На все свои причины

***

      — Аннабет, поговорим?       Я отрываю взгляд от книги и раздумываю над вопросом Хейзел ровно пару секунд.       — Да, конечно, садись.       Раньше Хейзел не спросила бы о такой мелочи, а я, определенно, не терзалась бы сомнениями. Наша дружба переживала непростой период и, если мы взяли курс на «нейтральное общение», это еще не означало, что горечи не было.       Мы не говорили о нашей ссоре и, вообще, о том, что происходит между нами. Просто Хейзел спустя некоторое время после того, как мы расстались с Перси, стала мягче ко мне. Пропала агрессия, холод и равнодушие. Я не раз ловила ее внимательные сочувствующие взгляды, и поняла, что Хейзел… жаль.       Она переживает и во многом винит себя, но так как я была сильно расстроена ее словами в ту ночь, я не могла просто открыть ей свои объятия, моля о перемирии.       Нет.       Меня задели за живое в ту ночь и мне все еще больно. Это не так просто перечеркнуть в сердце.       Я просто смягчилась. Перестала избегать с ней встреч, старалась не игнорировать Хейзел в общении, и, как и прежде, сидела с ней за одной партой, непринужденно помогая на уроках Френка. Мы перестали противостоять друг другу, но мир объявлять никто не шел первым.       Я была не уверена в том, что она готова. Да, мне не хватало Хейзел, и я очень по ней скучала. Но я просто не знала, как начать этот непростой разговор и стоит ли.       — Читаешь стихи?       Хейзел кивает на том стихов в моей руке, не скрывая улыбки. Девушка знала, как я отношусь к подобным книгам.       Нет, как директрису, Рейну я уважала и ценила. Но как преподавателя? Да, она все круто объясняла нам и она всегда рассказывала интересные вещи, но вот для меня все-таки литература — это что-то личное. Даже меня порой трогают эти любовные письма. Но вот в чем проблема, когда начинаешь все это читать вслух, на публику, это теряет какую-то интимность и чувственность.       Все это словно …. Высмеивается.       Я люблю книги и с интересом читаю не только учебники или самоучители. Но я не тащусь от любовных романов и сопливых стихов. Разбирать текст и анализировать его, не спорю, мне нравится. Это мое. Но вот при всех с выражением зачитывать что-то глубокое и смысловое, очень смущает и сковывает.       И именно Хейзел пришлось не раз успокаивать меня, когда я бежала к ней, клокоча от гнева и унижения, после очередного урока литературы. Рейна порой любила издеваться над нами, поэтому выдавала какое-нибудь жутко сопливое и ужасно длинное любовное стихотворение двум ученикам, чтобы потом слушать, как они его зачитывают в паре. Помнится, мы с Тайсоном прилично повеселили класс, потому что он просто ржал, а я спотыкалась и морщилась на каждом сопливом слове. С тех пор мы с ним чаще всего выступаем в «дуэте».       — Рейна не дает нам выбора, — вздыхаю я, отложив книгу. — Мне остаётся только молиться, чтобы она не стала просить нас еще раз читать их в классе вслух.       Хейзел смеется, отчего ее глаза освещаются каким-то теплым блеском.       — Рейна вчера на факультативе выдала нам по стихотворению и заставила учить его. Мы потратили весь урок, чтобы выслушать всех и дать друг другу оценку за выразительность.       Хейзел, Хлоя, Пайпер, а с этого семестра и Бьянка, занимались у Рейны в другой группе, куда входили все, кто мог говорить о поэзии и любовных сюжетах день и ночь. Серьезно, все мои подруги взахлеб читали романы, драмы и прочую любовную лирику. Спрашивается, со мной-то, что не так?       Хейзел виновато улыбается, когда видит мое исказившееся от ужаса лицо.       — Не пугайся, может, вам повезет больше, чем нам.       Очень сомневаюсь.       — Ты же знаешь о моей «дружбе» с везением, — пробурчала я, уже предвкушая свое публичное чтение. — Мы с ним не ладим.       Хейзел хмыкает, опустив взгляд в пол.       — Да, я тоже еще только пытаюсь наладить с ним контакт.       Когда Хейзел поднимает взгляд, на пару долгих минут между нами повисает напряженная тишина, и это молчание явно тяготит нас обоих.       — Слушай…       Подруга нервно поправила волосы и сжала пальцы. Я довольно трусливо не поднимала глаза, понимая, что Хейзел хочет поговорить.       — Я … мне жаль, Аннабет. Правда, жаль. — Искренне прошептала Хейзел, и мне просто пришлось поднять взгляд, чтобы ошпариться о кипящее чувство вины в ее взгляде. — Не знаю, что на меня нашло в тот раз … вернее знаю, но это не давало мне право так себя вести.       — Хейзел …       — Нет, правда, Аннабет. Я просто … это сложно объяснить.       Хейзел отводит взгляд в сторону и, склонив голову, с тоской смотрит в окно.       — Это банальная ревность.       Не спорю с ней, понимая, что нет смысла отрицать очевидное.       — Я понимаю, Хейзел.       — Нет, Аннабет, не понимаешь, — мягко отрицает Хейзел и поворачивается ко мне с грустной улыбкой на лице.       Она пару долгих секунд смотрит мне в глаза, после чего снова опускает взгляд в пол, убрав улыбку с лица.       — Я просто испугалась.       Понимая, что всю грязную работу сейчас выполняет она, я пересиливаю себя и, наклонившись в ее сторону, протягиваю к ней руку, осторожно накрыв ее ладони.       — Того, что появлялась Пайпер?       Хейзел отрицательно качает головой.       — Того, что можешь уйти ты.       Я принимаю это за ту самую ревность, но когда подруга неспешно продолжает, я понимаю, что на самом деле ошиблась. Дело было не столько в ревности, сколько в ее последствиях.       — Мне страшно. Страшно потерять тех, кто мне дорог.       Хейзел тихо выдыхает это, наконец-то отрывая взгляд от наших рук.       — Появился Перси, и все свободное время ты проводила с ним. А потом и Пайпер … ты стала близка с ней. Бьянка тоже все время была с тобой. Я чувствовала, что начинаю терять связь с тобой, Аннабет. Мне просто стало казаться, что мы отдаляемся друг от друга. И это напугало меня.       В голосе Хейзел проскакивает былая обида, а в моем взгляде — прежнее непринятие.       Я не сделала ничего такого, чем заслужила прежний гнев Хейзел и ее сокрушительную речь у меня в комнате.       Но со стороны Хейзел, я мало что сделала, чтобы не дать ей дойти до точки кипения.       Нам сложно говорить об этом, но когда мы даем всему этому прозвучать вслух, то понимаем, что это помогает перестать цепляться за свое мнение. Это позволяет увидеть картину целиком, а значит, и помогает принять позицию друг друга. Потому что только приняв эти факты, ты это простишь и отпустишь от сердца.       — Я понимаю, Хейзел. Это нормально. Бояться расстояния с тем, кто тебе дорог.       — Да, я знаю. Просто … я все испортила, да?       Хейзел не задает вопрос прямо, да это и не нужно. Я понимаю, что она скрывает под ним.       Я не сразу отвечаю ей, понимая, что вряд ли эта ревность и страх изжили себя.       Но я тоже скучала по Хейзел и тоже боялась потерять ее. Боялась, что между нами будет Нэнси.       А ведь она уже … появилась.       Поэтому, завидев недалеко от нас Нэнси, которая сейчас недовольно смотрела в нашу сторону и уже отошла от группы Рейчел, чтобы направиться к нам, я успеваю сжать ладонь Хейзел и искренне ей ответить.       — Мы просто забудем об этом.       А через минуту рядом с нами опускается Бобофит, уже прошедшая по мне колким оценивающим взглядом за пару секунд до этого. Девушка сразу с приторной улыбкой начинает рассказывать последние сплетни в школе, которые мне совсем не интересны.       — Аннабет, ты идешь?       Хейзел, которая поднялась вслед за Нэнси, когда та позвала ее на обед, внимательно посмотрела на меня, явно не намереваясь оставить меня здесь одну.       — Хейзел, мы и так отвлекли Аннабет. Пусть она спокойно доделает уроки, — назойливо проворковала Нэнси, кинув в мою сторону быстрый взгляд с ложной улыбкой.       Сучка.       Поймав его, я успела выгнуть бровь, отчего ее лицо сразу скривилось. Отвернувшись, она подтолкнула Хейзел к выходу.       Но Хейзел так и осталась стоять рядом со мной в ожидании того, что я все-таки пойду с ними.       Я с большим удовольствием откинула учебник, засунув его в сумку, и с довольной улыбкой поднялась, оценив, как недовольна этим Нэнси, всячески пытающаяся скрыть свою настоящую реакцию за маской вежливости.       — Конечно, я иду, Хейзел.       Я взяла ее под руку, и счастливая Хейзел наконец-то вернулась по отношению ко мне. Ее глаза снова горели, а радостная улыбка осветила всех вокруг. Она, весело захихикав, обняла меня, и мы вместе повернулись к стоящей рядом Нэнси, явно не испытывающей такого же восторга. Она дала мне прямой намек остаться.       Даже не намек, почти что приказ.       Я в этом не сомневалась.       — Вот и прекрасно, — как-то едко прошипела Нэнси, сразу спрятавшись за улыбкой.       Но шла она с другой стороны от Хейзел и то, что та говорила только со мной, явно не было ей на руку. Поэтому когда мы пришли в столовую, Нэнси перестала быть покладистой, и уже с силой толкнула Хейзел к себе, устав строить из себя хорошую девочку.       — Аннабет, займи нам столик. Я ужасно голодна.       В ее тоне было много льда и уже открытого раздражения, но поймав непонимающий взгляд Хейзел, я только пожимаю плечами и мягко улыбаюсь ей: мол, ничего страшного.       Хотя все внутри меня кипело и бурлило от горечи.       Я мешала Нэнси.       Она больше не скрывала свое отношение ко мне. В начале она еще пыталась подмять меня под себя своими разговорами, в которых все время норовила меня уколоть. Но когда она поняла, что ей это не подвластно, а я прекрасно читаю все между строк, она взяла другую стратегию.       Она стала просто холодно игнорировать меня, когда поблизости не было никого из нашей компании. А когда я ей попадалась на глаза и та была в компании знакомых Дрю, девчонка сразу отводила от меня взгляд и заливисто смеялась, словно те обсуждали меня.       Определённо, Нэнси решила придавить меня теперь таким образом.       Но почему-то видела это только я.       И это совсем мне не нравилось.       — Что, мисс Бобофит опять приглашала тебя на свидание?       Люк, устало фыркнув, взял у меня из рук стопку книг и пошел следом за мной к стеллажам, на которые их нужно было расставить.       — Издеваешься или ревнуешь?       Хмыкнув, качаю головой.       — Просто соболезную.       Люк тихо смеется и протягивает мне книги, ожидая, пока я их расставлю по полкам стеллажа.       Когда я спускалась в библиотеку на ежедневную отработку после драки с Дрю, я заметила, что Люка, который выходил из своего класса, уже поджидала Бобофит. И подшучивать над парнем, которому она не нравилась почти так же сильно, как мне, было очень приятно.       — Не понимаю, почему она лезет ко мне. — почти мученически выдохнул парень. — Я же уже почти прямым текстом сказал ей, что она мне не интересна.       — Боюсь, что даже если ты скажешь ей это, отбросив свою вежливость и тактичность, она все равно будет виться за тобой хвостом.       — Это отвратительно.       Люк что-то проворчал на французском, чем снова вызвал у меня улыбку.       — Тебе очень повезло, что у тебя есть надежный тыл вроде нас с Дрю.       Парень смеется, и мы двигаемся к следующему стеллажу. Я как всегда отправилась сюда отрабатывать наказание, а встретив Люка по пути сюда, помогла ему сбежать от разговора с Нэнси, которая, конечно, прожгла меня взглядом, когда парень пристроился рядом со мной.       — Ты ее не очень-то жалуешь, — мягко заметил Люк, на что я просто пожала плечами.       — Это странно?       — Нет. Странно, что все остальные в вашей компании относятся к ней иначе.       Это больная тема и, конечно, мое лицо сразу мрачнеет. Люк понимает, что мое молчание затянулось, поэтому встает рядом и, облокотившись плечом о стеллаж, задумчиво смотрит на меня, приложив палец к своим губам. Я же снова непроизвольно отмечаю его привлекательность.       — Ты переживаешь из-за этого.       И вот опять. Люк не спрашивал. Он снова констатировал очевидную для него вещь.       — Нисколько.       Я беру из его рук очередную книгу и кладу ее на нужную полку, но когда я разворачиваюсь, чтобы идти к следующему стеллажу, Люк отталкивается от нашего стеллажа и перекрывает мне путь. Его пронзительный участливый взгляд буквально обнимает меня.       — Ты не просто переживаешь, Чейз. Ты сильно переживаешь из-за этого.       Мне не нравится, что Люк докопался до истины моих переживаний, о глубине которых еще даже Пайпер не знала. Поэтому я делаю то, что у меня получалось со всеми, кроме Перси. Я пытаюсь уйти от разговора.       — Как давно ты переквалифицировался в психолога?       И усмехнувшись, прохожу мимо Люка, который бессовестно закатил глаза, услышав мою реплику.       — Ты пытаешься уйти от разговора, Аннабет.       Ну ладно. У меня это получалось со всеми, кроме Перси, и теперь, похоже, и Люка.       — Так позволь мне это.       Люк хмыкает и качает головой.       — С тобой непросто.       Дернув плечом, снова прохожу мимо него, когда беру из его рук нужную книгу и кладу ее на полку.       — Зато с Нэнси легко.       Люк тяжело вздыхает и снова преграждает мне путь.       — Я не хотел тебя обидеть, Аннабет. Прости.       Люк мягок и с этой своей очаровательной улыбкой просто не может заставить меня долго злиться. Усмехнувшись, просто толкаю парня в бок, чтобы он освободил проход.       — Забыли.       И сейчас Люк снова идет за мной, но уже позволяет мне уйти от разговора про Нэнси.       Жаль, я не могу с такой же легкостью уйти от проблем в своей жизни.       Которых все пребывало и пребывало.