Reeling Through The Fall

Надень что-нибудь красивое. Надень что-нибудь красивое? Гарри придурок, потому что теперь Луи чувствует, что просто обязан хорошенько подумать над выбором одежды. Не то чтобы он собирался идти на вечеринку в спортивных штанах и с немытыми волосами, но под своими словами Гарри подразумевал, что хочет видеть его в неотразимом наряде. Вызов принят, чёрт возьми. Луи откладывает в сторону свой наряд на все предыдущие вечеринки, как неподходящий. Серьёзно, он перестал носить подтяжки и полосатые футболки ещё на первом году обучения в университете, он не хочет показывать ненастоящего себя. Когда Зейн присоединяется к нему, Луи встаёт так, чтобы тот смог оценить его прическу в отражении зеркала во весь рост, стоящего у них в коридоре. — Неплохо смотрится, — как бы невзначай комментирует Луи. Хм, может быть, ему стоило оставить полосатую футболку, но красные брюки с подтяжками заменить чёрными узкими джинсами. Хотя, полосы. Они вышли из моды ещё в середине девяностых годов. Так ведь? — Надо же, ты заметил, — говорит Зейн. — Будто ты вовсе и не рассматривал своё отражение в зеркале в течение всего прошедшего часа. Луи обращает взгляд на него. — Просто ты всегда выглядишь хорошо. Ненавижу тебя. — Перестань бурчать и надень одну из своих белых футболок, — говорит ему Зейн. — Она свободная, с большим вырезом, и ткань у неё слегка просвечивает. Подразни его. С этим ты всегда справляешься, да? Наверное, Луи всё же не ненавидит его. — Спасибо, — Луи отбрасывает все предыдущие наряды, оставляя в руке лишь одну пару красных боксёров — единственную вещь, в выборе которой он уверен. Эй, выбор нижнего белья тоже очень важен, вдруг кто-то попытается изнасиловать тебя. Или ты кого-то изнасилуешь. Или вы изнасилуете друг друга по обоюдному согласию. Всё что угодно. Останавливаясь перед шкафом, Луи спрашивает: — Так что у вас с Лиамом? Зейн, во всём своём великолепии, тут же появляется в дверном проёме, готовый к выходу. — У меня с Лиамом? Ничего такого, знаешь ли, всё так же запутано, как и у тебя с Гарри. — У нас ничего не запутано, — спорит Луи. Потому что это не так. Ладно, не совсем. Может быть, они немного соревнуются друг с другом, но в этом и заключается смысл их игры. И это работает. Это весело, и ох, Луи просто обожает быть единственным центром внимания Гарри, Господи. — У нас ничего не запутано, правда. В смысле... я думаю, мы работаем над этим. То есть уже на пути к чему-то действительно настоящему и хорошему? И в качестве бонуса прилагается взаимная дрочка. Зейн начинает улыбаться так, что в уголках глаз появляются морщинки. — Чёрт, Луи, смахивает на любовную историю, которая зародилась на детской площадке. Дай знать, когда начнешь выбирать имена для детей. Если Зейн думает, что сможет этим удивить Луи, то лучше ему подумать об этом ещё раз. Луи совершенно спокойно вытаскивает пару чёрных джинсов и надевает, втягивая живот, чтобы застегнуть их. — Должен признать, я уже подумывал об имени «Саша», если это будет девочка. Пока не уверен насчет имени для мальчика, придётся для начала немного поискать в интернете. Зейн подходит ближе, чтобы обойти Луи и протянуть ему одну из белых футболок. — Джастин? — Не белибер, — отвечает Луи. — Ты прав, это лучше оставить Найлу. Он тоже придёт на вечеринку? — Это вечеринка, Зейн. Конечно же, он там будет, — Луи рассматривает футболку, прежде чем кивает и натягивает её через голову. Воротник достаточно большой, а когда он немного наклоняется вперёд, становится видно его ключицы. Идеально. Так что этот стильный наряд — простой способ не выказывать открыто намерений Луи победить. Следующий шаг — причёска. О, Гарри ещё сказал принести с собой запасную одежду. Это... ах. Принести её, возможно, будет выглядеть немного жалко, но, может быть, Луи сможет положить себе в карман одну пару запасных боксёров с надеждой на то, что никто их не заметит. Также следует взять с собой контактные линзы. Просто... есть небольшая вероятность того, что ночь и утро он проведёт в постели Гарри. Чёрт, Луи может просто заявиться туда с чемоданом в руке и самодовольной ухмылкой. Это бы тоже сработало. Только когда они выходят из дома, направляясь к парку имени Джеральдин Мэри Хармсворт, Луи осознаёт, что Зейну удалось мастерски уклониться от вопроса о Лиаме.

***

Когда Гарри замечает Луи, то сразу же замолкает на середине предложения. И это очень приятно. Ещё приятней то, что происходит это, когда он разговаривает с Ником. В итоге: одно очко достаётся Луи. Затем Гарри широко и ярко улыбается, извиняется и начинает направляться в сторону Луи и Зейна. Луи зарабатывает ещё два очка. Или три, потому что Гарри улыбается так нежно, нежно, нежно и смотрит только на Луи. По сути, Луи зарабатывает тысячу очков. А значит, Луи — победитель по жизни.

***

— Значит, ты старше, — говорит Луи, и он, наверное, уже немного подвыпивший. Чуть-чуть. В основном это из-за... из-за нескольких бутылок пива и, кажется, рюмок водки, которые он выпил... Ах, да, стоит упомянуть тот факт, что Гарри почти всю ночь не отходит от Луи ни на шаг. К сожалению, поцелуев нет. К большому сожалению. Очень большому. Луи просто готов расплакаться. Ему нравится целоваться, ладно? Но каждый раз, когда он пытается, ну, намекнуть на это — довольно-таки ясно намекнуть, ага — Гарри смотрит на него с нежностью во взгляде и увиливает от поцелуя. Луи этим очень расстроен. Он также расстроен тем, что Гарри, ссылаясь на помощь своим друзьям, ушёл в подвал, чтобы принести ещё ящик пива, оставляя Луи на диване с мистером Чёлка собственной персоной. Эм, Ником. Его зовут Ник, да. Прошло пять минут с ухода Гарри. Пять минут. Ровно. Вообще, Ник вдруг начинает ухмыляться, и подождите-ка, неужели Луи взболтнул что-то глупое? Например, произнёс вслух, как ему нравится целоваться, но целоваться с Гарри ему нравится ещё больше. Нет же? — Да, — говорит ему Ник, делая большой глоток пива. Он произносит это с такой лёгкостью. — Я старше. Но ты хочешь узнать совсем не это, верно? Луи немного ликует внутри, потому что из-за душного воздуха чёлка Ника уже теряет бывалый объём. И, эм... что? — Разве нет? То есть нет? И что же я хочу узнать? — Ты, — особой интонацией выделяет Ник слово, — хочешь узнать, спал ли я когда-нибудь с Гарри. Мой ответ: нет, — он ухмыляется, губами обхватывая горлышко бутылки. — Так что теперь можешь перестать прожигать меня взглядом со всех углов комнаты. Умница. Ладно, хорошо. Это хорошо. Это прекрасно. Значит, Ник даже понятия не имеет о том, как Гарри выглядит, когда находится в секунде от того, чтобы кончить, он не знает, как краснеют его щёки и как сбивается дыхание. Замечательно. Не столь замечательно то, что Луи, по всей видимости, так очевиден. Упс. — Не будь таким выкосо... высокомерным, — говорит он Нику. Он останавливается, чтобы сделать ещё один глоток пива, вся гостиная переливается различными цветами прожекторов, от которых в глазах рябит. Счастливая хипстерская музыка играет на весь дом, отстукивая ритм и в голове, и в животе Луи. Ник всё ещё смотрит на него со своей понимающей ухмылкой, которая Луи не особо-то и нравится. Поэтому он спрашивает: — А почему бы и нет? Ник пожимает плечами, чёрт его дери. — Стал взрослее. Он что... стал взрослее? Что? О, он говорит о возрасте. Луи спрашивал его о возрасте, точно. — Я не это имею в виду, — говорит он. — А, ты имеешь в виду меня и Хаззу? Что ж. Не то чтобы никто из нас был не прочь развлечься, но... — Ник замолкает, раздражая тем самым ещё больше. Не прочь развлечься, не прочь развлечься, что это значит? Гарри такое не нравится. Это... сколько их было, пока он снова не встретил Луи, значили ли они столько же, сколько он значил когда-то... О, чёрт. Влюблялся ли Гарри в кого-то из них? Неужели да? Господи, Луи никогда не следовало уходить от Гарри. Он должен был остаться, должен был бороться, когда Гарри стал прогонять его. Потому что они были влюблены друг в друга, и они, наверное, разобрались бы с этим, если бы были честны друг с другом. Может быть, Луи всё ещё любит Гарри. Может быть, Гарри мог бы научиться любить его снова. Но почему тогда он просто не хочет его поцеловать? Когда Ник продолжает, Луи только через несколько секунд переключает на него внимание. — Но, — говорит Ник, — у нас есть правило, которое гласит, что у нас в доме не должно быть тесных контактов ни с кем. Только если дело будет касаться настоящей любви, и честно говоря, Гарри слишком сильно цепляется за прошлое, так что просто не находит времени для кого-то нового. — Прошлое? — Луи отводит взгляд от парочки, которая обнимается в углу, руки парня медленно пролазят под её юбку. Ради бога, найдите себе комнату. И вообще, прошлое Гарри, Гарри слишком занят тем, что цепляется за своё прошлое. Они три года не видели друг друга, почти три с половиной года. Три раза по двенадцать, да плюс пять, получается... в общем, очень много месяцев, в любом случае. И в этот промежуток времени Гарри встретил кого-то. Должно быть, он встретил другого Луи, типа, не-Луи занял место Луи, и Гарри, скорее всего, так сильно влюбился в него. О Боже. — Ты не знаешь... был кто-то... — И этот кто-то — ты, придурок, — перебивает Ник. Он закатывает глаза, и это так грубо, он маленький кусок дерьма, честное слово. — Ради бога. Дружеский совет: не напивайся, чувак. Ты же хочешь остаться на ночь, да? Всё раздражение из-за Ника тут же испаряется, как только Луи слышит этот вопрос, потому что чёрт, да. Да, больше, чем что-либо. И Ник только что сказал, что всё это время Гарри не мог отпустить Луи. Что, может быть, он так же безнадёжно потерян, как и Луи. — Ага, — вздыхает Луи и встречается взглядом с Ником. Комната немного расплывается у него перед глазами, но на диване всё ещё удобно и надёжно. — Да, я действительно хочу. Хочу остаться на ночь. И, ну. Надолго. Не переехать сюда, не в этом смысле... — он качает головой, но это не помогает рассеять туман перед глазами. — С Гарри. Надолго с Гарри, настолько, насколько это возможно. — Это хорошо, — Ник откидывается на спинку дивана, в саркастичном тоне поднимая бутылку, как бы намекая на тост. — Тогда у меня есть ещё один дружеский совет: не разбей ему сердце снова. Лиам боксирует, а я намного коварнее, чем кажусь на самом деле. Он что, угрожает, хах? Луи сдерживает в себе едва появившееся раздражение... Потому что если друзья Гарри беспокоятся за него настолько, что угрожают Луи, то да. Это означает, что Гарри тоже боится — боится, что Луи снова может его ранить настолько сильно. Это означает, что если Луи захочет, то сможет окончательно одержать над ним победу. Но он больше не хочет этого. — Понял, — говорит он Нику. Должно быть, на этот раз он сказал это каким-то иным тоном, потому что за всё то время, что они говорят, взгляд Ника наконец смягчается. — Отлично. Я думаю, мы хорошо поладим, ты и я. — Надеюсь на это, — отвечает Луи. Он чокается своей бутылкой с бутылкой Ника, но тут же замирает, как только собирается выпить. Подвыпивший, он определённо больше, чем подвыпивший, а ночь долгая, и Луи не хочет провести её всю на коленях около унитаза. Не тогда, когда он может провести её в объятиях с Гарри. Он ставит бутылку на пол и встаёт, махая Нику рукой. — Прошу меня извинить. Мне нужно найти моего... — парня. Хотелось бы надеяться, что скоро он им станет. — Гарри. — У тебя всё получится, — отвечает Ник, и если его кивок головы означает какой-то намёк, то он определённо понял, что Луи собирался сказать. Это хорошо. Луи кажется, что сейчас он готов прокричать это с крыши, если сердце Гарри можно завоевать только таким способом.

***

Нет ничего замечательнее того, как Гарри всем своим телом прижимается к Луи. Они проводят руками по коже друг друга, начиная с плеч, немного замедляясь на бёдрах и заканчивая на лодыжках. Летней ночью темно и пахнет свежестью, но воздух разбавлен запахом дыма от косяков, который извилистым облаком, выдыхаемый Найлом, поднимается в небо. Обычно Луи бы не пропустил возможность покурить травки, но у него есть Гарри, Гарри, и Луи немного сходит с ума лишь от их близости. Сегодня ему не нужен никакой наркотик, чтобы забыться. По сути, он бы даже хотел быть сейчас гораздо трезвее, чтобы в полной мере насладиться этим вечером. Он опускает голову Гарри на плечо, и тот не говорит ничего против, а наоборот сдвигается, чтобы обнять одной рукой его за плечи. То, как они искренне нежны друг с другом, стоя так близко, как они говорят, склонив головы и играясь с руками друг друга, — всё это абсолютно противоположно тому, как они вели себя раньше... Чёрт, всё так изменилось. Луи хочет больше, больше, больше. Когда Гарри отклоняется назад, чтобы прислониться к перилам балкона, Луи теряет равновесие, но успевает ухватиться за его талию, выпрямляясь. Только потом он замечает, что пальцами касается обнажённой кожи Гарри, потому что его футболка задралась. Осматриваясь вокруг, он понимает, что почти никто не обращает на них внимания: музыка, наркотики и алкоголь для остальных гораздо интересней, чем два обнимающихся парня. Господи, вполне возможно, что Луи бы даже смог взять Гарри прямо здесь, на балконе, потираясь о его промежность и целуя, пока они оба не кончили бы в штаны. Но нет. Не сегодня. Сегодня этого недостаточно, не тогда, когда Луи хочет всего, абсолютно всего. Гарри всё ещё не поцеловал его. Не с того самого утра, когда они проснулись в постели Луи, не с того момента, когда они наконец разобрались со своим прошлым. Это не игра, так ведь? Гарри не играет с ним, Луи так не думает. «Я был влюблён в тебя. Я был.» Чёрт, Луи ненавидит это, у него никогда не было проблем с осознанием себя, потому что ему всегда с уверенностью удавалось завоевать чьё-то внимание. Гарри же является особенным исключением. Немного выпрямляясь, Луи оглядывается вокруг. Они сидят поодаль от той толпы, что собралась, чтобы покурить косяки, где-то неподалёку Найл наигрывает мелодию на гитаре, отголоски которой слышны и на балконе, но теперь этот звук намного тише, потому что полиция уже заходила и сделала им выговор. Конечно, жалоба на излишний шум — это немного банально, но в этом и проявляются особенности удавшейся вечеринки. — Эй, — Луи хмурится. — А где Зейн? Это действительно хороший вопрос. Обычно Зейн был в центре внимания любой компании, к которой прилагались косяки и музыка. — Кажется, уехал с Лиамом около часа назад. Говорил что-то про Железного человека? — голос Гарри звучит совершенно не впечатлённо. — На самом деле, я не особо вслушивался в его объяснения, потому что как только Лиам начинает говорить о супергероях, у меня в ушах появляются воображаемые беруши. Точно. Эти слова ставят под сомнение убеждение Луи в том, что они являются родственными душами. По всей видимости, Гарри просто нужно познакомить с Вселенной Марвел, а Луи мог бы с этим помочь. Гарри бы мог отплатить ему поцелуями и минетами, и случайным «Я люблю тебя» во время этих занятий. Да. — Вы говорили о Железном человеке? Без меня? — Луи резко выпрямляется, одной рукой придерживаясь за перила для опоры. Чёрт возьми, он растягивал одну бутылку пива на весь час, но из-за пропитанного запахом травки воздуха он всё равно немного пошатывается. Типичная реакция организма на этот запах. Он как раз собирается оттолкнуться от перил, как вдруг Гарри хватает его за запястье. — Потанцуем? И это... это определённо хорошая идея. Чёрт, да, лучшая идея, потому что Гарри, слегка улыбаясь, смотрит на Луи, и его пальцы чувствуются такими тёплыми, когда обёрнуты вокруг запястья. — Думаешь, готов отжечь по полной? — спрашивает Луи, улыбаясь в ответ. Он не хотел превратить это предложение в какой-то вызов, но так уж получилось. — О, ещё как, — уверяет его Гарри, делая голос на октаву ниже, и теперь Луи не уверен, что они всё ещё говорят о танце. Быстро пробегаясь глазами по гостиной, можно сделать вывод, что танцпол всё ещё переполнен, несмотря на поздний час. Люди столпились вместе, смешиваясь с другими, сидящими на диванах и в креслах, все из них находятся в практически одинаковом состоянии опьянения и усталости. Вечеринка удалась. Дополнительный бонус заключается в том, что если сейчас Луи начнёт путешествовать руками по телу Гарри — скажем, ещё раз познакомит их с его задницей — никто даже не заметит. Это звучит весьма заманчиво. — Ну так, — ухмыляясь, Луи запутывает свободную руку в волосах Гарри, ногтями царапая кожу головы. — Пойдём тогда. Потанцуем. — Да, пойдём, — противореча своим же словам, Гарри закрывает глаза, отзываясь на прикосновение. Когда Луи легонько дёргает его за волосы, Гарри резко открывает глаза и размыкает губы, делая прерывистый вдох. Чёрт возьми, Луи хочет его разрушить. Но в то же время хочет оставлять лёгкие поцелуи по всему его лицу, пока Гарри не захихикает и не зажмурится. Но не сейчас и не здесь. Сейчас они танцуют.

***

Выясняется, что стиль танца Гарри — это смесь беспорядочных движений с бесконечным энтузиазмом. Луи тоже может крутиться не хуже него, и он только рад это делать в течение нескольких песен, обмениваясь с Гарри широкими ухмылками. Волосы Гарри спутаны и продолжают спадать ему на глаза, так что Луи несколько раз заправляет их назад, кончиками пальцев задерживаясь на коже, покрытой румянцем. Музыка накрывает их с головой, как большое тёплое одеяло. Должно быть, кто-то переключил хипстерские песни на что-то более современное, с тяжёлыми басами и низким голосом. Этот ритм оказывается очень хорош, и Луи чувствует, как он пульсирует в его венах, животе. Когда он разворачивается к Гарри спиной, прижимаясь ближе, руки Гарри ложатся на его бёдра, притягивая ещё ближе, до невозможности близко к своему телу. Ох, ох, так гораздо лучше. Накрывая руки Гарри своими собственными, Луи откидывает голову ему на плечо и закрывает глаза, чувствуя, как тот немного изменяет ритм своих движений так, чтобы они встали в более подходящую позу. Гарри уже наполовину твердый, блять, да, этого нельзя не заметить, когда он медленными круговыми движениями трётся о задницу Луи. На них слишком много одежды, чёрт возьми. Господи, Луи действительно хочет разрушить Гарри. Хочет видеть его нуждающимся прямо на глазах у всей этой толпы, хочет, чтобы он тёрся о Луи, пока не кончит в штаны, хочет поцеловать его и позаботиться о нём. Хочет, чтобы каждый увидел, насколько сильно Гарри принадлежит Луи. Что именно Луи вызывает у него такую реакцию. «Мой, мой, мой». Это заставляет Луи толкнуться навстречу члену Гарри, который отвечает сбившимся движением бёдер. Гарри резко прижимается ещё ближе, жарко выдыхая в щёку Луи, и Господи Боже мой, такой вид реакции Гарри заставляет мышцы Луи дрожать в предвкушении. «Я сделал это, всё это для меня». — Луи, — невнятно произносит Гарри, словно он уже так близок к развязке. Его большие руки сжимают бёдра Луи, то усиливая, то ослабляя хватку с каждым движением их тел. — Лу. Луи становится интересно, наблюдают ли за ними люди. Тем не менее, он не утруждает себя тем, чтобы проверить, а продолжает держать глаза закрытыми, пока всем телом прижимается к Гарри. Он склоняет голову в сторону, чтобы Гарри мог губами исследовать его шею. Чёрт, Гарри не единственный, кто может кончить только от этого, на глазах у всех. Кто-то толкает Луи. Наверное, это случайность, но она помогает ему прийти в себя. Отстраняясь, он вслепую нащупывает руку Гарри и цепляется за неё пальцами, с силой утягивая его за спину, чтобы они смогли пробраться через толпу, всё ещё танцующую под музыку. Как только они выбираются в коридор, он резко останавливается. Дерьмо, где... Им наверх? Он понятия не имеет, где находится комната Гарри. Луи много чего не знает о нём. Но всё же он знает Гарри. Или, по крайней мере, ему кажется, что он знает. Разве не так? Когда Луи поворачивается, то видит Гарри, который стеклянным взглядом смотрит на него. Его щёки покрасневшие, дыхание сбитое, и кажется, что в этот момент он не откажет Луи ни в чём. Если не брать во внимание тот факт, что когда он запускает свободную руку в волосы Гарри и притягивает ближе для поцелуя, тот откидывает голову назад и стонет, будто ему физически больно. Какого чёрта. Луи чувствует боль в груди, поэтому он отпускает руку парня и отступает назад, сталкиваясь со стеной. Музыка всё ещё играет достаточно громко, чтобы посылать импульсы в затылок, что заставляет его повысить голос. — Почему ты, блять, просто не можешь поцеловать меня? Это какая-то грёбаная игра для тебя? Или я для тебя как тот герой из «Красотки»? Потому что ты всего меня лапаешь, и будь добр, потрудись объяснить, что всё это значит, Гарри. Гарри широко открывает глаза, затем распрямляет плечи и становится неестественно выше. — Ты только что назвал меня дешёвкой? Будто я просто шлюха, будто тебя интересует только секс... Луи перебивает его ещё до того, как Гарри успевает закончить. — Даже не смей. Всё совсем не так, понимаешь? Я хочу не просто поцелуя, и ты, блять, прекрасно знаешь, что для меня ты не просто мальчик по вызову. Ты знаешь это. Секунду они просто пялятся друг на друга, их разделяют два шага, которые сейчас можно сравнить с пустым футбольным полем. Вдруг Гарри опускает плечи и наклоняет голову вниз. Тон его голоса тихий и нерешительный: — Я не хочу целовать тебя, пока мы не будем находиться на одной и той же странице книги. Одной и той же странице? Одной и той же странице. Боже, Господи, что за глупый, невероятный и прекрасный мальчик. Луи настолько влюблён, что ему сначала требуется момент, чтобы перевести дыхание. Он начинает улыбаться ещё раньше, чем подходит к Гарри ближе, хватает его за запястье и начинает поглаживать большим пальцем то место, где чувствуется пульс. — Ну, и какую же книгу мы читаем? Пульс Гарри ускоряется от прикосновения Луи. В приглушённом свете коридора он выглядит как самая настоящая мечта, черты его лица смягчаются. — Ту, где мы могли бы быть, ну... Он затихает, когда кто-то проходит мимо них, чтобы свернуть на кухню, но Луи плевать. Честно говоря, его совершенно не волнует, кто может подслушать их разговор. — Ту книгу, где мы настоящие, — говорит он Гарри. — Типичный сюжет любовного романа, который заставит всех наших друзей закатывать глаза от того, какие мы огромные идиоты. Эта книга? Улыбка, которая появляется на лице Гарри, настолько широкая, что ему, должно быть, больно. — Да, эта книга. Именно эта. «Я был прав с самого начала, — думает Луи. — И вот что из этого вышло». — Я по-настоящему люблю тебя, к слову. Теперь поцелуй меня уже, придурок. — Чёрт, — бормочет Гарри, так мягко и трогательно. Затем он придвигается ближе, большим пальцем проводит по линии челюсти Луи и соединяет их губы в поцелуе. Это настолько горячо и хочется ближе-ближе-ближе, поэтому Луи встаёт на носочки, чтобы ответить на поцелуй, чувствуя горький вкус пива на языке Гарри. Больше, всегда больше, всё и сейчас. Мысли просачиваются в голову Луи, как камни, просачивающиеся в глубину озера. Всё всегда возвращается к Гарри. Гарри, который выдыхает Луи в рот, Гарри, которому нужно, чтобы они вместе были на одной странице книги. Наверное, в нём всё же остался небольшой след подростковой неуверенности, если он не видит, как глубоко, как безнадёжно Луи влюблён. Но действия лучше слов. Луи поворачивает голову в сторону, и Гарри наугад вновь тянется к нему за поцелуем, издавая недовольный звук. Он выглядит так, будто находится сейчас не здесь, а когда открывает глаза, взгляд оказывается совершенно затуманенным. И Луи никогда не хотел кого-то настолько сильно, что это чувство отдаётся вибрацией в груди и ощущением бабочек в животе. — Твоя комната, — приказывает Луи. — Сейчас. Я хочу немедленно быть в тебе. Гарри выдыхает и выпрямляется, кажется, некоторое время раздумывая над словами Луи. — Наверх, — он сглатывает. — Лестница, вверх по лестнице, пойдём. Я тоже тебя люблю. Он начинает подниматься по лестнице, прежде чем Луи успевает отреагировать, да и вообще осмыслить только что сказанные им слова. «Я тоже тебя люблю». Так как пальцами он всё ещё сжимает запястье Гарри, его вдруг резко тянут в сторону, но он только счастлив следовать за ним, держась за пояс его джинсов. По пути в комнату они сталкиваются с несколькими людьми, которые посылают им понимающие взгляды. Луи просто сияет изнутри, потому что Гарри, чёрт возьми, любит его. Они внезапно останавливаются перед дверью, ведущей в комнату Гарри, и Луи как раз собирается потянуть за ручку, когда тот говорит: — Нет, я закрыл её. Не хотел, чтобы посторонние... Нужно открыть её. Да, это умно и похвально, очень. Умный мальчик, причем, он мальчик Луи, что ещё лучше. Он встаёт ближе к Гарри. — Ну, и где же ключ? — Точно, эм. Ключ, — кажется, это слово застаёт Гарри врасплох. Он начинает шариться в карманах его до невозможности узких джинсов, в то время как Луи смеётся ему в плечо и опускает руку вниз, чтобы погладить задницу Гарри. Эту драгоценную, мягкую и упругую задницу. Никто не сможет обвинить Луи за такое проявление чувств, когда ему предоставляется шанс. Гарри вставляет ключ в замок немного сильнее, чем нужно, и Господи, это прекрасно — то, насколько он переполнен чувствами. Он так сильно отличается от той, контролирующей себя версии, которая отсосала Луи ночью, когда они встретились в очередной раз. Но сейчас такое поведение напоминает ему ту былую неопытность Гарри, и Луи едва удаётся справиться с желанием дотронуться, прикоснуться и держать в своих руках его тело, как это было и в то время, когда они только начали набираться опыта, такие юные и смущённые. Более четырёх лет назад. С того момента, когда они впервые довели друг друга до оргазма, прошло белее четырёх лет, и по сей день никто не сравнится с Гарри. Когда дверь открывается, Луи заталкивает Гарри в комнату и ногой захлопывает её за ними. Через толщу древесины музыку становится почти не слышно, но Луи всё ещё нутром чувствует её ритм в кровеносных сосудах, что заставляет его толкнуть Гарри к стене, не позволяя ему даже сдвинуться с места, и прикусить кожу на его шее. Гарри же отталкивает бёдра от стены и съезжает немного ниже так, чтобы их члены тёрлись друг о друга. Слишком много одежды. От соприкосновения Луи громко стонет. Гарри же, напротив, издаёт тихие, нуждающиеся вздохи каждый раз, когда Луи делает очередной толчок бёдрами. Он полностью расслаблен, пока наблюдает за Луи чуть приоткрытыми глазами, которые в темноте кажутся почти чёрными. — Ты в порядке? — спрашивает Луи. Он думал, что у него получится легко задать этот вопрос, но вместо этого, он едва может себя контролировать и задерживает дыхание. — Я... Гарри резко замолкает, когда Луи тянет его за волосы и языком проходится по впадинке между ключиц и выше. На языке чувствуется непонятный вкус соли и чего-то сладкого. Гарри откидывает голову назад, тем самым открывая больше доступа к своей шее. Луи мог бы заставить его кончить лишь от этого. Боже, это было бы так знакомо, напомнило бы им о прошлом, но... но также Луи хочет отдать всего себя ему, доставить Гарри такое удовольствие, что он не сможет даже вспомнить своё собственное имя, не сможет вспомнить ничего, кроме того, как чертовски сильно Луи хорош для него, как ему хорошо с ним. Оставляя небольшой укус на адамовом яблоке Гарри, Луи поднимает голову вверх и усиливает хватку на его волосах, втягивая в глубокий, медленный поцелуй. Кажется, они целую вечность проводят в таком положении, прижимаясь друг к другу, Гарри открыт и расслаблен. У Луи в голове мелькает куча обещаний и просьб. «Я хочу тебя так сильно, это всегда был ты, только ты, и я люблю тебя, я люблю тебя». В конечном итоге Луи удаётся оторваться от губ Гарри, чтобы произнести: — Хочу тебя трахнуть, хорошо? Быть глубоко в тебе, просто остаться в таком положении, просто... — Пожалуйста, — прерывает Гарри. — Пожалуйста, да, пожалуйста. Между ними повисает странное, тихое молчание, и время останавливается, потому что они просто продолжают смотреть друг на друга, их лица находятся совсем близко, расстояния между губами практически нет. Луи даже чувствует поток воздуха, когда Гарри выдыхает. Голос Гарри растворяется в тишине, которая их окружает. — Знаешь, я действительно хотел, чтобы ты был у меня первым. О, Боже. Он не может просто... Чёрт, он не имеет права так поступать с Луи, внезапно вываливать всё это на него и ожидать, что он и дальше будет спокойно дышать и двигаться. Луи обнимает его, сжимая талию, и вот дерьмо, Гарри хотел, чтобы он был у него первым, а Луи сказал «нет», нет, потому что думал, что Гарри было плевать. — Я так сильно хотел быть у тебя первым. Хотел, чтобы ты тоже стал моим первым парнем, — ему с трудом удаётся это сказать. — Я просто не хотел... Я думал, что ты хотел это сделать чисто из принципа, с чем я не мог согласиться. Я был так напуган тем, что ты мог распознать мои чувства. — Чёрт, Луи, — голос Гарри звучит разбито, и нет, не сейчас, поэтому Луи вовлекает Гарри в очередной поцелуй, одновременно стягивая его футболку и пятясь назад. Он надеется, что кровать находится где-то поблизости, поскольку он толком не осматривал комнату, ведь всё его внимание было сосредоточено на Гарри. — Кровать? — всё же удаётся ему спросить. — И раздевайся? Ты уже должен быть голым. — Мы должны быть голыми, — поправляет Гарри. Он протискивает руку между их телами, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию на брюках Луи, и тут же, не теряя времени, обхватывает его член через боксёры. Луи вздрагивает от прикосновения, чисто инстинктивно, прежде чем разворачивается и отходит в сторону. — Раздевайся сейчас же. Забирайся на кровать, Хаз. Хочу видеть тебя полностью готовым для меня. В какой-то момент ему кажется, что он, наверное, зашёл слишком далеко, что не следовало раздавать Гарри приказы. Но тот резко выдыхает и начинает аккуратно избавляться от одежды, сначала снимает рубашку, затем стягивает джинсы, даже не расстёгивая их. На нём нет нижнего белья, чёрт возьми. Луи подходит к нему, чтобы помочь. Собственный пульс стучит в ушах, когда Гарри плюхается на кровать, позволяя Луи стянуть джинсы вниз по его бёдрам, бесконечным ногам, ох. Луи хочет обернуть их вокруг своей талии, когда будет трахать Гарри, медленно и глубоко. Скоро. Отбрасывая носки в сторону, Луи нависает над Гарри. И есть большая вероятность того, что сейчас он выглядит глупо, воротник его футболки оттянут в сторону, её низ задрался, а джинсы полуспущены, но наверняка наполненный восхищением вздох Гарри означает, что ему абсолютно плевать. Луи ложится на него сверху, поэтому Гарри разводит бёдра в стороны, чтобы освободить место для него, вес тела Луи вдавливает Гарри в простыни. Ночной прохладный ветер из приоткрытого окна, откуда доносятся звуки музыки и разговоров, разрушая окружающую их тишину, развевает его волосы. Когда Луи засасывает нижнюю губу Гарри, слегка прикусывая её, дыхание Гарри, кажется, ускоряется вдвойне. Всё, чего хочет Луи, — разложить его на маленькие кусочки, каждым прикосновением исследовать его тело, найти те места, которые заставляют Гарри шипеть и извиваться на матрасе. На данный момент это кажется жизненной целью. Проводя одной рукой вниз по спине Луи, Гарри устраивает свою ладонь на его заднице, притягивая ниже. Через расстёгнутые брюки трение получается грубым и не совсем приятным, но Гарри всё равно делает это, нуждаясь в любом прикосновении. Луи ловит оба его запястья и удерживает, используя свою хватку, чтобы контролировать положение. — Эй, — нежно произносит он, и вау, по всей видимости, Гарри не единственный, кто уже устал терпеть. — Эй, у тебя всё есть? — Тумбочка, — отвечает Гарри. — Ящик. Когда Луи отпускает одно запястье, чтобы открыть ящик, Гарри пользуется этим шансом и просовывает руку между ними, кончиками пальцев касаясь члена Луи. Луи бьёт его по руке, голос хриплый, когда он говорит: — Подожди, не хочу кончить ещё до того, как буду в тебе. — Нет, я этого бы не хотел. Во мне, хочу, чтобы ты наполнил меня, — Гарри качает головой, волосы рассыпаются волнами по подушке, и в уголках губ появляется небольшая улыбка, а глаза сверкают в темноте, окутывающей комнату. — Хочу, чтобы ты в меня кончил. Господи Иисусе, это уже слишком, чёрт возьми. Ему следовало захватить с собой сигнальные огни и предупреждающие знаки, потому что это слишком для его психики. Луи выдыхает сквозь зубы. — Не могу. Потому что, ну, нам нужно... провериться, да? Не то чтобы я... но на всякий случай. — В понедельник сразу же съездим к врачу, — предлагает Гарри, и Луи наклоняет голову, чтобы оставить поцелуй у него на щеке. — Идёт. Наверное, сейчас им должно быть неловко, но это не так. Вместо этого, они оба замирают и с улыбкой смотрят друг на друга, стараясь в темноте разглядеть хоть что-то. Так оно и должно быть, да? Это особенные, настоящие отношения, и Луи даже ни с кем не был в постели с тех пор, как появился Гарри, и он также думает, что Гарри тоже ни с кем не был, но... Так и должно быть. Гарри первый нарушает эту маленькую паузу. — Так ты теперь мой, да? Теперь я могу прожигать взглядом каждого посетителя, который посмеет тронуть тебя за задницу? «Я так тебя люблю», — думает Луи. Он опускает голову, стараясь скрыть свою улыбку, уткнувшись Гарри в грудь, и чувствуя его сердцебиение. — Это плохо повлияет на клиентуру. — Да мне плевать, — весело отвечает Гарри. — Мы наоборот можем улучшить наш бизнес, если предоставим людям такое зрелище, да? — он чуть сдвигается, закидывая одну ногу на бедро Луи, притягивая ближе, их члены соприкасаются друг с другом, и преградой между ними является лишь тонкая ткань боксёров Луи. — И то верно, — Луи проводит языком по соску, и Гарри дрожит. Он поднимает голову и да, чёрт, ему ведь нужно достать смазку и презервативы. Потянувшись вперёд, он чувствует рукой что-то похожее на книгу в кожаном переплёте, может быть, дневник, прежде чем нащупывает пальцами знакомую бутылочку и пакетик из фольги. Сделано. Первым делом он снимает оставшуюся одежду, потом уже начинает тщательно подготавливать Гарри, растягивая этот блаженный момент, пока тот не начинает дрожать от приближающейся развязки, которую пытается оттянуть всеми силами, и бессвязно повторяет, что он готов: «Давай же, Лу, хочу тебя прямо сейчас, хочу тебя в себе, сейчас, сейчас, сейчас». Луи же наоборот начинает двигать пальцами медленнее и усмехается, пока оставляет засосы на чувствительной внутренней стороне бёдер Гарри, настолько близко, что чувствует мускусный запах его возбуждения. Когда дело доходит до трёх пальцев, Гарри накрывает глаза рукой, громко всхлипывая каждый раз, когда Луи сгибает своё запястье. Сейчас он кажется таким разрушенным. Когда Луи обхватывает губами лишь головку его члена, слизывая выступившую смазку, Гарри пытается получить ещё больше, толкается бёдрами вверх, но Луи останавливает его, положив ладонь на низ живота. Каждый раз, когда Луи проводит языком по члену, он чувствует, как напрягаются мышцы Гарри от прикосновений. Когда Луи отстраняется, Гарри издаёт полный разочарования звук. Тусклое сияние приближающегося рассвета делает заметными бисеринки пота, собравшиеся на его лбу, и Луи придвигается ближе, соприкасаясь с ним обнажённой кожей. Липкими от смазки пальцами он запутывается в волосах Гарри. Словно оставляет очередной свой след на его теле. — Эй, — шепчет он, и Гарри открывает глаза. — Детка, эй. Ты готов для меня? — Это, — Гарри сглатывает, — риторический вопрос? Я готов уже как несколько часов, чёрт возьми. Просто хочу тебя во мне. — Да, хочу быть в тебе, — вместе с этим Луи притягивает его в глубокий поцелуй, губы влажно скользят, пока их перевозбуждённые члены прижимаются друг к другу. И этого достаточно, чтобы вдоль всего позвоночника Луи прошлись искры. Чёрт, ему так нужно быть в Гарри, он хочет его прямо сейчас, хочет его всегда. Нехотя, он отстраняется, чтобы привстать, но не может в полной мере перестать касаться Гарри, и говорит: — Перевернись на живот, детка. Гарри тут же слушается, без колебаний переворачиваясь на живот, и растягивается на белых простынях. Он такой красивый, такой красивый, и Луи проводит рукой вниз по изгибам его спины, любуясь тем, как между лопатками залегла тень, и ямочками на спине, медленно переводя взгляд на изгибы его задницы. Кладя голову на скрещенные руки, Гарри поворачивается и наблюдает за Луи затуманенным, доверчивым взглядом, выглядя таким спокойным и довольным, что Луи не сдерживается и наклоняется для ещё одного поцелуя. Наощупь он вытирает пальцы о простыни и открывает упаковку презерватива, натягивая его на член. И впервые дотронувшись до себя за такое долгое время, осознаёт, насколько близок он к разрядке, лишь от этого, лишь от такого отзывчивого и послушного поведения Гарри. Пальцами обхватывая основание члена, он удобнее устраивается за спиной Гарри и медленно входит, рукой придерживая его за спину, когда тот пытается оттолкнуться от матраса и ускорить проникновение. Нет. Не сегодня. У них ещё будут моменты, когда их секс будет бурным и жёстким, когда они подразнят друг друга в клубе, может быть, или во время их обеденного перерыва в баре. Во время свиданий в библиотеке. Будет очень много возможностей, но именно сегодня Луи хочет сделать всё особенным. Как только он входит полностью, то опускается вниз, почти касаясь спины Гарри. Теперь нужно собраться с силами, так что он оставляет влажный поцелуй на затылке Гарри, а затем зарывается носом в его волосы. Господи, это... чёрт. Узко и идеально, чувствуется жар, отчего у Луи под веками вспыхивают яркие блики. — Люблю тебя, — едва разборчиво шепчет он, но Гарри снова поворачивает голову, чтобы поцеловать его. Угол неудобный, но они пытаются поцеловаться должным образом. Луи уверен, что ему никогда не надоест делать это. Он начинает движения с небольших, едва ощутимых, но постепенно увеличивающихся толчков бёдер, почти полностью выходя и медленно входя на всю длину. Гарри выгибает спину навстречу его толчкам, но рукой и весом тела Луи он остаётся всё ещё прижат к матрасу, так что в таком положении он зря старается. Он может только издавать короткие, прерывистые вздохи. Очень приятное трение. Луи без предупреждения выходит и резко входит настолько глубоко, насколько это возможно, замирая. Выдох Гарри превращается в тихий стон. Он вновь начинает отталкиваться от матраса, не задавая особо никакого определённого ритма, а Луи требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя от обволакивающего его тепла и начать принимать каждый маленький толчок его бёдер, который посылает искры по всему телу. Он меняет темп, теперь уже двигая бёдрами по кругу, медленно, медленно и медленно, чувствуя удовольствие, разливающееся по всему телу. Луи прижимается губами к плечу Гарри. — Ты близко? — спрашивает он, звук его голоса заглушается кожей Гарри. Вместо ответа, Гарри вытягивает одну руку, чтобы переплести их пальцы вместе, сжимая до побеления костяшек. Его вторую руку Луи отпускает, теперь уже опуская ладонь на изгиб плеча и шеи, большим пальцем упираясь в затылок. Гарри кончает с надрывистым вздохом. Он сразу же падает на матрас, и Луи понимает, что ему будет достаточно нескольких быстрых и мощных толчков, чтобы кончить вслед за Гарри. В глазах мутнеет, а внизу живота собирается узел. Он просто хочет... всё, абсолютно всё, он хочет и пометить, и приласкать, и позаботиться, хочет, чтобы все знали — Гарри принадлежит ему. И он тоже принадлежит Гарри. Господи, каким образом это всё произошло так быстро? Но ведь это Гарри. Это Гарри, и никому, кроме него, никогда не удавалось завладеть Луи. Он со сбитым дыханием выходит из Гарри, снимает презерватив и устраивается на его бёдрах. Несколько надрывных движений рукой, и туман перед его глазами рассеивается, он чувствует свой приближающийся оргазм, пока Гарри смотрит на него полуприкрытыми глазами, сонный и довольный, он поворачивает голову в его сторону. — Давай, — бормочет он. — Ну же, люблю тебя. Наслаждение затуманивает сознание. Луи изливается в собственный кулак и на спину Гарри, вздрагивая от сокращающихся мышц, гравитация тянет его вниз. Через приоткрытые веки, тяжело дыша, он осматривает результат содеянного. Слабый свет, просачивающийся через окно, освещает белёсые полосы, придавая им оттенок перламутра, и, ох, Боже, может быть, Луи не должен находить это горячим, и вообще ненормально, что его член слабо дёргается при виде этого, но... К чёрту, это, блять, может и должно быть нормальным. Гарри принадлежит ему. — Ты только что кончил на меня? — хриплый тон голоса Гарри звучит сонным и чертовски разрушенным. — Ну конечно, — удаётся сказать Луи. — На тебе смотрится красиво. Гарри издаёт слабый смех, и Луи кое-как удаётся прийти в себя, чтобы слезть с Гарри, опускаясь на простыни рядом с ним. Они лежат близко и просто смотрят друг на друга, улыбаясь, цвет радужки каждого проясняется, когда новый день осветляет восточный край неба. Между ними тишина, словно мир задерживает дыхание, и когда вообще выключили музыку? Луи не помнит. — Наверное, нам следует сходить в душ, — наконец говорит Гарри, в голосе отчётливо слышится нежелание. Луи проводит рукой вниз по его спине, собирая пальцами вязкую жидкость. Чёрт, он так доволен собой. — Сначала поспим, а завтра примем ленивый душ вместе? Тебе всё равно придётся сменить простыни, так что нет особо никакой разницы. Когда Гарри усмехается, в уголках его глаз появляются морщинки. — Ну, ладно. — Отлично. Люблю, когда делают по-моему, — приподнимаясь на локтях, чтобы вытянуть из-под них одеяло, Луи пододвигается к Гарри. — Если будешь спать на стороне с влажным пятном, я завтра отсосу тебе в душе. — Или, — отвечает Гарри. — Мы просто обнимемся очень, очень близко, поэтому можем спать оба под сухой стороной одеяла. И ты всё ещё сможешь отсосать завтра мне в душе. Хах, компромисс. Что ж, идти на компромисс очень важно в отношениях, по крайней мере, Луи об этом слышал. В отношениях. — Что смешного? — спрашивает Гарри, и ох, ладно, кажется, Луи начал улыбаться как идиот при слове «отношения», Гарри теперь его парень. — Ничего, — говорит Луи. Но через секунду, противореча своим же словам, прижимается ближе, снижая голос до шёпота. — Эй, так теперь ты официально мой парень? Сразу предупреждаю: я буду в открытую показывать это всеми возможными способами. Обнимать тебя на глазах у всех, держать тебя за руку и водить на свидания. Гарри ярко улыбается. — Сразу предупреждаю: я руками и ногами «за».

***

Они засыпают, крепко обнимая друг друга, и просыпаются точно так же, чувствуя себя просто отвратительно из-за липкости и пота. Но кому какая разница, так что они просто идут и смывают всю грязь в душе, лаская друг друга руками и наслаждаясь поцелуями, вода всё льётся на них из душа, пока один из приятелей Гарри не стучит в дверь ванной. Они перебираются обратно в комнату с покрасневшими щеками и влажными волосами, и Луи решает взять одежду у Гарри. Полуголые, они валятся на кровать, чтобы снова заняться сексом. К тому времени, как Луи и Гарри спускаются на кухню, в доме стоит тишина и не видно ни одной живой души. Игнорируя тот факт, что уже наступил день, Гарри готовит для них завтрак, одетый всего лишь в шорты, низко сидящие у него на талии. И вообще-то это очень отвлекает, поэтому Луи приходится несколько раз упомянуть о соответствующей одежде для этого помещения и пригрозить облить его горячим маслом. Не обращая внимания на возмущения Луи, Гарри продолжает поворачиваться для нежных, ласковых поцелуев, в то время как Луи пытается серьёзно обсудить с ним все те вещи, которые они могли бы сделать на свиданиях. «Серьёзно, Стайлс, не мог бы ты сосредоточиться на таком важном вопросе? Я тут не один решаю. Процесс мышления отнимает очень много сил, а ты совершенно не помогаешь. Достань ручку, сделай несколько заметок, нам нужно составить список «за» и «против»». Они всё ещё завтракают яичницей с беконом, когда Лиам неожиданно заходит на кухню, а Зейн плетётся за ним. На шее Лиама отчетливо виднеется засос. — Ах ты маленький шалун, — восклицает Луи, указывая пальцем на Зейна. Зейн медленно поднимает одну бровь и переводит взгляд на Гарри. На котором, ладно, тоже виднеется несколько красных отметин, образующих дорожку вниз по груди. Тут он его подловил. Но. — Гарри теперь мой парень, вообще-то. Я просто выполнял свои брачные обязанности, — Луи отмахивается рукой, пока Гарри, усмехаясь, с нежностью во взгляде наблюдает за ним. — Или что-то типа этого. — А кто сказал, что я не встречаюсь с Лиамом? — спрашивает Зейн. Лиам останавливается перед холодильником, поворачивая голову в их направлении. — Уже? Я думал, нам придётся пройти через пучину драмы, полного ненависти секса и непонимания, чтобы построить отношения? — Мы вообще-то всё слышим, знаешь, — громко заявляет Луи. Под столом он подталкивает колено Гарри. — Кому как, — отвечает Зейн Лиаму. — Не всем нужна драма и прочая чепуха. Да? Лиам неясно пожимает плечами, его глаза чуть ли не светятся. — Наверное. Если ты признаешь, что Бэтмен лучше Зелёного Фонаря. Уоу, Лиам ведёт опасную игру, Луи не хотелось бы признавать, но он впечатлён. Затем Гарри наклоняется, чтобы втянуть его в ещё один поцелуй — не то чтобы Луи приходится уговаривать — но таким путём отвлечения Луи прослушивает ответ Зейна. Наверное, это должно смущать, то, как простой поцелуй может отвлечь Луи от обсуждения супергероев, но... Но это Гарри, и Луи даже не думает смущаться подобным вещам, если речь заходит о нём. Когда Луи снова обращает взгляд на Лиама и Зейна, те уже делят один стакан сока на двоих, что означает, они всё же сошлись во мнениях. — Мне больше нравится Женщина-кошка, — произносит Гарри так, чтобы смог услышать только Луи, и... Женщина-кошка. Женщина-кошка? Медленно, очень медленно, Луи поворачивает голову в его сторону. Он старается сделать своё выражение лица абсолютно невозмутимым, а тон голоса низким и холодным. — Я тебя бросаю. Гарри искренне и громко смеётся.

***

По никому не известным причинам, кроме него самого, Гарри умудряется споткнуться о собственные ноги на абсолютно ровном полу. Луи смеётся и называет его детёнышем жирафа с глазами как у лани, затем помогает ему вытереть пролитые на пол напитки. Их руки сталкиваются несколько раз. Когда это происходит в третий раз, Луи на глазах у всех, посреди бара, притягивает его для поцелуя.

***

Когда Луи впервые встречается с Джеммой, она ударяет его кулаком в живот, что было не так уж и больно. Она также отказывается с ним поговорить, отказывается даже смотреть на него в течение десяти минут, что гораздо больше причиняет боль. Но, собираясь уходить, она щёлкает его по уху. Когда он встречается с ней во второй раз, она притягивает его в объятия и угрожает отрезать член, если он снова причинит боль её младшему брату. К слову, было гораздо больше жутких угроз о том, что она сделает с его расчленёнными частями тела, но в целом Луи надеется, что теперь они помирились. С мамой Гарри всё по-другому. Особенно... особенно потому, что Гарри посчитал не обязательным сообщить ей, что на её свадьбу прибудет не один. Луи узнаёт об этом на пути в Холмс Чапел, когда они уже как пятнадцать минут в дороге. Реагирует он как любой нормальный человек: сворачивает на обочину и выключает двигатель. — Всё будет хорошо, — уверяет его Гарри, сидя на пассажирском сиденье с широко раскрытыми глазами, и хорошо? Всё будет хорошо? Нет, чёрт возьми. Это будет настоящая катастрофа. Луи думал... Когда Гарри сказал ему, что его мама с нетерпением ждёт с ним встречи и она очень рада, что Гарри наконец нашёл того, кто ему по-настоящему нравится и с кем он готов создать семью, сыграть свадьбу... Честно говоря, Луи предполагал, Энн была полностью осведомлена, что этот кто-то был Луи. Чёрт. Он выбирается из машины и прислоняется к дверце. Всё кажется таким знакомым, и запах знакомый, и звук знакомый. Когда он закрывает глаза, отдалённый гул трактора будто вибрирует в его голове. Слыша тихие шаги Гарри рядом, Луи стонет: — Гарри, — жалобно произносит он. — Что, если всё пройдёт ужасно? Что, если твоя мама подумает... — Она не подумает так, — тихо, но с уверенностью в голосе перебивает его Гарри. — Всё будет хорошо, честно. Моя мама никогда тебя не винила, слышишь? Больше всего она считала виноватым отца. Всё будет хорошо. Луи глубоко вдыхает свежий воздух поздней осени, за которой уже следует приближение зимы. А ведь в машине теплее. — Там будут люди, которые во всём винили мою семью. — Ну, и к чёрту их, — Гарри оборачивает руки вокруг Луи и оставляет влажный, долгий поцелуй на его скуле. — Я серьёзно. У тебя есть Джемма, ты же знаешь. И конечно, у тебя есть я. Поскольку он по своей натуре очень странный, он начинает напевать мелодию. «Они говорят, что мы молоды и не знаем, что мы поймём, когда подрастём. Но у меня есть ты, детка» ¹. Луи, сам того не осознавая, начинает улыбаться, и затем Гарри его целует. Он легко раскрывает рот, позволяя Гарри себя целовать, целовать и целовать. Как выясняется позже, Гарри оказывается прав: Энн долго смотрит на Луи, затем коротко переводит взгляд на Гарри, стоящего около него на пороге, пальцы которого переплетены с пальцами Луи. Когда она возвращает своё внимание на Луи, то улыбается. — Очень рада видеть тебя снова Луи, — говорит она ему. — Знаешь, немного соскучилась по твоему голосу за столом, когда ты пытался всех убедить, что морковь превосходит все остальные виды овощей. — Ну, — Луи прочищает горло и сглатывает, прежде чем улыбается ей в ответ. — Теперь я учусь на юридическом, так что в будущем у вас не получится как-то опровергнуть моё мнение. Энн неожиданно притягивает его в крепкие объятия. Это особенность семьи Стайлс. — Добро пожаловать обратно в семью, — шепчет она ему на ухо. Чуть позже Луи не плачется Гарри в футболку насчёт этого. Вовсе нет. Точно так же они навещают семью Луи после обеда, и Гарри попадает в то же неловкое положение. Ах, сладкий вкус мести. Гарри немного смущён и заикается, когда отвечает на многочисленные вопросы Джей. Когда она просит его передать привет Энн и пожелать ей всего наилучшего, у Луи зарождается в голове гениальная идея, он достаёт телефон и просит, чтобы его мама поступила мужественно и сделала это по-взрослому, чёрт возьми. Энн принимает звонок, глубоко вздыхая, и телефон возвращается к Луи только спустя час. Джей начинает собираться на свадьбу вместе с ними.

***

Церемония действительно потрясающая, всё проходит гладко и хорошо, декораций и украшений в меру, а еда и напитки просто замечательные, и ко всему этому прилагается живая музыка. Так как Гарри настолько взволнован перед своей речью, что его просто может вырвать, Луи затаскивает его в кабинку туалета и спасает, одной рукой двигая по члену, а второй закрывая рот. Конечно, это рискованно, но Луи вполне хорошо выполняет свою задумку. Парень он и есть парень. Это определённо помогает справиться с нервами, и даже если Гарри приходится произносить свою речь со стеклянными глазами и лёгким румянцем на щеках, то, эй, все слишком опьянены шампанским, чтобы заметить это, а Джемма может ухмыляться сколько её душе угодно. — Я хочу примерно так же, — говорит Гарри Луи чуть позже, время близится к полуночи. Его голос настолько мягок и тих, что его едва можно расслышать из-за начинающей играть песни Аббы. Звук немного заглушается, когда они садятся под стол, по очереди делая глоток вина из бутылки. Гарри красивый, очень красивый, черты его лица слабо освещаются лампой, свет которой просачивается через скатерть стола, и Луи хочет оставить его себе навсегда. И потом ещё на немного. Да, пожалуйста, и сверху положить вишенку. — Хочешь пожениться прямо сейчас? — спрашивает Луи. — Потому что я, наверное, смог бы сейчас смастерить самодельные кольца. Тут есть где-нибудь пустые банки от пива? — Может быть, не прямо сейчас, — Гарри усмехается, затем поворачивается боком, чтобы положить голову на плечо Луи. Его тёплое дыхание щекочет кожу. — Просто знай. Когда-нибудь. В смысле, мы же ещё так молоды. — Но даже если мы так молоды... — Луи оборачивает руку вокруг талии Гарри и спиной откидывается на ножку стола, носом зарываясь в его волосы. Они приятно пахнут, вот почему он так делает, да и они сейчас находятся под столом, что похоже на тот домик из одеял, который все так любили строить в детстве, так что никто этого не заметит. — Ну, да. Мы молоды, но не настолько, чтобы не знать, через что мы прошли, да? — Через многое, — отвечает Гарри. — Я хочу сказать, что люблю тебя уже очень давно, знаешь. Если сложить всё. И тогда и сейчас. Или, что-то в этом роде. Может быть, я никогда и не прекращал любить. — Может быть, — отвечает Луи. Он думает, что, вероятно, это так. Гарри прижимается ближе к Луи, сонный и расслабленный. Больше они не говорят так много, просто сидят близко и наслаждаются уединением в их небольшом укрытии, допивая остатки вина из бутылки. Гарри, по всей видимости, теряется в своих собственных мыслях, он неосознанно улыбается самому себе и время от времени оставляет поцелуи на плече Луи. Поэтому Луи начинает думать над планом. Теперь, когда он знает, что Гарри ответит «да», ему нужно хорошенько постараться, чтобы придумать идеальное место для предложения. Например, прыжки с парашютом. Да, это было бы потрясающе. Или. Или! Отправиться вместе с Гарри в Париж на выходные, ах, l’amour, le baguette, la... что-то там ещё. Возможно — скорее всего — Луи мог бы даже выйти за рамки своих способностей и приготовить полноценный ужин. Так много вариантов, действительно... как ему выбрать всего один? Но он может пока не торопиться с выбором. У него ещё много времени, чтобы обдумать всё тщательно. — Последний глоток, — говорит он, затем опустошает бутылку, сжимает руку на талии Гарри, и притягивает его к себе на колени. Он раскрывает губы Гарри, чтобы поделиться с ним вкусом. В конце концов, делиться — значит заботиться. Так что, да. Точно. Церемония потрясающая, и Луи поднимает настроение мысль о предстоящей брачной ночи, даже если технически, женится не он. С тёплым и счастливым Гарри в своих руках Луи по-настоящему доволен всем... и последними месяцами этого года, конечно же, и всей его жизнью. Должно быть, он выпил слишком много вина. Но всё нормально, потому что на свадьбе и нужно напиваться, независимо от того, ваша она или нет. Луи учтёт это в будущем.