На все свои причины

***

      — Привет.       Перси неуверенно облокотился о книжный стеллаж, а я метнула в сторону абсолютно спокойного Люка довольно нервный взгляд.       Люк, слава богу, понял, что появление Перси требует его ухода. Парень поставил возле меня последние три книги и, отсалютовав мне, обошел Перси и скрылся из вида. Перси даже не повернулся в его сторону, а продолжил смотреть на меня. Несмотря на то, что мы с Перси больше не были парой, я все равно не хотела, чтобы он думал, что я предпочитаю Люка.       — Ты нервничаешь.       Я раздраженно закатываю глаза, мысленно обругав Перси за его абсолютную нетактичность.       — Жду от тебя очередного упрека по поводу того, что здесь был Люк.       И повернувшись к нему, стараюсь сделать вид абсолютно уверенной в себе девушки.       — Мне уже начинать оправдываться?       Перси не менее раздраженно возвел глаза к потолку, как я секунду назад, после чего тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от стеллажа, пошел в мою сторону. Маска «уверенной в себе» девушки сразу бесследно пропала, и я отвернулась к стеллажу с мрачным и беспокойным лицом.       — Окей. Я перегибал палку. Признаю.       Сдерживаю язвительный комментарий и продолжаю молча расставлять книги, чувствуя, как предательски потеют ладони от того, что Перси стоит в полушаге от меня. Его близость всегда вызывала у меня трепет в душе, даже когда мы были с ним «на ножах». Просто он всегда вызывал у меня эмоции. Когда не замечал меня, когда спорил со мной, когда обижал, когда просто проходил мимо. Да, черт возьми, стоило просто подумать о нем, я уже испытывала массу противоречивых и сильных эмоций!       Положив книгу на полку, не спешу отойти и увеличить между нами это расстояние.       — Ты больше не ревнуешь?       Это сложный вопрос и я уже жалела, что задала его. Любой ответ Перси растеребит мне душу: его «да» может означать, что его интерес ко мне и вовсе остыл, а его колкое «нет» может означать, что перемирия в этом вопросе никогда не достичь, а значит, скандалы будут продолжаться. А лишний раз ссориться с Перси тоже как-то не хотелось. Итак доссорились до того, что вернулись к тем отношениям, с которых начинали.       — Тебя не возможно не ревновать, Чейз. — Возразил мне Перси, с присущей ему театральностью в жестах, когда в нем просыпалось чувство юмора.       А встретив мой стальной взгляд, уже без всякой наигранности улыбнулся мне.       — Я не шучу. Тебя нельзя не ревновать, тем более к парням вроде Люка.       Перси почесал затылок и снова продолжил:       — Ладно, ко всем парням.       Я не сдержалась от усмешки и за те пару секунд, на которые отвернулась к стеллажу, чтобы поставить на полку книгу, Перси успел сократить между нами расстояние. Поэтому, когда я обернулась, я чуть не ударилась лбом о подбородок парня.       — Ты иногда такая неуклюжая, — с иронией выдохнул парень, убрав с лица мои волосы. Его теплые зеленые глаза порождали во мне невыносимую тоску по тому времени, когда все было легко и просто в наших с ним отношениях. — Но это даже заводит. Мне нравится.       Толкаю парня в грудь, и он тихо смеется.       — Перси, ты как ребенок. Это не серьезно.       — В этом прелесть наших с тобой отношений, — промурлыкал Перси, потеревшись своим носом о мой. — Ты слишком рациональная и серьезная, и я уж молчу про твои завидные мозги, Чейз. А я обаятельный и прелестный вредный мальчишка. Так что поверь, я идеально компенсирую тебя. Тебе кроме меня больше никто не подходит.       Я не могу сдержать глупой улыбки, поэтому опускаю глаза, чтобы не подпитывать и без того крепкое эго парня.       Противоположности притягиваются, может, это действительно так? Мы с Перси не сильно уж отличаемся от друга, но резонные отличия все-таки есть.       Но все мысли вылетают из головы, когда я понимаю, что мы с Перси впервые за все это долгое время после нашего «временного разрыва» оказались так близко друг к другу. Я снова чувствую запах его туалетной воды. Перси для меня пах морем. Всегда. И от этого любимого родного запаха у меня уже кружится голова и подкашиваются колени.       Перси тоже перестал забавляться, и его озорной блеск в глазах сменяет искренняя привязанность.       — Чейз, я все еще ревную тебя и. боюсь, буду делать это до тех пор, пока в твоем окружении не останутся одни девчонки, — негромко обращается Перси, тоже не спеша разорвать этот зрительный и телесный контакт. — Но ты была права, я вел себя эгоистично. Это была не твоя вина. Это вообще не твоя вина. Я больше не буду выносить тебе мозги этим. Моя злость будет вымещаться на тех, кто этого заслуживает. В данной ситуации, конкретно на Люке или любом другом идиоте, который будет подбивать к тебе клинья.       Перси наклоняется ко мне и, когда его губы почти касаются моих, я вспоминаю в каких мы с них отношениях. Не то, чтобы мне не хотелось целоваться с ним.       Нет.       Мне просто не хотелось… все усложнять.       Мы, вроде, выстроили определенную линию поведения после расставания, и я все еще хотела сконцентрироваться на проблемах с Рейной, которую, после того разговора, я почти игнорировала, и отцом, который все откладывал нашу встречу и откладывал. А не на ссорах с Перси, которые, как ни крути, будут.       Нам было сложно с ним. И Перси первый взял перерыв. Что, если мы снова сойдемся и все испортим? Может, нужно разобраться сначала каждый самим с собой? Забыть все обиды, вырасти из этих ссор?       А пока мы с ним во «временном перерыве» или, грубо говоря, снова «дружим», все, вроде как, проще. Появляются какие-то границы, переступив которые будет не так больно.       — Ты пытаешься поцеловать меня?       Перси замер у моих губ и открыл глаза, вперив в меня издевающийся взгляд.       — Мне спросить разрешения?       Закатив глаза, пытаюсь оттолкнуть его, но у меня это получает вяло и открыто нехотя.       — Мы не пара.       Перси вздыхает, услышав это замечание, и, склонив голову, нагло выгибает бровь.       — Я над этим работаю, — твердо заявляет парень, возвращая свою руку мне на талию. — Это ты ставишь мне палки в колеса.       Парень снова наклонятся к моему лицу, но я снова его останавливаю.       — Перси…       Уже раздраженно выдохнув, он немного отстраняется, чтобы опереться о стену около моей головы свободной рукой и посмотреть мне в глаза с легким укором.       — Ладно. Кто мы тогда?       Я улавливаю перемену в его голосе. Ему не нравится этот разговор.       — Мы друзья.       Перси издевательски поднимает бровь.       — Ты сама в это веришь?       Парень снова наклоняется ко мне и пользуясь тем, что я впадаю в коматозное состояние, когда он так близко, парень успевает поцеловать меня в шею, прежде чем я снова вяло оттолкну его, но при этом, практически, укоризненно прошипев его имя.       — Перси!       Перси знает, как на меня действует, и моя вялость в движениях только подтверждают это. Я не найду в себе силы, действительно, оттолкнуть его от себя и, наорав, вышвырнуть отсюда, как бы сильно смущена ни была.       Я скучала по Перси.       По такому Перси.       Усмехнувшись мне в шею, он отстраняется и с уже прежней улыбкой трётся своим носом об мой.       — Хорошо. Давай сделаем так, как ты любишь. Придем к компромиссу.       Перси заглядывает мне в глаза, стараясь спрятать улыбку, которая так и норовила вырваться на его лицо. Он потешался над этим разговором, потому что наши действия и прикосновения открыто перечили всему этому.       Чертов, Перси Джексон!       — К какому?       Но мне было, действительно, интересно, что он предложит.       Компромисс и Перси Джексон вещи малосовместимые, особенно в вопросах, в которых парень уверен в своей правоте. Но то, что он решил уступить мне и не стал создавать конфликт, конечно, вознесли его в моих глазах на прежнее место «лучшего из лучших».       — Мы друзья, — спокойно и медленно проговорил парень и выдержал паузу, чтобы увидеть в моих глазах осмысление. Но прежде, чем я открываю рот, чтобы спросить, в чем тут компромисс, если это мои же слова, Перси, ослепительно улыбнувшись, снова наклоняется ко мне.       — Которые могут иногда целоваться.       И больше не дав мне возможности отсрочить неизбежное, он спокойно касается своими губами моих. Прекрасно понимая, что мой речевой аппарат устал спорить и искать пути сопротивления, а тело уже устало ждать, когда телесный контакт наконец-то достигнет своего апогея.       Абсолютно забыв, где находимся, мы теряемся в своих ощущениях в этом поцелуе. Это первый поцелуй в губы с того дня, как я узнала про Рейну и попросила Перси уйти. После этого мы неделю общались несколько нейтрально, словно боясь оступиться и снова причинить друг другу боль. Но потом Перси словно решил все вернуть на свои места и снова появился тот мягкий и изворотливый Перси Джексон, который успевал и поцеловать меня в щеку, и проводить до комнаты, и сесть рядом со мной на ужине. Если обычно он не был так чуток в силу того, что не любил проявлять чувства на публике и быть объектом изучения, то сейчас он старался отойти от этого.       Мы скучали друг по другу.       Да.       Но проблемы никуда не ушли.       Перси был по уши занят в своем «Скорпионе», о котором не мог говорить со мной, он все так же общался с Рейчел, которая ненамеренно вызывала у меня ревность. И никуда не пропал Люк, которого Перси едва переваривал. Вдобавок ко всему добавились мои семейные драмы.       Страшно было снова нырять с головой в этот омут и все испортить поспешностью.       Я не знала как быть, поэтому решила плыть по течению.       Перси все равно рядом.       А к чему приведет наше общение со временем мы посмотрим.       — Значит, друзья.       На шепоте выдохнула я, когда этот сладкий долгий поцелуй подошел к концу.       Перси уткнулся своим лбом в мой и покачал головой.       — Которые могут иногда целоваться, — твердо выделил парень, и, видимо, эта часть нашего соглашения была для него наиболее важной.       К моему стыду, похоже, и для меня тоже.       Следующий день обещал быть спокойным и не проблемным. Но, увы, я заблуждалась.       Уже во время завтрака я поняла, что день не будет оптимистичным.       Мы с девочками пришли на завтрак раньше парней и даже раньше Нэнси, которой, как ни странно, не встретили сегодня даже в ванной. Хейзел, конечно, переживала, но так как сегодня был выходной, мы убедили ее в том, что если Нэнси поспит дольше обычного, трагедии не случится. Конечно, все эти разговоры про Бобофит прилично нервировали меня, как и то, что у раздачи я едва не врезалась в Дрю.       Дрю не стала орать, хотя могла, а лишь смерила меня надменным взглядом густо накрашенных глаз и, отвернувшись, продолжила набирать еду.       — Ну что, Чейз, ты еще не воешь от того, что твоя жизнь пошла под откос?       Уловив самодовольство в ее тоне, я, как можно твёрже, отвечаю:       — У меня все отлично, Танака.       Дрю с иронией хмыкает.       — Очень сомневаюсь. Разве сучка Бобофит еще не отбила у тебя Джексона? Кажется, твоих тупых подружек она уже удачно подмяла под себя.       Я сдерживаюсь, чтобы не толкнуть ее, и, взяв себя в руки, пытаюсь отвечать ей в ее же манере.       — Нэнси быстрее отобьет у тебя Люка. Хотя, стой, как можно отбить то, что тебе не принадлежит, верно?       Дрю разворачивается ко мне с хищным оскалом, и ее взгляд темнеет, когда она видит мое довольное лицо. А я с надменной улыбкой обхожу эту стерву и иду к своему столику.       — Что она от тебя хотела?       Хейзел, которая была теперь в курсе моих отношений с Дрю, обеспокоенно встретила меня, когда я села рядом с ней.       — Хотела испортить мне настроение.       Бьянка указала вилкой в сторону Дрю.       — Но выглядит она так, словно это ты ей его испортила.       Самодовольно фыркнув, поднимаю бровь, отчего Бьянка с Хейзел начинают смеяться.       — А где Пайпер?       Я повернулась к Хлое и передала ей хлеб, который она попросила секундой раньше, чем свой вопрос задала Бьянка.       — Она в выходные старается доспать то, что не досыпает в учебные дни.       Мы с Хлоей смеемся, а вот Хейзел как-то вяло поддерживает это веселье. Видимо, ее отношение к Пайпер все еще было каким-то болезненным. Поэтому я спешу сменить тему, но Хлоя обрывает нас с Хейзел на обсуждении нового клоунского галстука мистера Ди, заставляя посмотреть в сторону входа.       Мы непонимающе оборачиваемся и моя улыбка, мягко говоря, замирает.       В проходе стоят Рейчел, отчитывающая какого-то парня за дурное поведение, и поддакивающая ей Нэнси. Только если Рейчел выглядит так, как выглядела всегда, то Нэнси выглядит иначе.       Теперь, цвет волос Бобофит полностью повторял шикарный цвет волос нашей старосты. Огненный и агрессивный рыжий уступил место благородному медному цвету. Нэнси стала не просто искать поддержки у старосты, но и открыто подражать ей.       — Ого! — восторженно прошептала Хейзел, явно одобряя изменение во внешности Нэнси.       Бобофит, увидев нас, придурошно заулыбалась и помахала нам рукой, отчего мне тоже пришлось сделать вид, что я рада ей.       — А Нэнси, я смотрю, стала копией Рейчел, — отпарировала Бьянка и, несмотря на то, что я была не совсем с ней согласна, ведь Рейчел намного элегантней, естественней и красивее, я понимала, что имеет в виду Бьянка.       Нэнси медленно превращалась в копию старосты.       Образ жизни, круг общения, внешность.       И вот, что я поняла в этот момент: Нэнси пыталась не только вернуть себе старых друзей, но и приобрести новых, более популярных. В гробу она видала преданность Хейзел, Хлои и Бьянки. Нэнси хотела иметь их под боком пока не станет популярна в других кругах. Старые друзья помогли ей избежать одиночества и только подпитывали к ней интерес со стороны других учеников.       И как только Нэнси потеснит Дрю, она плюнет и в лицо нашей компании.       В которой, по ее мнению, останутся все, кроме Перси, Хейзел и Хлои.       Потому что Бьянка продолжала держать с ней относительную «приятельскую» дистанцию, не скатываясь в категорию «лучшие друзья».       — О, кажется, кое-кто не оценил перемену во внешности Нэнси.       Я поворачиваюсь в сторону раздачи, куда указала смеющаяся Хлоя, и сразу вижу кипящую от злости Дрю.       О, сомнений не возникало, Танака понимала, что происходит и чем ей это грозит.       Когда та случайно бросает в нашу сторону взгляд и ловит мой, я не сдерживаюсь от едкой улыбки и вздернутой брови.       Судя по всему, жизнь Дрю пойдет под откос раньше моей.       Но когда Дрю, пользуясь своим положением, выставляет Нэнси на посмешище перед всей столовой, моя улыбка обрывается, и злорадство тоже уходит. Дрю злится и, пользуясь поддержкой своих подруг, начинает бросать в сторону Нэнси колкие обидные фразы отчего многие в этой столовой смеются. Нэнси устраивает спектакль одного актера и бросается в слезы, понимая, что староста бросится ее защищать, а Рейчел, которая так и поступает, уже более требовательно и безуспешно пытается поставить взбесившуюся Дрю на место, после чего выбегает вслед за Нэнси прямо за нашей Хейзел, которая не раздумывая, побежала утешать Бобофит, как и Хлоя.       Дрю зло смеется вместе с подругами, только если те были рады снова утроить кому-то травлю, то вот в потемневших глазах Дрю можно было увидеть огонь сожаления, обиды и беспокойства.       И когда Дрю разворачивается в нашу с Бьянкой сторону и так же зло бросает в нашу сторону какую-то глупую шутку, я понимаю, что она не заслужила моего злорадства.       Потому что, судя по всему, мы с ней в одной лодке «брошенных друзей».       Которая, так или иначе, уже идет ко дну.       Из-за Нэнси.