На все свои причины

***

      После ссоры с Перси я была не в настроении, поэтому нагрубив Хейзел и Хлое, которые слишком остро приняли новость о моем прогуле и ночевки у Пайпер, без согласования с ними, я скрылась в библиотеке в конце комнаты, где никто бы не лез ко мне с дурными вопросами. Перси все еще не приходил ко мне с повинной, более того, когда мы столкнулись в коридоре, он демонстративно прошел мимо меня и это окончательно расстроило меня.       Он вел себя как индюк.       А я больше не девочка на побегушках, которая будет тешить мужское самолюбие своего парня.       Хватит с меня.       Но спустя час меня все же находят.       — Бьянка, я сейчас плохой собеседник.       Но девушка все равно опускается напротив меня и осторожно кивает.       — А я хороший слушатель.       Бьянка едва заметно улыбается мне, в попытке расположить меня к себе. Я лишь удрученно подпираю голову руками. Наверно, из всех кого можно было, я предпочла бы видеть сейчас именно Бьянку. Она всегда была терпелива и, прежде чем высказаться, предпочитала выслушать другого.       Наверно ничего странного в том, что со временем мне стала ближе именно она и Пайпер, не было. С Хлоей у меня всегда были больше приятельские отношения, а Хейзел иногда просто забивала меня своей энергетикой и девичьим воодушевлением. Я не была такой… жизнелюбивой.       С Пайпер и Бьянкой мне было как-то проще. И от этого тоже иногда было грустно. Потому что Хейзел, которая была моей первой подругой здесь и вообще за долгое время, тоже отдалялась. Ей не хватало с моей стороны какой-то легкости и настроя на позитив, потому что мой реализм и прагматизм не давали ей абстрагироваться от всего того плохого, что было за нашими плечами. А Хлоя могла дать ей это, могла увлечь ее какой-то девчачьей ерундой и дать иллюзию того, что жестокая реальность не наступает на ее пятки.       Наша дружба никуда не ушла, но она определённо перестала быть такой первостепенной. Связь между нами несколько ослабла, дав возможность взять со стороны свежего воздуха, чтобы не задохнуться в этих обязательствах друг перед другом.       — Ты уже говорила с Хейзел?       Бьянка кивает.       — Она злится, что ты сорвалась на ней. И при этом обиженна на то, что ты была с Пайпер, это элементарная ревность, Бет. Но я не берусь судить тебя или ее, потому что понимаю, что ты не осадила бы ее, если бы у тебя не была на это причина. Я же знаю Хейзел, — грустно вздыхает Бьянка, которая тоже не разделяла Хейзеловский оптимизм и импульсивность, — и знаю тебя. Поэтому вместо того, чтобы говорить с ней, я пришла к тебе. Поговори со мной. Я все пойму.       Несмотря на испорченное настроение и депрессивный настрой, я все же рассказываю Бьянке о том, что произошло в столовой. Так как она в курсе моих опасений насчет Дэр, здесь я не скрываю своего отношения к тому, что ревную и похоже не напрасно. По выражению лица Бьянки понимаю, что она не одобряет поведение Перси, но молчит, желая выслушать меня до конца. И мне нравилось, что она не дает советов, пока перед ней нет цельной картины случившегося.       — Я устала от его упреков.       Бьянка задумчиво подпирает рукой подбородок.       — Я считаю, что ты поступила правильно. Боюсь, я на твоем месте была бы красноречивей.       Грустно улыбаюсь.       — Он должен решить свои проблемы с Люком сам, а не через тебя. Жаль, что он этого еще так и не понял.       Я с тоской возвращаю свой взгляд к окну, наблюдая за моросившим снежным дождем.       — Не хочу с ним ссориться. Не хочу, Бьянка. Но и себя переломить не могу, не могу закрывать глаза на то, как он ведет себя со мной и с вами, когда зол. Это не оправдывает его, понимаешь? И я устала уступать. Если бы он это уважал и ценил, это одно. Но ведь он считает, что он прав, что я должна его слушать. А я ведь ничего ему не должна ….       Бьянка сочувственно обнимает меня за плечи.       — Не понимаю, что с ним вообще сейчас происходит. Он не был таким конфликтным и вспыльчивым уже очень давно, вроде как даже утихомирился и успокоился рядом с тобой. А сейчас его снова понесло…       Перси уставал и жил стрессовой жизнью в своем «Скорпионе». Я это понимаю. Но Перси не может разграничивать меня и свои проблемы, поэтому втягивает меня во все из-за чего он психует. А я не могу больше быть той, на ком он срывается. Мне тяжело. Я остро переживаю! И поэтому, наши с ним отношения больше не кажутся мне той гаванью, в которой я могу спрятаться от своих.       «Скорпион» всегда стоял между нами, но сейчас между нами стоял не только он, но и эгоистичный собственнический порыв Перси контролировать меня во всем.       А я задыхаюсь уже в этом контроле.       Отчитываться за каждое несогласованное с ним действие, переживать за каждый его псих, переступать через себя, чтобы идти поговорить с ним первой. Все это не делало меня счастливой.       Больше — не делало.       — Не переживай так, Аннабет. Я уверенна, что Перси поймет, что нельзя себя так вести. Вот увидишь, он первым придет мириться.       Но я сомневалась.       Я, черт возьми, сильно сомневалась!       Потому что где-то глубоко в душе понимала.       Он не придет.       На обед я не пошла, понимая, что еще не готова столкнуться с остальными и тем более с Перси. Пайпер пришла ко мне в библиотеку сразу после ухода Бьянки на факультатив, но когда мы в коридоре столкнулись с Рейной, клянусь, обе панически побледнели. Я была уверенна, что мы попались и Рейна все узнала.       Директриса, однако, вела себя как обычно, без тени ярости и недовольства. Рейна пригласила меня в кабинет, и, прежде чем уйти, я постаралась выдавить из себя твердую улыбку, чтобы Пайпер перестала так бояться. Но подруга провожала меня явно с тяжелым осадком, считая, что меня сейчас исключат. Думаю, мысленно она уже собирала и свои вещи.       Рейна же завела меня в кабинет и, расспросив меня о моих успехах, поняла, что я слишком нервно реагирую на каждый ее вопрос.       — Аннабет, все хорошо?       — Да.       Я отвечала очень быстро, сопровождая все ярой жестикуляций и дурной улыбкой. Нервы, что тут скажешь? Но к счастью, Рейна не стала мучить меня и призналась, что позвала меня, потому что мне нужно позвонить отцу, а ей — передать мне наказание от историка.       — Я просто проспала, Рейна. Честно.       — Да я верю, Аннабет, — мягко говорит директриса, и камень на душе уже становится не таким тяжелым.       Рейна отвлекается на звонок, и пока она обсуждает какие-то дела с учителями, я разглядываю ее, отмечая, насколько она все-таки эффектная женщина. Светло-голубой атласный костюм, белоснежная блузка, серебряная цепочка с небольшим кулоном и аналогичные серебряные сережки. Однако я снова утыкаюсь взглядом в ее брошь, приколотую к пиджаку. Элегантная, красивая серебряная брошь в виде заглавной буквы ее имени. Как и прошлый раз, она приковывает мое внимание, словно я уже когда-то видела ее до того, как увидеть на Рейне. Это начинало реально пугать.       Рейна кладет телефонную трубку, а когда перехватывает мой взгляд, улыбается, понимая, что я осматривала ее украшения.       — Очень красивая брошь, — вежливо замечаю я, смущенная от того, что меня застали за разглядыванием. Причем довольно назойливом.       Рейна наклоняет голову, с улыбкой проведя ладонью по брошке.       — Моя мачеха подарила мне на шестнадцатилетние. С тех пор я ее и ношу.       Я тоже улыбаюсь, почувствовав, с какой теплотой отзывается Рейна. Вещи для нас порой очень много значат. И я не знала, что у Рейны тоже есть мачеха. Видимо, у нас действительно много общего. Поэтому меня так и тянет к ней.       — Так, я спущусь в учительскую, а ты пока переговори с отцом, хорошо?       Киваю и набираю номер. Когда в телефоне слышится голос отца, Рейна тактично оставляет меня в кабинете.       — Милая, как ты?       Как только я слышу эти заботливые теплые нотки в голосе отца, у меня встает ком в горле. Боже, как я скучала по нему! Как я скучала по ним со Сью!       — Я скучаю, пап … — осевшим голосом произношу я, внезапно расчувствовавшись.       — Дорогая, я тоже скучаю! Нам тебя здесь так не хватает …       Разговариваю с отцом сквозь слезы, и это первый наш разговор, наполненный такой чувственностью и искренним вниманием друг к другу. Мне не хватало отца в моей жизни с тех пор, как ушел Джейсон. Я всегда была папиной дочкой, и это не могло не наложить на меня отпечаток. Я скучала. Я сильно скучала.       Папа рассказывает о том, как у них дела в Лондоне, передает привет от Сью, и как всегда избегает упоминания имения брата.       — Аннабет, я приеду через неделю или через две. — Уже менее тепло говорит отец, не в состоянии скрыть напряжения.       — Что-то случилось?       — Нам… нужно поговорить.       Я нервно сжимаю пальцы в кулак, понимая, что разговор меня ждет не очень приятный. И впервые решаюсь задать мучающий меня столько месяцев вопрос тому, кому он всегда был адресован в первую очередь.       — Пап, ты хочешь поговорить со мной о том, из-за кого я оказалась здесь?       Отец смолкает, и я слышу, как тяжело он выдыхает, признавая мою правоту.       — Я знал, что ты, так или иначе, начнешь догадываться ….       Я делаю неуверенную попытку.       — Пап … это кто-то из твоих друзей?       — Нет, милая…       Значит, все-таки второй вариант.       — У нас есть какой-то родственник, которого я не знаю …?       Отец молчит тридцать секунд, и я чувствую, как вспотели мои ладони и лоб. Потому что его тягостное молчание дало мне утвердительный ответ, раньше, чем он сказал «Да».       — Я приеду, и мы обо всем поговорим, Аннабет. Нам многое нужно обсудить.       Конечно, после такого разговора отцом, я была выжата, как лимон, в эмоциональном плане. Наверно поэтому испытываю ложное облегчение от того, что Перси так и не пришел с повинной.       Ни до комендантского часа.       Ни после.       Так как сегодня был выходной, я позволила себе проваляться в кровати до десяти часов утра, а не подорваться как обычно к семи. После предыдущей бессонной ночи, я спала более чем крепко, хотя проснувшись, ощущение было таким, словно я разгружала ночью вагоны. Мозг не отдохнул, и даже ночью заставлял меня смотреть сны, в которых фигурировал обиженный Перси и мрачный отец.       Конечно, я не была настроена оптимистично, однако когда в ванной опять столкнулась с Дрю, готова была истерично рассмеяться. Жизнь определенно ко мне не справедлива.       — Какая отвратительная рожа к нам зашла, — пробурчала Дрю, и, вернувшись к выпрямлению своих и без того прямых волос, отвернулась к зеркалу.       Я же ждала другую реакцию. Где та омерзительно веселая Дрю, которая, узнав о том, что я поссорилась с Перси, сейчас взыграет на моей ревности?       Этой Дрю не было.       А значит, Рейчел не поделилась с ней тем, чему стала свидетелем?       Что ж, последнее, что мне надо, это лезть в дружбу Рейчел и Дрю, поэтому, промолчав, просто направляюсь в душ.       На завтраке я застаю только Лео, потому что Хейзел демонстративно поднимается и выходит из столовой, когда замечает меня. Хлоя вымученно пожимает плечами, и я с грустной улыбкой киваю ей, мол, я понимаю, иди за ней.       — Выше голову, Аннабет, — ласково треплет меня по голове Лео и от нежности этого жеста с его стороны у меня снова встает ком в горле. Лео сейчас заменил мне Джейсона. Буквально.       — Ну, тише, тише, ты чего, — так же ласково обращается ко мне Лео, наклонившись ко мне и обняв меня за плечи, когда видит, что мои глаза против моего желания наполняются слезами. — Не надо плакать из-за дураков и друзей, которые ставят свое эго превыше дружбы.       Парень с присущей ему улыбкой, только не такой широкой и озорной, как обычно, а с теплой и мягкой, вытирает мои навернувшиеся слезы, прижав меня к себе.       — Не надо плакать. Ты же Чейз! Ты же сильная девочка!       Я грустно улыбаюсь, взглядом благодаря Лео за то, что не дал мне разрыдаться на виду у всей школы, напомнив мне, кто я такая. Я сильная. И я умею держать эмоции под контролем. Я умею с ними… справляться.       Завтракаю я с Лео, который пытается отвлечь меня какой-то ерундой, но я с удовольствием слушаю его анекдоты и рассказы. И он рассказывает мне, что Тайсон вывихнул на тренировке запястье, из-за чего теперь пропускал всю движуху. Я мысленно вернулась в ту вылазку, которую устроила мне Пайпер. Значит, Тай вывихнул запястье… Что ж, я рада, что это не какая-то серьезная травма.       Мы с Лео не были такими уж и друзьями, я больше тянулась в этом плане к Тайсону, но сейчас я поняла, что Лео настоящий друг. Он не выбирает сторону кого-либо, он в этом плане экватор, стабильная зона дружеской поддержки в любую минуту, при любых обстоятельствах. Сегодня я стала ценить его еще больше.       Спустя час я уже шла на отработку наказания к историку, который решил, что вместо сада мне лучше преподать персональный урок. Ад, что тут скажешь. Но мое настроение стало еще хуже, когда я увидела в коридоре Перси и Рейчел. Вторая обнимала его за плечи, что-то тихо говоря ему с теплой улыбкой, а Перси, в свою очередь, скромно улыбался, опустив взгляд. Но когда Рейчел осмелилась обнять его, Перси обнял ее в ответ с той же вежливой улыбкой.       Мое сердце в этот момент буквально треснуло. Я значит тут переживаю, места себе не нахожу, а эта сволочь находит утешение в компании той, к кому я больше всего его ревную? Теперь, зная, как я отношусь к их отношениям, он все равно осмелился вести себя так?       Я не хотела плакать от обиды, но разочарование практически захлестнуло меня.       Поэтому когда Перси отстраняется от Рейчел и они оба над чем-то тихо смеются, я все еще стою на месте. И только когда смех замирает на его губах, когда он замечает меня, я показываю ему во взгляде как низко он для меня пал. И покачав головой, захожу в кабинет историка.       Мистер Ди встречает меня внимательным взглядом. Как и Люк, который, похоже, тоже пришел отрабатывать свое наказание.       Вот не ирония судьбы ли, да?       — Возьмите тему эссе, мисс Чейз.       На ватных ногах подхожу к его столу и беру листочек с темой эссе, даже не посмотрев на Люка. Где-то в душе я, конечно, удивлена, что историк не растерзал меня за прогул и вообще ни слова не сказал относительно этого. Я ждала от него любой неадекватной реакции, кроме этой.       Сажусь на последнюю парту в первом ряду у окна, и, оценив доставшуюся мне тему, только вздыхаю. Я здесь надолго.       Заканчиваю эссе спустя полтора часа, и, когда протягиваю его учителю, Дионис так же молча забирает его.       — Вы можете быть свободны, Аннабет.       АННАБЕТ.       ДАЖЕ НЕ МИСС ЧЕЙЗ?!       Я слишком оторопело смотрю не него, и учитель, раздраженно поправив свои круглые очки, недовольно вздыхает.       — Вы что-то хотели, мисс Чейз?       Сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться.       — Нет, мистер Ди. До свидания.       И выхожу из кабинета, так и не ответив на взгляд Люка.       — Персональные занятия с Кастелланом? Не можешь прожить без него даже в выходной?       Прозвучавший за моей спиной резкий и неодобрительный мужской голос не столько напугал меня, сколько снова расстроил.       Так и не ответив, двигаюсь вперед, молча пережевывая обиду. И только когда Перси снова догоняет меня и грубо одергивает за руку на себя, я встаю лицом к нему.       — Да как тебе не стыдно, Перси, — сипло говорю я, чувствуя, что слезы на подходе. — Как ты смеешь так себя вести? Ты прекрасно знаешь, что я отрабатывала прогул у Мистера Ди, но целенаправленно делаешь мне больно, упрекая в том, в чем я не виновата!       Я уже не сдерживаю слез, только лишь судорожно утираю их, не глядя на размытого Перси перед собой. Единственное, что я еще успела заметить отчетливо, так это погасший дикий блеск в изумрудных глазах и взыгравшее в них чувство стыда.       Но уже было поздно.       Осознание Перси было поздним.       — Бет … я …       Перси протягивает ко мне руку, но я, качая головой, отступаю назад.       — Ты даже сейчас не смог вести себя как мужчина! Вместо того, чтобы хоть раз прийти первым, признать свою неправоту или просто уступить мне, ты снова обижаешь меня. Тебе плевать, что мне больно, главное перенести на меня свою злость и облегчить свою душу, да? Я смирилась с тем, что ты постоянно занят, что ты все скрываешь от меня, что контролируешь каждый мой шаг, ни разу не упрекнув тебя в этом. Но ты же …. я не смогу смириться с тем, что ты еще и жесток.       Я не жду его ответа, а просто разворачиваюсь и продолжаю идти вперед, закрыв рот рукой, но, не сдерживая льющиеся слезы. Мне было так больно. Так обидно!       Думала, я что-то для него значу. Что он хоть раз переступит через себя, чтобы быть со мной и не ссориться. Потому что я-то не могла без него. Я уже не могла без Перси. Но и быть эмоциональной свалкой для него я не могла.       Гордость не была потеряна до такой степени.       Я все принимаю. Понимаю, что он эмоционально разбит, что он устал, что он просто не знает, как себя вести. Я все понимаю.       Но Перси… не понимает ничего.       Ведь даже сейчас …       Он не идет за мной.