На все свои причины

***

      На уроке литературы возле меня сел Люк, поэтому эти сорок минут я провела в каком-то оцепенении. Парень мило улыбнулся мне, когда меня спросили, что я думаю о творчестве лэди Браунинг. Врать не буду, литература хоть и была мне интересна, но вот разглагольствовать о ней, я не любила. У меня скудный словарный запас, когда надо в красках описать смысл стихотворения или найти в нем какой-то жизненно важный посыл. Понятный только одному учителю.       Тем не менее, Рейна мне нравилась, поэтому вчера я довольно долго готовилась к ее уроку, чтобы не упасть в грязь лицом, и смогла дать ей сегодня развернутый ответ.       В этом кабинете все столы стояли по кругу, переходя в кафедру Рейны. Это, конечно, было удобно. Потому что она могла видеть нас всех, наплевав на то, что мы можем сидеть и неуютно пялиться друг на друга, пока она повествует о творчестве писателей. Так как я выбрала литературу как «факультатив», то неудивительно, что фанаток детективов и романов здесь не было. Миранда, Хлоя и Бьянка выбрали литературу основным предметом, а вот Тай, Люк и Перси оказались в одном классе со мной. Перси сидел далеко от меня, и весь урок хмуро смотрел в учебник. Он ни разу не взглянул в мою сторону. Учитывая, что еще пару часов назад мы довольно неплохо пообщались и парень искрился весельем, мне было сложно привыкнуть к таким переменам. Он все время как грозовая туча, понуро погружен в свои мысли, не замечая ничего вокруг.       — Что автор хочет сказать в этом письме?       Рейна спрашивает нескольких ребят, но ей не нравится их ответ.       — Здесь акцент делается на влюбленности и том, как это прекрасно, я согласна. Но есть еще скрытый смысл. Какой?       Все как идиоты, уже на сотый раз перечитывают стих, не врубаясь, что блин от нас хотят.       — Аннабет.       Я недовольно вздыхаю. Почему нельзя спросить кого-то другого? Что я скажу? Что это тупое любовное письмо?       — Ну, возможно здесь еще говориться о какой-то тоске и печали.       Рейна довольно кивает, поправляя свои очки в черной оправе. Класс начинает возмущенно спорить, отчего я еще сильнее прячу голову в книгу.       — Это уже ближе к правильному ответу. Но попробуй выразиться точнее.       Сдерживаюсь, чтобы не застонать и бросаю последний взгляд на это чертово стихотворение. Фу, какая сентиментальность, одни розовые сопли, если не считать пары противоречивых строк, которые навели меня на мысль о скрытой печали автора.       — Ну, ведь не зря она говорит здесь про птицу в клетке? Какая тут может быть любовь, если цитирую: «ее поняла бы птица в клетке»? Мне кажется, это звучит довольно печально. Может это безответная любовь?       Рейна мягко улыбается, и деликатно просит одного противного парня замолчать, когда он начинает приставать ко мне с тупыми комментариями относительно моего красноречия.       — Перси.       Рейна выбирает новой жертвой его, поэтому подняв голову от книги, я поворачиваюсь в его сторону. Перси так надменно отрывается от книги, словно делает учителю одолжение.       — Я думаю, здесь говорится об одиночестве.       Рейна ждет, что Перси еще что-то добавит, но парень снова опускает взгляд в книгу. Зато все начинают спорить, большинство склоняется, что никакого одиночества здесь нет, другие, что здесь говориться о любви и точка, ну, а третьи, как я, предпочитают держать свое мнение при себе.       Одиночество.       Черт побери, точно.       Я кидаю в сторону парня потрясенный взгляд. Он либо очень умный, либо …. Либо он просто чувствовал или чувствует тоже, что и автор. Стало быть … Перси знает, что такое одиночество?       Знает это так же хорошо, как я?       Слава богу, звенит звонок, и мы все расходимся, так и не определившись с позицией автора. Да мне, честно говоря, и наплевать. Меня больше беспокоит Люк. Парень остановил меня в коридоре и, дождавшись пока все одноклассники и другие ученики уйдут, взял за локоть и отвел в сторону. Люк явно нервничал, чему я немало удивилась, и, собравшись с духом, поднял на меня свои голубые глаза.       — Ты не хочешь прогуляться со мной по саду после обеда?       Ох. Это было так мило, что я не смогла ничего с собой сделать и предательски расплылась в счастливой улыбке. Если он зовет меня погулять, стало быть …. Я ему интересна? Да, черт возьми, этот парень идеал: воспитанный, добрый и порядочный красавчик! Почему я должна шарахаться от него, когда он вовсе не собирается мучить меня слухами и сплетнями? Парень просто хотел позвать меня погулять.       Понятное дело, моя улыбка его успокоила, и через секунду передо мной был уже уверенный в себе обольститель. Люк встал вплотную ко мне и с сексуальной улыбкой убрал мою косичку мне за спину, оставив свою руку на моем плече.       — После обеда я зайду за тобой, хорошо?       Ох. Как тут скажешь «нет»? Я сразу обо всем забываю, и могу только думать о том, как громко стучит мое сердце. Люк стоит так близко, что я чувствую, как приятно от него пахнет наверняка дорогущими духами, а когда он тяжело сглатывает, я на грани того, чтобы подставить ему свои губы для поцелуя.       — Кхх.       Дергаюсь и с ужасом взираю на стоящего рядом с нами Мистера Ди.       — Люк, я понимаю, что ты очень сильно занят, — мужчина заметно скривился, говоря это, и его сарказм жестоко ударил меня по лицу, поэтому я, краснея и проклиная себя за невнимательность и очередную неловкую ситуацию, с такой силой отталкиваю от себя парня, выставив руку вперед, что пугаю даже Мистера Ди. Тем не менее, он, вернув себе маску старика-ворчуна, снова поворачивается к Люку, который с трудом сдерживает смех. — Но нам с тобой нужно обсудить твой реферат. Не пройдешь со мной в класс?       Люк прочищает горло и ровным тоном соглашается с учителем.       — О, пока. — бросаю ему я, и парень с широкой улыбкой машет мне рукой.       Зато Мистер Ди разве что не прожег меня взглядом.       Оставив этих двоих позади себя, начинаю нервно смеяться. Ну что за дерьмо? Почему именно историк портит мне жизнь в этой школе?       На обеде мы сидим с девчонками вместе, парни к нам подсаживаются на ужине или за завтраком, когда мы поодиночке приходим в столовую. Пока Хейзел переглядывается с Майком, я ищу в толпе Люка, но так и не нахожу. Странно. Может он задержался?       — Если ты ищешь Люка, то он поел до того как мы зашли. Я видела, как он выходил из столовой.       Бьянка хмыкает, когда я смущенно опускаю взгляд. Хлоя начинает высказывать мне, что я вчера накосячила и спугнула свое «счастье». Поэтому, когда от потока ее слов начинают сворачиваться уши, я расплываюсь в улыбке, озадачивая всех подруг. Чего-то сами себе напридумывали, ещё и успокаивают меня тем, что Люк не должен ненавидеть меня после моей выходки. Цирк.       — Почему ты улыбаешься? — настороженно спрашивает Хейзел, перебив Хлою, которая возмущена моей реакцией. Хлоя была девочкой доброй и отзывчивой, но вот мыслила она довольно поверхностно. И то, что она хотела свести меня с Люком, мне, конечно, нравилось, но уж очень она расстраивалась, не замечая от меня отдачи.       — Чейз! В чем дело?       Перевожу взгляд с Бьянки обратно на Хейзел, и наконец-то перестаю их мучить.       — Люк перехватил меня после урока и пригласил погулять с ним после обеда.       Если Хлоя и Миранда потрясенно открыли рты, то Бьянка и Хейзел заверещали так, что на наш столик все стали оглядываться. Бедный Майк через всю столовую в ужасе смотрел на свою девушку, не понимая, что с ней такое.       Сквозь смех пытаюсь утихомирить Хейзел, которая теперь хлопает в ладоши.       — Просто молчи, Хейзел! Если из-за тебя об этом узнает вся столовая — я тебя убью!       Миранда отошла от шока и теперь тоже пытается утихомирить разбушевавшуюся Хлою, которая начинает визжать и махать руками.       — Ты не шутишь?! Боже мой, это так круто!!!       Сквозь смех, мы с Бьянкой успокаиваем этих эмоциональных девчонок, и, когда с меня спрашивают подробности, я рассказываю им, что парень мог поцеловать меня, если бы не мистер Ди. Все, конечно, в очередном шоке, но вскоре нас начинает душить смех.       — Какого черта историк портит тебе жизнь? — сквозь смех прохрипела Бьянка, и мы снова зашлись в истерическом смехе.       Выслушав от них напутственную речь, закатываю глаза, отчего Хейзел чуть не бросается на меня. Для них это вопрос жизни и смерти, а для меня просто приятный момент и наверняка хорошее времяпровождение. Тем не менее, прошу их молчать об этом, упомянув, сколько слухов вокруг меня ходило в последнее время. Сейчас я просто хочу быть подальше от интриг.       Хлоя и Хейзел удивляют меня, когда признают, что были чересчур настойчивы и неосторожны, поэтому обещают, что это все мы будем обсуждать только между нами, когда я вернусь с прогулки.       — А где вы встречаетесь?       Бросаю кокетливый взгляд на Бьянку и томно вздыхаю:       — Он за мной зайдет.       После этого они опять все протяжно вздыхают, чем вызывают у меня смех.       Мы выходим из столовой все вместе, а в холле у общежития со мной остается только Хейзел. Девушка, понимая, что я нервничаю, развлекает меня всякой ерундой, а когда в холле появляется Люк и направляется к нам, Хейзел, подмигнув мне, тактично уходит.       Я же рассматриваю Люка. Как он в школьной форме умудряется выглядеть как модель с обложки журнала? Голубые как небо глаза сканируют меня так же, как мои серые — его. Поэтому, когда наши глаза встречаются, мы одновременно улыбаемся.       — Готова?       Киваю и мы выходим на улицу, направляясь в сторону парка. Мы неспешно гуляем по саду и Люк рассказывает мне какие-то байки про школу и учителей, а потом по дорожке выходим к небольшому пруду. Люк ведет меня к беседке, где мы садимся на лавочку лицом к водоему.       Так как повисает неловкая тишина, я, собравшись с мужеством, пробую начать разговор.       — Как давно ты учишься в этой школе?       Люк небрежно пожимает плечами.       — Давно. «Миллонтия» успела стать мне домом за все это время.       Ох, парень отзывается об этой школе как о самом светлом месте, хотя я была уверенна, что ему здесь наверняка скучно.       — Я много лет жил во Франции, будучи ребенком, все каникулы в начальной школе проводил там. Уезжал туда к бабушке и дедушке, они не чаяли во мне души, так как я их единственный внук, и до сих пор относятся ко мне, как к маленькому ребёнку, но я совру, если скажу, что мне это не нравится.       Люк улыбается и я вижу в его глазах то тепло, которое он испытывает, вспоминая о своих родных.       — Сейчас многое поменялось, и большую часть свободного времени я провожу с родителями в Италии.       Люк скромно улыбается, я же пытаюсь представить себя на его месте. Франция, Италия, что еще нужно для счастья? Я никогда не выезжала за пределы Лондона, не говоря уже о загранице, поэтому для меня это все было только красивой сказкой.       — Ты сильно скучаешь по ним?       Люк отворачивается к пруду и спокойно кивает.       — Я всегда был самостоятельным ребенком. И я проводил с родными не так много времени, как хотелось бы, возможно, поэтому научился не зависеть от них. Безусловно, я их очень люблю и, конечно, скучаю по ним. Но здесь мне спокойно, и я быстро перестал терзаться тоской по родным, потому что «Миллонтия» стала мне вторым домом.       Парень погружается в какие-то свои раздумья, явно не очень приятные для него, поэтому я отвлекаю его.       — Когда закончу школу и университет, первым делом поеду в Италию. Мне кажется, это самая красивая страна, не говоря уже о том, как просто итальянцы воспринимают жизнь и как вкусно готовят, — признаюсь я и Люк, повернувшись ко мне лицом, не скрывает мягкой улыбки, — потом обязательно поеду в Грецию, хочу собственными глазами увидеть их потрясающую архитектуру. А потом рвану во Францию за дозой культурного шока.       Люк, наклонившись ко мне, тихо смеется.       — Это твой жизненный план?       Парень игриво вздергивает бровями, но я, смеясь, отталкиваю его обратно.       — Это мои мечты, Люк Кастеллан!       План? Пффф. Все мои планы неизбежно катятся в Тартар. Я же говорила, что с везением и удачей у меня проблемы по жизни. Последняя любит преподносить мне «сюрпризы».       Парень, смеясь, проводит рукой по своим волосам и я понимаю, что не могу отвести от него взгляд. Что этот красавчик забыл здесь со мной?       — Расскажи немного о себе, Аннабет. Ты довольно закрытая личность. Все, что я знаю, это что ты любишь кофе, хорошо бегаешь, понимаешь математику и у тебя отличные отношения с Мистером Ди.       Я захожусь в приступе смеха.       — Ты наблюдателен.       Люк кивает и посылает мне очередную улыбку, от которой половина девчонок в этой школе сходит с ума.       — А мои отношения с мистером Ди с каждым днем становится все лучше и лучше, - с сарказмом говорю я, вспомнив этого вредного старика.       Здесь Люк тоже не выдерживает и смеется вместе со мной.       — Ну, серьезно, хоть что-нибудь, — просит Люк, осторожно коснувшись моей руки.       Ох, не люблю рассказывать о себе. Но Люк был со мной открыт и мне тоже надо ответить ему тем же.       — Я всю жизнь провела Лондоне, поэтому даже поездка сюда показалась мне чертовым путешествием. Довольно хорошо черчу и рисую, люблю читать, бегать и неплохо готовлю. Спортивного прошлого у меня нет, а про скелеты в своем шкафу я тебе не рассажу, уж прости. А еще я всегда выигрываю в твистер.       Люк хмыкает, а я стараюсь не вспоминать сейчас, как уделывала Джейсона и его друзей в этой игре. Я не гибкая и далеко не гимнастка, но умею держать равновесие. В этой игре этого достаточно.       — Не умею играть в шахматы, поэтому странно смотреть, как вы часами проводите возле них в «Большой комнате», и я не фанат Монополии, как правило, меня всегда надувают. И как ты уже понял, хочу посмотреть мир.       Повернувшись к Люку, вижу, что он слушает меня с интересом и, судя по задумчивому взгляду, пытается сложить картинку обо мне в единое целое. Правда не уверена, что он добавит туда такие факты моей биографии как три ареста, посещение психолога и имидж дворовой девчонки. Ах да, я еще забыла упомянуть, что у меня проблемы с родителями, особенно с кровным, так как Сью всего-то приходится мне мачехой, хоть и хорошей, но все-таки мачехой.       Люк поднимает взгляд и медленно наклоняется ко мне, и я не уверенна, что он не слышит, как громко стучит мое сердце.       — Ты потрясающая, Аннабет Чейз из Лондона. И я уверен, что твои скелеты в шкафу, такие же красивые, как и ты.       Люк убирает с моих плеч волосы, забросив их мне за спину, и касается своей рукой моего лица. Я же готова умереть в этот момент, так сильно бьется сердце и потеют ладони. Черт побери, я и правда ему нравлюсь, если второй раз за день он так близко ко мне! Люк улыбается уголками губ, явно потешаясь над тем, что я нервно прячу глаза и густо краснею. Неужели он меня сейчас поцелует? Когда наши лица находится на минимальном расстоянии друг от друга, и я даже убеждаю себя, что позволю ему поцеловать себя и не буду строить из себя недотрогу, где-то позади нас раздается громкий смех и мы инстинктивно оборачиваемся на этот гул.       К пруду выбегает толпа мелких, громко визжа и смеясь, а за ними вскоре выбегает наша библиотекарша Эллен. Очень приятная молодая женщина, лично мне она жутко напоминает Дженнифер Энистон из сериала Друзья. У Эллен такие же русые волосы, только она укладывает их или в высокую шишку или конский хвост, и светло голубые глаза. У Люка цвет глаз тоже голубой, но он у него более ясный и чистый, в то время как у Эллен он насыщенно небесный, ближе к светло синему. Так что женщина эффектная, сомнений нет. Она ведет уроки у младшего класса, в котором собрались довольно шумные и активные детишки, и занимается нашей библиотекой. Мне кажется, она чересчур умная и читала каждую книгу, которую можно найти в нашем огромном хранилище знаний.       Эллен разнимает детей, а я поворачиваюсь к Люку. Наш с ним момент упущен и это неприятно тяготило душу. Люк тоже явно пытается скрыть досаду, но все равно улыбается, когда я глупо усмехаюсь.       — Наверно, нам уже пора возвращаться? Похоже, что на эту беседку скоро будет претендовать молодежь.       Люк смеется и дает мне руку, поднимая меня за собой. Мы идем по направлению к Эллен и парень все еще держит меня за руку, что и пугает и радует одновременно. Однако когда Эллен замечает нас, я довольно резко выдергиваю свою руку, чтобы раньше времени никто не делал про нас выводы. Тем более учителя.       Люк тактично молчит, а когда мы выходим на дорогу, то уже заводит очередной непринужденный разговор, и пока мы доходим до школы, мы успеваем обсудить пару фильмов и я узнаю, что Люк любитель черно-белой классики. Интеллигент и эстет, что я могу еще сказать?       Уже у школы мы натыкаемся на прогуливающихся Лео и Перси. И если первый, увидев меня, сразу машет мне и играет бровями, намекая на идущего рядом со мной Люка, то Перси не выражает ни одной эмоции.       Вообще.       Ни одной.