Глава 8
20 октября 2016 г., 06:06
***
Люк действительно выходит за нами, но меня спасает Рейна, окликнув парня с противоположного конца коридора. И если мои подруги начинают ворчать, ругая Рейну, которая, по их мнению, появилась в ненужный момент, я испытываю огромное облегчение и мысленно благодарю директрису. — Возвращайтесь, к ребятам. Я, правда, устала. Кое-как отвязавшись от девчонок, я скрываюсь за поворотом, а пройдя пару классов, ускоряюсь и в приличном темпе бегу к общежитию, надеясь, что Рейна надолго задержит Люка и он не станет меня догонять. Не хочу больше говорить, не хочу что-то объяснять. И у меня передоз общения. Я за весь год так не общалась как последнюю неделю, а это хороший удар по нервам и психике. Оказавшись в комнате, чувствую себя в относительной безопасности, и понуро падаю на кровать, свернувшись клубочком. Меня снова поглощают воспоминания о Джейсоне, тоска по дому, обида на родителей, жалость к себе. Но слез нет, они душат изнутри, печаль не хочет быть выплаканной. Спустя пару часов заставляю себя встать и подготовиться к литературе. А после этого смываю макияж и переодеваюсь в пижаму. Сплю тревожно. Мне снятся те мальчик и девочка, которых я встретила в столовой: они играют на какой-то цветочной поляне, улыбаясь, и звонко смеясь, а потом мальчишка предлагает девчонке поиграть в догонялки. — Догони меня! — кричит он и срывается с места. Я вижу, как девчонка бежит за ним, сначала смеясь, а потом, когда понимает, что мальчик отдаляется все больше и больше, уже с тревогой и страхом в глазах. После этого она в слезах кричит ему: «Подожди!» несколько раз, но он не слышит. Он бежит быстрее, не оборачиваясь, не останавливаясь. Когда девчонка падает на траву, я словно переселяюсь в ее тело и вижу все ее глазами. Поэтому, когда передо мной возникает лицо Джейсона, я немею. — Догони меня, Аннабет, — с печалью в голосе говорит Джейсон, отчего я начинаю рыдать. Мой Джейсон. Он здесь! — Джейсон! Я тяну к нему дрожащие руки, но он ускользает и теперь стоит дальше, чем был до этого. — Догони меня, Аннабет! — уже отчаянней кричит Джейсон и мне приходится подняться на ноги, которые не хотят держать меня, и я снова оседаю на землю. — Догони меня, Аннабет!!! — истошно кричит Джейсон, тоже падая на колени. — Джейсон!!! Джейсон!!! Я захлебываюсь в рыданиях, отчаянно протягивая к нему руки. И когда лицо Джейсона снова оказывается передо мной, он еле слышно говорит мне только одну фразу: — Не дай мне убежать, Аннабет, не дай себе отпустить меня… Просыпаюсь вся в слезах и, с бешенным пульсом, срываюсь с кровати и распахиваю окно, оседая на полу. — Джейсон… Меня душат слезы и отчаянье, я не могу нормально дышать, меня всю трясет. Стараясь глубоко вдыхать холодный ночной воздух, как можно сильнее сжимаю себя руками, чтобы боль отступила. — Джейсон … Когда я успокаиваюсь и могу не переживать, что может случиться приступ, я отползаю к своему чемодану и достаю аптечку. Выпив успокоительное, возвращаюсь в кровать, так и не закрыв окно в комнате. Холодный воздух наполняет душную комнату и постепенно уносит из нее страх. Лежа под одеялом, я не смыкаю глаз до самого утра. Поэтому, перестав мучить себя, поднимаюсь с кровати, в пустой ванной комнате принимаю холодный душ, и, переодевшись в свою спортивную форму, делаю конский хвост, после чего выхожу из комнаты. В школе тихо, все еще спят в отличие от меня, поэтому, ни с кем не столкнувшись, выхожу на улицу и, выйдя на тропинку, по которой мы шли к стадиону, принимаюсь бежать. «Десять, одиннадцать … двадцать три…тридцать…» Я пробегаю стадион и бегу дальше по асфальтовой дорожке, все дальше и дальше от школы. На улице тихо, свежо, спокойно. Я убегаю все дальше, нахожу новые тропинки, бегу по ним, не переживая, что потеряюсь или заблужусь. Мои мысли занимает другое. Джейсон. Эти приступы начались сразу после того, как он ушел из нашей жизни. В совокупности с ночными кошмарами, затяжной депрессией и походами к психологу, я получила и проблемы с нервной системой. Я всегда была девочкой впечатлительной, не смотря на внешний облик самодостаточной и уверенной девушки. Поэтому то, что пришлось нам всем пережить — едва не сломило меня. Я не могла смотреть, как отпускают его родители и знакомые, с какой халатностью они вычеркивают его из своих сердец, в то время как я не могу этого сделать. Все в моей жизни изменилось. Меня больше не было кому защищать, меня никто не слушал и не слышал, и я в буквальном смысле осталась одна. Обида на Джейсона тоже имела место быть, я любила его всем сердцем, но не могла простить ему его поступок. Как бы я не любила его, как бы не скучала и не мучилась, я не понимала, как он мог так поступить с нами. Со мной. И все эти чувства обостряли мою склонность к паническим атакам. Психолог называет это последствиями стресса и глубокого погружения в себя, вместо того, чтобы бороться с эмоциями. Мне было 14, я была домашней девочкой, никогда не разочаровывающей родителей. Примерной ученицей, и, черт возьми, я была счастливой. А потом… никто не встал у меня на пути, когда мне нужно было ухватиться за кого-то более сильного, за чью-то поддержку. «Сто пять, сто шесть, сто семь…» Пробегаю по узкой тропинке, уворачиваясь от веток деревьев, чтобы не поцарапаться и не зацепиться. Вскоре выбегаю на широкую тропу, через могучие сосны и ели. Нет, никто не помог мне тогда. Да, меня пришлось отправить к психологу, но я с ним стала разговаривать далеко не сразу. В одиночку я не справлялась с тем, что произошло, и мне кажется, никогда и не справлюсь. Я все еще ищу его в толпе, хватаюсь за любую возможность, чтобы вспомнить его, ругаюсь с родителями и его бывшими друзьями, когда вижу в их глазах по отношению к нему темную пропасть из горькой обиды и разочарования. Его все отпустили. Все. Кроме меня. Выбегаю на асфальтированную дорожку и останавливаюсь, чтобы перевести дух. Бег всегда успокаивал меня, а в такие моменты печали и ностальгии, он был и вовсе моим лекарством. Возможно, я просто убегала от проблем, не знаю. — Что ты наделал Джейсон … — выдыхаю я, и, сжав кулаки, медленно вдыхаю и выдыхаю прохладу утреннего воздуха. Взглянув на часы, понимаю, что у меня еще много времени и я успею принять душ и прибраться в комнате, поэтому не торопясь бегу в сторону школы. Погрузившись в собственные мысли и асфальт под ногами, настолько абстрагируюсь от всех звуков в лесу, что когда мне кто-то преграждает путь, выбежав передо мной, так пугаюсь, что дернувшись в сторону от него, спотыкаюсь о собственные ноги и падаю на землю. — Твою мать! — бурчит кто-то и почти сразу передо мной возникает хмурое лицо Перси. — Ты как? — Охренел! — ору я, пытаясь подняться с земли. Сердце клокочет как сумасшедшее и я готова убить этого парня! — Я думал, ты меня слышишь! Кто же знал, что ты ничего вокруг себя не замечаешь! — ворчит Перси, помогая мне подняться, хотя я зло отталкиваю его от себя. — Сама встану! Парень закатывает глаза и недовольно поджимает губы. — Да, пожалуйста. Я встаю на ноги и отряхиваю штаны от пыли и земли, попутно обзывая Перси нехорошими словами. Когда выпрямляюсь и в полный рост встаю перед ним, парень хмуро складывает руки на груди. Я только сейчас замечаю, что он в спортивных штанах и напульсниках, весь вспотевший и злой. Наверняка парень тоже был на пробежке, и мы просто пересеклись в этом месте. Странно, что я не слышала его, но теперь виноватой себя чувствую именно я. Напала на парня, хотя он вовсе не собирался меня пугать. Так как стук сердца перестает оглушать меня, я виновато развожу руки в сторону, глядя как зло он щурит глаза. — Ты меня чертовски напугал, Перси. У меня была паршивая ночь и поэтому я вся на нервах, извини. Сорвалась. Опускаю взгляд на его мокрую футболку и непроизвольно оцениваю телосложение парня. Очень спортивный. Мышцы под его футболкой отчетливо проступали, и я даю двести баксов, что у него кубики на животе. Перси был выше меня, и в этой своей напряженной позе казался еще старше, отчего я чувствовала себя совсем маленькой девчонкой. Вся школа говорит о том, что вы с Джексоном трахались сразу после завтрака. Так может, поговорим об этом? Что тебе скрывать, давай расскажи нам как он тебе. Слова Дрю проскакивают в моей голове как бегущая строка в телевизоре, но этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя неловко и краснеть от непрошеного смущения. — Ладно, проехали, — уже спокойней говорит парень, взъерошив свои волосы. — Побежим до школы вместе или хочешь, ну, не знаю, побыть одна? Перевожу взгляд с Перси на дорогу к школе. Наверно глупо бежать в одну сторону, игнорируя друг друга, ведь, по сути, нам с ним в одну сторону и мы вроде как из одной компании. Глупо избегать общения с ним, оно неизбежно. Да и теперь, когда я наконец-то вырвалась из своих раздумий, я перестала чувствовать себя в этом лесу в безопасности. Среди этих зарослей и гнетущей тишины мне уже не было спокойно, наоборот, теперь я вспомнила все ужасные истории, которые рассказывают детям в лагере о таких лесах и одиноко бегущих детях. Понятное дело, теперь мне не хотелось остаться здесь одной. Я и так далеко забежала. Перси выдерживает мое молчание, видя, как работают механизмы у меня в голове. — Пошли вместе, — говорю я, после того, как еще раз осмотрела местность. — Только я уже выдохлась и наверно буду тормозить тебя. Перси фыркает и пропускает меня, когда я снова вступаю на асфальт. — Давай просто прогуляемся. Пару шагов мы проделываем в тишине, но потом парень все-таки спрашивает: — Не страшно бегать в пять утра одной по местности, которую не знаешь? Перси для меня парень непонятный, поэтому я не могу сказать спрашивает он это, чтобы дать мне понять какая я идиотка, или он спрашивает просто из любопытства. — Я не думала об этом, пока ты не напугал меня. Перси хмыкает и проводит рукой по своим волосам, отчего они начинают торчать в разные стороны. — Я же говорю, думал, ты меня слышишь, просто делаешь вид, что не видишь. Я не собирался тебя пугать. Удивленно вскидываю брови и поворачиваюсь к парню лицом. — Даже не буду спрашивать, почему ты думаешь, что я могла так сделать. Перси вытирает пот со лба и, глядя на дорогу, небрежно припоминает мне инцидент с Дрю. — Давай просто забудем об этом. Перси соглашается и меняет тему. — Почему у тебя была паршивая ночь? Ну, потому что у меня паршивая жизнь? — Всю ночь снились кошмары, — отвечаю я, распуская хвост, чтобы все выбившиеся из него пряди снова уложить в аккуратный хвостик. Перси тактично молчит, и я начинаю спрашивать его, давно ли он бегает. — Почти каждое утро. А ты? — Раньше бегала два раза в день, утром и вечером. А сейчас по мере желания или после кошмаров, когда нужно отвлечься. — Здесь лучше не бегать после ужина. Бегай только по утрам, если снова возникнет желание. Я удивленно поворачиваюсь к хмурому Перси. — Почему? Парень спокойно пожимает плечами. — Это лес, Аннабет, а после ужина темнеет быстро, здесь легко заблудиться или перепугаться чего-нибудь. Вечером разрешается бегать только по стадиону. И кстати, это написано в руководстве, которое, судя по всему, ты прочитала на «отвали». Я прав? Перси посылает мне насмешливый взгляд, и я закатываю глаза. Черт бы побрал эти правила. — Я обязательно перечитаю его еще раз. Перси фыркает, и мы выходим к школе. Я вспоминаю, что понятия не имею, где здесь мужское общежитие, поэтому спрашиваю об этом Перси. Парень указывает рукой на примыкающее здание к нашему общежитию. — Ого, так близко. Я думала, вас отселили дальше. Что за фигня, я думала, они живут в здании напротив. А получается они не так уж и далеко от девочек. Перси искренне смеется и смотрит на меня как на наивную дурочку. — Это не каменный век, Аннабет, и мы предпочитаем не нарушать дисциплину и соблюдать комендантский час. Ага, как же. Мою иронически выгнутую бровь Перси встречает с ухмылкой. — А где твоя комната? На каком этаже? Мы останавливаемся у моего общежития, и Перси показывает на окно своей комнаты, предусмотрительно повернув меня за плечи. В этот момент я чувствую, что совсем не против, когда он касается меня. Это так же приятно, как когда меня касался Люк. Конечно, эту ужасную мысль я сразу выкинула из головы куда подальше. — Я тоже на пятом этаже, — говорю я, показывая на свое окно. Перси снова взъерошивает свои волосы и с какой-то застенчивой улыбкой сообщает: — Это окно Хейзел. Твое с левой стороны рядом с ним. Я встречаю его комментарий с усмешкой. — Я что, по-твоему, не знаю, где мое окно? Под тихий смех Перси, который считал что да, «я не знаю, где мое окно», раздраженно разворачиваюсь к общежитию. — Пятый этаж, седьмая комната с конца коридора, — бормочу я, снова отсчитывая окна пятого этажа. Перси встает рядом и указывает мне на крайне окно, которое я отсчитываю как первое. — Это не комната, а кладовка. Раньше была комната, если быть точнее, а последние пару лет используется как кладовка. Поэтому номера ваших спален отсчитываются со второго окна, — с насмешкой в голосе говорит Перси, наблюдая, как сдвигаются в одну линию мои брови. После чего, снова усмехнувшись, показывает мне на окно, которое, по его мнению, принадлежит мне. — Поэтому, окно твоей комнаты вот это. Минуту просто молчу. Я действительно дура? Но когда Перси, смеясь, направляется к себе, помахав мне рукой, меня посещает другая шокирующая мысль, и я окликаю его. — Откуда ты знаешь, где моя комната?! — возмущенно кричу я, и громкий смех Перси эхом разносится по территории — Я знаю в этой школе все, Чейз, — отвечает парень, с кривоватой улыбкой на лице. И снова рассмеявшись надо мной, он скрывается за поворотом. Вернувшись в комнату, первым делом лезу в свой чемодан и достаю конверт, где хранила свои фотографии. Раскидав все на полу, нахожу ту, где изображены мы с Джейсоном. Это был его день рождения. Я помню, какие мы были счастливые в тот вечер. Было много его друзей и все веселились на полную катушку: пили и танцевали. Нас сфотографировал Эйтан. Джейсон, устав танцевать, сел в кресло, а я, решив напугать его, подошла к нему со спины и с громким визгом навалилась на него. Джейсону не составило труда перекинуть меня и начать щекотать. А я жутко боюсь щекотки. Эйтан так и запечатлел нас: я заливисто смеюсь, вырываясь из крепкого захвата Джейсона, который яростно меня щекочет и смеется из-за того, что я кричу как ребенок. Это был последний день рождения Джейсона, который мы справляли вместе. И такой счастливой как на этой фотографии — я больше не была. Грустно провожу пальцами по нашим лицам и, крепко прижав фотографию к груди, представляю, что Джейсон рядом. Представляю, что вижу его и обнимаю. И он не отстраняется. Он крепко обнимает меня в ответ. Не дай мне убежать, Аннабет, не дай себе отпустить меня… И я не дам. Вытерев слезы, я беру одну пустую рамку с полки и вставляю в нее эту фотографию.
