклом свете помещения, отчего можно с лёгкостью увидеть его движения. Он балансирует с подносом коктейлей в руке, иногда спотыкаясь при шаге, пока разносит заказы по многочисленным столикам заведения. Как только чья-то рука резко преграждает ему путь, он еле успевает обойти её, но тут же запинается об чьи-то ноги. Как оказалось, он не самый изящный человек. С трудом верится, что когда-то давно Луи нравилось это, он считал очаровательным этот изъян. Казалось, Гарри иногда ходит не по земле, а по воде. В свою же защиту Луи может сказать, что ему тогда было всего семнадцать. Прислонившись бедром к стойке, Луи наблюдает за тем, как Гарри достигает своей цели и начинает расставлять стаканы на столе. Посетители благодарят его, одаривая комплиментами, отчего Гарри ослепительно улыбается им. Ах он маленький засранец. — Снова пялишься, — говорит Найл из-за спины. Можно было услышать, как он слегка растягивает гласные. — И то, как вы крутитесь друг у друга перед носом, парни, говорит о вашем сексуальном напряжении. Господи, никогда не видел, чтобы ты западал на кого-то так чертовски быстро, Томмо. Если под «крутитесь друг у друга перед носом» Найл имеет в виду незаметные подталкивания локтем и щипание кожи, объясняемые случайностью, то да, он определённо прав. И если под «сексуальным напряжением» он имеет в виду обычное напряжение, то да, он снова прав. Луи был достаточно умён, чтобы не сказать это вслух. Несмотря на то, что Найл является одним из его лучших друзей, история Луи и Гарри просто… слишком болезненная, что ли. Даже сейчас, когда прошло столько лет. Наверное, нет ничего лучше, чем первый раз. А так же ничто не приносит большую боль. — Ну, это долгая история, — бормочет Луи не слишком громко, чтобы не услышал Найл. Тем временем Гарри уже было собрался отойти от столика, когда один из парней, тот, который приходит сюда дважды в неделю, окидывает свой напиток многозначительным взглядом и подзывает его обратно. «Ха. Реши это, со своей глупой улыбкой и ямочками на щеках, Стайлс». К тому времени, как Гарри возвращается к барной стойке, Луи изо всей силы старается скрыть самодовольную ухмылку. Он проделал не совсем подходящую затею, но всё же, было забавно наблюдать за тем, как Гарри начал качать головой, как утка, и мямлить извинения. Всё получилось простенько, но неловко. Теперь же Гарри смотрит на него прожигающим взглядом. Он ждёт, пока Найл отойдёт подальше, прежде чем шипит: — Ты ублюдок. Это ты сказал мне добавить лёд. — Упс. Ошибочка вышла, — теперь Луи позволяет себе улыбнуться во весь рот. — Никакого льда для Белого русского. Извини, дорогой, должно быть, у меня вылетело из головы. — Какого хуя ты делаешь, — начинает закипать Гарри. — Ты просто… — он резко останавливается, когда посетитель снова его зовёт. Посылая Луи озлобленный взгляд напоследок, Гарри разворачивается, натягивая широкую улыбку на лицо. То, как он за три секунды из озлобленного и нахмуренного делает невинное личико с ослепительной улыбкой, — выглядит довольно-таки пугающе. Оттягивая тугой воротник своей рабочей рубашки, Луи занимает себя приготовлением Безликового Гранде. Он чувствует, как его лицо горит, музыка и гудящие голоса отдаются тупой болью в голове, и чёрт, ладно. Им предстоит долгая ночь.

***

Неудивительно, что Гарри пришлось искать рецепты в интернете или спрашивать об этом у Найла. Луи пока удалось целых два раза подставить его, а Гарри удалось случайно пролить на него клубничный Дайкири, от чего по всей рабочей рубашке расползлось большое розовое пятно. Он не может перестать самодовольно ухмыляться уголком рта, когда наклоняется, чтобы якобы вытереть это пятно, но на самом деле размазывает его ещё больше. Луи хватает его за запястье, стискивая вокруг него пальцы. — Стой, — приказывает он. — Не трогай, блять, меня. Гарри тут же останавливается. Его челюсть напряжена, а сам он уставился на то, как дёргается кадык парня. Луи задерживает дыхание на вдохе, чувствуя, как всё труднее становится держаться на ногах. Затем Гарри вырывает руку из хватки и отходит назад. — Я бы мог слизать это, — скорее спрашивая, чем утверждая, отвечает он. О, этот маленький ублюдок прекрасно знает, что эти слова заставят Луи вернуться на несколько лет назад, когда он однажды сам сказал то же самое, приглушённым голосом. Оба тогда были на вечеринке Джеммы, и оказались одни на кухне, с музыкой, доносящейся из гостиной, — оба уже немного подпившие, щёки Гарри покрылись румянцем, а по шее стекало несколько капелек фруктового пунша, который пролился на него, когда они столкнулись друг с другом. Джемма. Господи, Луи уже несколько лет не разговаривал со старшей сестрой Гарри, а ведь они были лучшими друзьями. Но в то же время, Луи как-то прожил несколько лет, абсолютно не разговаривая с Гарри, и Гарри тоже с этим справился — так что всё нормально. Ага, нормально. Как быстро летит время. — Если ты так хочешь, то можешь это сделать, — довольным тоном говорит Луи. — Я хочу? — Гарри поднимает брови, и Господи, Луи до сих пор поражается тому, насколько высоким он стал, его острой линии челюсти, подкачанным рукам и стройным изгибам бёдер. Казалось, эти чёрные брюки были просто нарисованы на его ногах. Пошло оно всё к чёрту. Луи решает ответить простой улыбкой и поднятым средним пальцем. Прекрасно.

***

Луи не совсем понимает, почему так случилось и почему вообще жизнь с ним так поступает, но Найл соизволил оставить их одних в самом разгаре уборки, потому что его девушке срочно что-то понадобилось. Например, секс. После того, как Луи говорит Гарри протереть столы и расставить стулья, они проводят следующие десять минут в неловкой тишине, нарушаемой лишь льющейся из колонок музыкой. Было непривычно погрузиться в абсолютную тишину после нескольких часов непрекращающегося шума. В костях неприятно зудело, что совершенно, абсолютно никак не было связано с присутствием Гарри. Да, Луи не верит самому себе. Ему следует подумать о том, чтобы взять несколько уроков, может быть, что-то типа «Лгать самому себе для наилучшей и более успешной жизни». Где позже появятся отзывы участников, похожие на «Честно признаться, теперь я стал намного счастливее, когда научился не воспринимать всерьёз всё худшее в мире». Эй, нет, это могло бы быть как «Вечное сияние чистого разума». — Ты такая задница, — говорит Гарри, продолжая заниматься своим делом. Сейчас он нагибается над столиком, всё ещё протирая столы, лицо видно только в профиль, и Луи сглатывает, как только обращает внимание на то, как натягивается его рубашка, открывая вид на бицепсы, перекатывающиеся мышцы его рук под тканью, чёрт. Наверное, Гарри сейчас бы смог с лёгкостью поднять Луи, а тот бы обернул ноги вокруг его талии, он бы прислонил Луи к стене, пока они не начали бы тереться друг о друга. «Остановись, сейчас же». — Моя задница — одно из моих лучших качеств, — тон голоса Луи выходит характерно незаинтересованным. Он молчит какое-то время, пока достаёт два чистых, до сих пор теплых стакана из посудомоечной машины, прежде чем добавляет: — Но я совсем не возражаю насчёт того, что всё в итоге сводится к ней. Гарри смотрит на него, нахмурив брови. Он никогда не скрывает свои эмоции, желание прочитать так же легко, как раздражение или предательство. — Ты не смешной. — Когда-то ты был иного мнения. Выпрямляясь, Гарри бросает тряпку на стол. — Пошёл ты, — бормочет он, и Луи пытается не обращать внимания на то, как из-за раскалённого, влажного воздуха его кудри чуть намокли и закрутились ещё больше, прямо как у его подростковой версии. Мозг Луи словно балансирует между прошлым и настоящим. Всё так запутанно, головокружительно и тошнотворно. Есть только один действенный выход: он наливает себе рюмку водки и залпом выпивает её. Жидкость обжигает горло, распаляя пожар в желудке. — Тебе позволяют это делать? — спрашивает Гарри. Он подходит ближе, распрямляя плечи и задирая подбородок вверх. Тусклое освещение, исходящее из-за барной стойки, освещает очертания его лица и выделяющийся изгиб ключиц, которые частично видны из-за наполовину расстёгнутой рубашки, предоставляя потрясающий вид. Ничего уже не будет снова в порядке. Луи фыркает и наливает вторую рюмку. Но прежде чем ему предоставляется шанс выпить её, Гарри выхватывает рюмку у него из рук, выпивает, морща лицо в отвращении, и вытирает рот тыльной стороной ладони. Господи. Он ни разу не отвёл взгляда от лица Луи, и ладно, он таким способом предлагает посоревноваться? Этим он пытается доказать, что больше не хилый и маленький мальчик? Слава Богу, что Луи думает об этом ещё до того, как поднимает голову, чтобы взглянуть на парня. — Отъебись, — по слогам проговаривает Луи. — Я даже не могу понять, почему ты всё ещё здесь. Найди себе другую работу, ага? Где угодно, лишь бы не капал на нервы. Где угодно, лишь бы не видеть тебя, не вспоминать о тебе. Гарри ставит рюмку на барную стойку, которая сейчас является неким деревянным барьером между ними. — Ну, мне нравится эта. Идеальные часы работы, не мешает учёбе в университете, платят хорошо. Дружелюбный персонал. Единственный минус здесь, как мне кажется, — ты. Луи ещё не достаточно пьян для этого разговора, не может быть пьяным достаточно, если не окажется на грани отключки. Он достаёт ещё одну рюмку из посудомоечной машины, кончиками пальцев чувствуя её тепло. Он наполняет её до краёв и ставит бутылку позади себя. Когда Томлинсон поднимает рюмку в саркастичном жесте тоста, несколько капель алкоголя выплёскивается за края. Не говоря ни слова, Гарри обходит барную стойку и берёт бутылку виски с полки. Виски, ха! Если он думает, что этим самым заработает себе больше очков, то глубоко ошибается. — Упрямый засранец, — говорит Луи. Он откидывается на стойку, держа рюмку между большим и указательным пальцем, деревянные края больно впиваются в низ спины. Когда он начинает слизывать те самые пролитые капли со стенок рюмки, взгляд Гарри ни на секунду не отрывается от него. Выкуси. Прежде чем Луи может как-то прокомментировать это, Гарри отводит взгляд, подходит к машинке по изготовлению льда и наклоняется, вытаскивая оттуда два кубика. Он кидает их в стакан и ненадолго задерживается около машинки, пока та не выпускает прохладный воздух ему в лицо, вороша волосы у висков. Его щёки краснеют, и Луи чувствует, что он тоже покрывается румянцем, а задняя сторона шеи просто пылает. Отворачиваясь, он выпивает вторую рюмку, — ну, и да, это его вторая рюмка фактически только за две минуты. Наверное, это не очень-то хорошая идея. Гарри выпрямляется, и взглядом Луи фокусируется на том, как тонкие и длинные пальцы парня обхватывают горлышко бутылки виски, вырывая тем самым из него новые воспоминания — Гарри, ещё такой молодой и с не такими большими руками, аккуратно обхватывает член Луи, ища его одобрение во взгляде. Широко раскрытые зелёные глаза, приоткрытые губы и учащённое дыхание. Он был в таком восторге только от того, что ему позволили прикоснуться. Луи всё ещё недостаточно пьян, не-а. Даже не близок к этому. — Это бар Бена, — низким и хриплым голосом говорит Гарри, тщательно выговаривая каждый слог. — И я нравлюсь ему, так что тебе лучше смириться с этим. Или ты можешь уйти сам. Луи фыркает и резко начинает смеяться, отчего жжение в горле немного уменьшается. — Мечтай и дальше. Мне плевать на твоё присутствие. Медленным движением Гарри закрывает бутылку и ставит её обратно на полку. Он поднимает стакан и подносит его к губам, всё ещё с уверенностью стоя на ногах. Когда он вдруг вновь смотрит на Луи, тот не успевает отвернуться. Губы Гарри растягиваются в довольной улыбке. — О, да ладно. Ты, блять, пялился на меня целую ночь. Это правда. Из-за чрезмерного внимания к этому парню Луи сегодня получил гораздо меньше чаевых, чем обычно. Это не означает, что он позволит Гарри повысить его эго ещё больше, рассказав о своём чрезвычайно активном воображении. Луи пожимает плечами. — Просто было забавно наблюдать за тем, как ты позорился, правда. Если учитывать то, что это не так уж и трудно — разносить людям напитки и готовить коктейли по верным рецептам. Готов поспорить, дрессированная обезьяна могла бы сделать всю работу гораздо лучше, чем ты. — Ты портил мне всю работу, — шипит Гарри, делая быстрый глоток своего виски. Его губы кривятся в отвращении, но он всё равно проглатывает напиток. — Давал мне неправильные рецепты и всё такое, потому что ты полный ублюдок. Типа, вау, ты такой взрослый. Не могу поверить, что когда-то засматривался на тебя. Слава Богу, что тут есть Найл. Луи решает не говорить насчёт того, чтобы Гарри не предпринимал ничего такого по отношению к Найлу, потому что тот натурал. Это бы звучало так, будто он заботится, когда на самом деле ему абсолютно наплевать на то, кем интересуется Гарри. Также Гарри наверняка слышал, как Найл упоминал Барбару, как причину, по которой ему нужно срочно бежать, так что… Так или иначе. Что ж. — О, а ты будто бы у нас такой невинный ангелочек, — Луи проводит рукой по бедру в том месте, где Гарри сильно сжал его кожу и, скорее всего, оставил синяки. Его утешает лишь то, что на левой руке Гарри красуется такая же отметина, куда Луи слишком сильно нажал пальцем, заметная даже при тусклом освещении бара. — Посетителям я понравился, — говорит Гарри. В его глазах отражается вызов. — Они просто пожалели тебя, потому что ты новенький, — заталкивая обе руки в карманы, Луи продолжает свою мысль ещё до того, как успевает толком обдумать её. — Я думаю, не из-за твоих знаний и умений, которых на самом деле и вовсе нет, а лишь потому, что у тебя милое личико и красивая улыбка. Гарри ставит свой стакан на барную стойку и самодовольно улыбается. — Значит, ты говоришь, что у меня милое личико и красивая улыбка? О, будто он сам не знает. Луи готов поспорить, что Гарри постоянно пользуется своей привлекательностью. Он встречается с выжидающим взглядом Гарри и говорит более грубым голосом. — Я лишь хочу сказать, что тебе, может быть, только на первой неделе всё будет сходить с рук. Потом наши постоянные посетители начнут раздражаться из-за того, что ты чуть ли не на каждом шагу спотыкаешься о собственные ноги. Это никогда не изменится, не так ли? — Это ты сбиваешь меня с толку. — О. Правда что ли? — Луи широко раскрывает глаза и представляет, как он, должно быть, глупо сейчас выглядит, пока выпивает ещё одну рюмку. Более подходящий ответ — очень глупо. В уголках глаз уже начало мутнеть из-за того, что он пьёт слишком быстро и на пустой желудок. Ещё одна рюмка — и он больше не сядет за руль. — «Прошу прощения, я не специально. Мои ноги живут своей жизнью, — он останавливается, смакуя его следующие слова, словно это вкуснейший десерт. — Может быть, я по природе такой неуклюжий, понимаете?» Лицо Гарри мрачнеет, а глаза темнеют, поэтому нельзя увидеть его реакцию целиком. Хотя, смена в его позе доказывает, что он помнит. Помнит их первый поцелуй, как Гарри споткнулся на террасе, отчего они столкнулись друг с другом, но Луи успел крепко ухватить его за локоть, спасая от падения. — Ты просто по природе такой неуклюжий, не так ли? — мягко спросил тогда Луи. И вся эта нежность в его голосе, должно быть, и подстегнула Гарри на такой отважный шаг. Он быстро клюнул его в губы, тоже почти нечаянно. После этого они оба извинились друг перед другом, даже если Луи и вовсе не сожалел. Позже Гарри признался, что и он тоже не сожалел об этом. Между ними слишком много воспоминаний. Между ними слишком много всего. — Иди нахуй, — бормочет Гарри, так тихо, что едва можно расслышать это сквозь музыку. — Нет, — более громким голосом огрызается в ответ Луи. — Нет, иди ты нахуй. Как ты вообще смеешь расхаживать по этому месту, будто это твоя собственность, если ты даже не имеешь никакого права… — Это ты ведёшь себя так, будто это место твоя собственность, — отрезает Гарри, вытягиваясь во весь рост, его челюсти сжимаются в напряжении. Он вторгается в личное пространство Луи, повышая голос, в то время как пальцы смыкаются на предплечье парня. — Ты тот, кто послал меня, ты тот, кто… — Я никогда тебя не посылал, ты маленький ублюдок, — края барной стойки впиваются в спину Луи, а напротив него тёплое и напряжённое тело Гарри. Луи пытается вырваться из его хватки, но только выпускает рваный выдох, потому что Гарри не позволяет ему сдвинуться ни на дюйм. Чёрт возьми. — Ты игрался со мной, а потом послал, — Гарри прислоняется ближе так, что теперь пуговицы их рабочих рубашек соприкасаются, а тазобедренные косточки парня больно давят на живот Луи. Луи сгибает захваченную Гарри руку, а свободной протискивается и обхватывает локоть Гарри, впиваясь ногтями в нежную кожу. — Но вообще по-настоящему я никогда не трахал тебя, не так ли? ¹ — лёгкие Луи болят от того, как глубоко он вдыхает. Это правда, это верно. Гарри был нетерпеливым, всегда таким нетерпеливым, он хотел попробовать всё, пока однажды Луи не сказал ему «нет». Да, потому что он был идиотом, хотел сделать всё особенным, неторопливым и идеальным, он хотел держать Гарри в своих руках и медленно, глубоко входить в него. Но он тогда действительно придерживался правильной точки зрения. Он и по сей день не знает, жаль ли ему, что он не сказал тогда «да», не был первым у Гарри. Причинило бы это больше боли или меньше. Каждому понемногу, наверное. Луи никогда не пытался это выяснить, а Гарри никогда не спрашивал снова. В прошлом, это всё в прошлом. Это больше не имеет значения. Ничего не имеет значения, за исключением того, насколько близко сейчас находится Гарри, и как Луи накрывают волны горячей дрожи лишь от осознания этого факта. Твёрдое давление тела Гарри и то, как он смотрит на Луи… по крайней мере, прямо сейчас Луи — единственный, на ком он сосредоточен. Слова. Они же говорят, о чём они вообще говорят? Луи делает ещё один глубокий вдох. — И не вини меня во всём этом. Не вини меня, когда ты сам всё разрушил. Потому что ты был таким чертовски глупым, и ты до сих пор такой. Ты обычный избалованный ребёнок, так что, будь добр, иди нахуй. — Ты всё ещё думаешь, что я милый, не так ли? — Гарри толкается бёдрами вперёд, и чёрт, чёрт, Луи хочется оттолкнуть его, но в то же время притянуть ещё ближе, придвинуться бёдрами для лучшего трения. Это очень плохая идея, но Гарри чувствуется так удивительно, Боже, и пахнет потом и каким-то одеколоном, названия которого Луи не знает. И в самом деле, чертовски трудно о чём-то думать, когда вдоль позвоночника Луи проходит дрожь. Смех Гарри скрипучий, а голос становится ещё глубже, когда он добавляет: — Я всё ещё возбуждаю тебя, не так ли? Какого чёрта, что происходит. — Будто тут стоит о чём-то говорить, когда… — Луи протискивает руку между их телами, чтобы пальцами сжать бугорок через ткань брюк Гарри. Из-за этого движения Гарри выпускает судорожный вздох, а бёдрами толкается навстречу. Луи целует его. Губы Гарри тут же приоткрываются. В их поцелуе нет никакой нежности, просто открытые рты и терзающие друг друга языки, горьковатый привкус виски и Луи, сжимающий в кулаке край рубашки Гарри, поскольку тот удерживает его за запястье. В голове Луи пусто, всё равновесие полетело к чертям, и гравитация тянет его вниз. Он запутывает свободную руку в волосах парня, резко дёргая его за пряди, в то же время прикусывая нижнюю губу. Гарри отстраняется для того, чтобы вдохнуть воздуха, Луи ощущает это всей передней частью тела. Когда он открывает глаза, Гарри уже смотрит на него расфокусированным взглядом, его губы влажные и покрасневшие. «Мой», — думает Луи, практически неосознанно, потому что нет. Нет, Гарри не его. И даже таковым не был. Время замедляется на мгновение, тонкая нить, разделяющая прошлое и настоящее, готова разорваться в любую секунду. Затем Гарри опускается на колени. Он опускается на колени, почти изящно, пиздец как уверенно. Руки начинают расправляться с пуговицей на брюках Луи, он смотрит на него затуманенным вопросительным взглядом, и Луи не может сделать ничего, кроме как просто кивнуть. Господи, этот… этот Гарри так далёк от того маленького паренька. Луи мог ещё сомневаться насчёт нескольких сказанных слов или пронзительного взгляда, но теперь он точно уверен, Гарри — не тот пятнадцатилетний парнишка, скулящий в рот Луи. Он изменился, так чертовски изменился, но всё же есть сходства, заключающиеся в его медленном, хриплом голосе, и в том, как он несколько часов назад смеялся над шуткой Найла, громко и счастливо, показывая ямочки на щеках. Когда Гарри спускает штаны Луи вместе с его боксёрами вниз, тот вздрагивает от внезапного окутавшего его холодного воздуха. Он откидывается обратно на барную стойку, опираясь обоими локтями, и обращает взгляд на копну кудрявых волос, на длинные пальцы Гарри, сжимающие его бёдра. Гарри вновь смотрит на него, теперь уже с самодовольной улыбкой, и Луи хочется обкончать всё его лицо, Боже милостивый. Гарри оборачивает одну руку вокруг основания члена. — Не нужно сдерживаться, — говорит он томным голосом, словно раскрывает тайну, его дыхание обжигает внутреннюю сторону бёдер Луи. Не нужно сдерживаться, чёрт возьми. Он что, пытается доказать, что больше не тот неопытный паренёк, не так ли? Пытается доказать что-то ещё, показать Луи, что он уже набрался опыта с другими людьми, что он… Оу. Ох. Пытается показать, что он знает, как правильно проводить языком по внутренней стороне члена Луи. Господи, Боже мой. Луи наблюдает за тем, как он оставляет лёгкий поцелуй на головке, что очень сильно контрастирует с зудящей напряжённостью Луи под кожей. Затем Гарри открывает рот и опускается на член. Никаких предварительных ласк, никаких предупреждений. Просто опускается, пока губами не касается своих пальцев, всё ещё обёрнутых вокруг основания. Он втягивает щёки и начинает сосать. Господи, Луи сейчас умрёт. «Не стоит сдерживаться». Он толкается бёдрами вперёд, всего лишь маленький толчок, и ресницы Гарри затрепетали. Затем Гарри сглатывает, он, чёрт возьми, сглатывает вокруг члена, и Луи слышит, как ангелы поют на небе. Или Леди Гага, напевающая о неудавшемся романе, да что угодно, потому что в любом случае сейчас Луи не слышит ничего, кроме шума в голове. Он снова толкается бёдрами вперёд, на этот раз чуть смелее. «Не стоит сдерживаться», смотрит на копну кудрявых волос и слышит несказанное вслух «Я могу принять его целиком, я могу принять тебя, я сделаю это». Мягкий, искусственный свет ламп окрашивает волосы Гарри в красный оттенок, и Луи одной рукой запутывается в его кудрявых локонах, кончиками пальцев надавливая на кожу головы, а большим на висок, прямо рядом с уголком глаза. Гарри отстраняется с характерным хлюпающим звуком. Он слегка задевает зубами головку, скорее всего, намекая этим самым на продолжение, но Луи всё ещё сдерживает себя. Чёрт, на коленях Гарри, но Луи не совсем уверен в том, кто из них сейчас более уязвим. Кто всем управляет. — И это всё, на что ты способен? — с вызовом спрашивает он, слова выходят такими непонятными и хриплыми, словно у него на языке песок. Гарри отвечает тем, что отпускает член Луи, вместо этого одной рукой сжимая его ягодицу, а сухим пальцем второй надавливает на вход. Затем он глубоко вдыхает… и снова опускается, до самого основания, начиная сосать без остановки, не останавливаясь ни на секунду, сжимает горло вокруг члена, Господи, чёрт возьми, что вообще происходит, о Боже. Луи немного толкается вперёд, переводит дыхание и снова отталкивается назад. И ещё раз. Каждый раз, когда он отталкивается назад, палец Гарри надавливает на его вход. Воздух вокруг них чувствуется спёртым, когда Луи вдыхает, он всё ещё одной рукой держит Гарри за шелковистые пряди. Он несильно тянет за них, и Гарри отстраняется на полпути, проводя языком по уздечке, прежде чем опуститься вниз по пульсирующей венке. Луи не удаётся сдержать рвущийся наружу стон. Кажется, именно этого Гарри и ждал, потому что он снова, совершенно не колеблясь, обхватывает губами головку и опускается до самого основания. Луи опускает взгляд на его выпирающие лопатки, виднеющиеся из-под ткани белой рубашки, которая сейчас переливается красно-бордовым в свете сияющих ламп. Если бы кто-нибудь прямо сейчас вошёл сюда, то они увидели бы лишь макушку Луи — но запросто догадались бы, что тут происходит, поняли бы это по то и дело вздрагивающим и напрягающимся мышцам Луи, его едва заметным движениям, услышали бы его тяжёлое дыхание даже сквозь играющую музыку. Они бы так же смогли услышать характерный хлюпающий звук, когда Гарри снова опускается вниз по члену. А если бы обошли прилавок, то увидели бы стоящего на коленях Гарри, на коленях для Луи. Эта мысль заставляет Луи зажмуриться, и он прижимается подбородком к груди. — Ты, блять, просто придурок, — бормочет он. Слова едва получаются разборчивыми, учитывая то, как он уверенно начинает толкаться в рот Гарри. Мышцы живота сокращаются с каждым восхитительным толчком. — Маленький упрямый засранец. Гарри проталкивает палец внутрь до первой фаланги, и Луи выпускает судорожный выдох, барная стойка больно впивается в низ спины, жар его рта так сильно контрастирует с холодной текстурой дерева. Блять, чёрт возьми. «Другой», — думает он, слово подскакивает внутри головы как резиновый мячик. «Другой, другой, другой, Гарри». Луи с трудом удаётся открыть глаза, чтобы просто посмотреть на обтянутые вокруг члена грешные губы Гарри, в уголках его рта скопилась слюна. И тут Гарри вдруг крутит сухим пальцем внутри Луи, что немного больно и просто… Господи. Когда Луи в очередной раз толкается бёдрами вперёд, Гарри расслабляет горло вокруг его члена, и это чувствуется так прекрасно, влажно и приятно, что у Луи просто темнеет в глазах. Гарри сжимает свой собственный стояк поверх ткани брюк, и когда Луи сквозь застилающую глаза пелену улавливает это движение, то только сейчас осознаёт, что да, игра, блять, окончена. Он тянет парня за волосы и направляет его голову сам, начиная быстро вколачиваться в рот Гарри, едва осознавая свои беспорядочные толчки, когда вновь закрывает глаза. И ещё одного особо сильного движения бёдрами оказывается достаточно, чтобы излиться ему в рот, бормоча различные проклятья наряду с прерывистыми вздохами. Луи ещё какое-то время беспорядочно двигает бёдрами, когда чувствует, как Гарри отстраняется. По влажной коже проходит холодок, Луи пытается восстановить дыхание, подстраиваясь под ритм музыки, и приводит мысли в порядок. Раз, два, три, раз, два, три. Когда он открывает глаза, ему требуется секунда, чтобы сфокусировать зрение и увидеть, как Гарри затуманенным взглядом уставился на него, откинув голову назад и сомкнув губы. Когда Гарри встречается с ним взглядом, он самодовольно ухмыляется. Луи не успевает отреагировать, потому что Гарри вдруг быстро сплёвывает сперму в свою ладонь и вытирает руку о брюки Луи. Какого чёрта? Так или иначе, Луи всё же удаётся восстановить свою способность говорить. Голос звучит так, будто его провели через мясорубку. — Я, блять, не могу поверить, что ты только что это сделал. Ты грёбанный подонок. — Я бы проглотил, но… ну, не для тебя, — если голос Луи пропустили через мясорубку, то у Гарри это был песок перемешанный с гравием. Он кладёт руку на плечо Луи и поднимается, стараясь удержать равновесие. — Удачи в объяснении прохожим, откуда у тебя сперма на брюках. Его выпирающий стояк, очень сильно виднеющийся сквозь ткань брюк, абсолютно противоречит его равнодушному ответу. — В этом нет необходимости, у меня есть своя машина, — отвечает Луи, на этот раз слова выходят куда легче, сердцебиение приходит в норму, а шум в голове постепенно спадает. И. Подождите-ка. Гарри таким способом унижает Луи? Так ведь? Ах он маленький ублюдок. — И, — многозначительно добавляет Луи. — Мой сосед по комнате, наверное, уже спит. Что насчёт тебя? Гарри поднимает одну бровь. — А что насчёт меня? Мгновение спустя его сбившееся дыхание доказывает, что он совершенно не ожидал того, что Луи сожмёт его стояк через брюки. Ха. Луи в восторге от того, как маска Гарри слетает на секунду, и неприкрытая нужда отражается на его лице, когда он толкается в руку Луи. Он выглядит таким разрушенным лишь от того, что сосал член. Да, Луи не единственный, кто сошёл с ума от всего этого, не единственный, кто не смог и дальше сопротивляться, спотыкаясь о спутанные нити воспоминаний и напряжения между ними. — Заставлю тебя кончить лишь от этого, — Луи проводит пальцами там, где, должно быть, находится головка члена, в этом месте чувствуется чуть намокшая ткань. — Отправлю тебя домой с засохшей спермой в штанах, посмотрим, как тебе понравится такое напоминание на своей одежде. Гарри издаёт сдержанный стон. Он не отстраняется, а наоборот разводит ноги шире и дрожит, почти беспомощно, когда Луи большим пальцем проводит по яйцам. — Иди нахуй, — шепчет он. Губы приоткрыты, а волосы в полном беспорядке. Луи молча целует его, проникая языком в рот и пробуя собственный вкус. Осознание этого заставляет его ухватиться за бицепс Гарри свободной рукой. Он нажимает пальцем как раз чуть выше локтя, на то место, где оставил синяк, и Гарри вздрагивает, опуская голову на его плечо. И это именно то приглашение, которое нужно было Луи, чтобы расстегнуть брюки Гарри и засунуть руку внутрь, обхватывая его член. Кожа нежная и приятная на ощупь, а на головке выступает небольшая капелька смазки, когда Луи первый раз проводит рукой вверх и вниз. Наряду с тихими вздохами Гарри, который утыкается ему в шею, Луи быстро двигает рукой, уже отработанным движением запястья, и большим пальцем проводит по головке. Каждый раз, когда он так делает, Гарри на какой-то момент напрягается, а затем снова расслабляется. Луи поворачивает голову, губами касаясь его щеки. — Я всё ещё знаю, где и как нужно тебя касаться, — говорит он. Когда Гарри, кажется, начинает придумывать ответ, Луи оборачивает пальцы под уздечкой, лаская её, и тот срывается на тихие стоны. Чёрт, Луи хочет слышать его. Он хочет часами слушать умоляющие и отчаянные звуки, издаваемые Гарри, стоны, вздохи, выкрики его имени и… и это не является частью плана. Чёрт, нет. Он усиливает свою хватку на руке Гарри. — Давай, Стайлс, — шипит он, проводя губами по коже парня. — Мы не будем стоять ту всю ночь, так что давай, блять, кончай. Гарри вздрагивает, и, словно струна, напрягается всем телом. Моментом позже он изливается в кулак Луи. Какое-то время они не двигаются, тихая музыка играет на фоне, пока они стоят, прижавшись друг к другу. Гарри всё ещё опирается на Луи, пока его член медленно обмякает в руке парня. На одну или, наверное, пять секунд Луи закрывает глаза и слушает, как дыхание Гарри приходит в норму. Гарри. Этот грёбаный Гарри. Луи убирает руку и быстро вытирает её о штаны парня, прежде чем тот даже успевает остановить его. Он ухмыляется, когда слышит его протестующий возглас. Око за око, не так ли? — Клянусь, — начинает он. — Если ты кому-то об этом расскажешь, ты пожалеешь. — Расскажу людям? — Гарри сдержанно усмехается и отходит назад, оставляя между ними достаточно расстояния. Его губы распухшие, отметину на бицепсе видно даже в таком тусклом свете, но тон его голоса пренебрежительный. — Ага, конечно, будто я хочу, чтобы об этом кто-то узнал. Учился у лучших, не так ли? Да как он смеет, чёрт возьми? Была миллион и одна причина, почему они тогда скрывались ото всех. Они оба согласились на это, и Гарри как раз был именно тем, кто это предложил. В его чертовски зелёных глазах, освещаемых утренними лучами солнца, читалась вся серьёзность разговора, поэтому Луи тогда было сложно сосредоточиться на его объяснениях, почему им важно хранить их отношения в секрете. «Серьёзно, Лу, просто выслушай меня, ладно? Выслушай». Джемма и тот факт, что они не были ещё сами готовы сделать каминг-аут, родители Гарри и быстро расползающиеся по маленькому городу слухи — ничего из этого не имело значения, пока они никому не расскажут. Да и не было необходимости кому-то говорить. Но для Луи в скором времени стало тяжело хранить это всё в тайне, чем дольше их отношения развивались, въедаясь под кожу Луи, тем больше места Гарри занимал в его сердце и голове. В конце концов, Луи оказался прав: они с самого начала двигались к пропасти. Он знал это, но не мог отказать устроившемуся на заборе Гарри, который, свесив ноги, улыбался так обнадеживающе и ярко. Очень и очень ярко. И Действительно. Какое, блять, Гарри имеет право сваливать всё это на Луи? Луи хочет ударить его. Но вместо этого, он отворачивается, чтобы натянуть брюки и застегнуть их, только сейчас осознавая, насколько он, должно быть, глупо выглядел с его обмякшим членом между ног и засохшим белым пятном на ткани брюк. Когда он оборачивается через плечо, Гарри уже приводит себя в порядок, мокрое пятно на его брюках практически не видно в тусклом свете комнаты. Луи надеялся, что он не додумается вытереть его полотенцем, надеялся, что он сядет в автобус, направляясь домой, и ему будет ужасно неловко. Он этого заслуживает. Господи. Как это вообще произошло? Всё нормально, да. Всё в порядке. Отводя взгляд, Луи моет руки, а затем подходит к посудомоечной машине, чтобы вытащить оттуда оставшуюся посуду. В груди ощущается странная пустота, и ему немного холодно, не смотря на то, что воздух в комнате спёртый. Ему почти удаётся игнорировать ощущение тяжести в животе, пока они заканчивают свою смену в полной тишине, стараясь держаться друг от друга как можно дальше. Всё так, как и должно быть. Всё так, как Луи этого хочет.

***

Выйдя на улицу, они разошлись, не сказав друг другу ни слова. Луи не смотрел, как Гарри направлялся к автобусной остановке, не провожал взглядом его сгорбившуюся, отчего-то кажущуюся такой хрупкой в свете фонарей, фигуру. Нет, Луи не наблюдал за всем этим. Он абсолютно, совершенно точно не делал этого.