На все свои причины

***

      После того как этот Ад заканчивается у Хейзел начинается истерика. Лео только прижимает ее к себе, утешая ее вместе с Пайпер, которая гладила девушку по волосам. Нэнси тоже крутилась возле них, как-то чересчур вежливо общаясь с Пайпер.       Я же оказалась в плену у Бьянки. Возмущенная подруга перехватила меня за руку, когда мы вышли из кабинета, и, оттащив в сторону, прошипев, упрекнула меня в том, что я снова сцепилась с Дрю.       — Слушай, да что с тобой такое?! Ты так боишься ее или что?       Бьянка, тоже упрямо склонив голову, одаривает меня упрекающим взглядом. Но я тоже не в том настроении, чтобы позволять давить на меня по поводу, который, по факту, не требовал к себе такого пристального внимания. Подруга больше не делает попытки указать мне на мое место, а я, не получив ответ на свой вопрос, просто отхожу к Хейзел.       Мы все возвращаемся в общежитие и, если парни уходят к себе, то мы с хмурыми девочками расходимся по своим комнатам. Но так как я не хотела всего этого дерьма с Бьянкой, которое в душе я принимала очень болезненно, я перешагиваю через свою гордость большим шагом и почти упрямо заваливаюсь к Бьянке и Хлое в комнату, требуя от Бьянки, чтобы она перестала пугать меня своей мрачностью.       Бьянка, нервно проморгавшись, сразу оттаивает, и нам даже удается обсудить ее желание сдать все на отлично. Бьянка очень осторожно дает понять, что ее планы поменялись дома и из-за этого она не хочет провести все каникулы именно там. Я тактично поддерживаю ее, не спрашивая, с кем из членов семьи она поругалась или с кем из них находится в контрах. Почти не вовремя вспоминаю про то, что у нее есть старший брат, но сдерживаю свое любопытство и не мучаю ее обсуждением того, что так ее тревожит.       Бьянка и Хлоя спустя час отключаются, а я, мрачно осматривая потолок, так и не могу заснуть, хотя спать хотелось неимоверно. В конце концов, я поднимаюсь с кровати Бьянки и осторожно выхожу из комнаты, чтобы не разбудить девочек.       Спускаюсь в холл, в надежде найти там Перси, чтобы поговорить с ним, как парень предстает передо мной сам. Правда в компании Лео и Нэнси.       О, я почти застонала.       Я не спешу подходить к ним, не зная, стоит ли сейчас быть здесь возле Нэнси, на которую у меня уже чесались кулаки. Но мое внимание привлекает Лео. Нэнси что-то говорит ему с присущим ей невинным выражением лица, а Лео, тяжело глядя на девушку, почти стискивает свои челюсти. Перси, стоявший между ними, придерживал парня за локоть, бросая настороженный взгляд на него и сочувствующий на Нэнси.       Так, неужели сучка смогла достать Вальдеса?       Что, вообще, происходит?       Лео, уже зло что-то ответив ей, пытается вырваться из рук Перси, чтобы уйти, но парень только крепче сжимает его локоть и спокойно просит Нэнси уйти. Когда та не «слышит» этого, Перси просит уже настойчиво. Так, что отказать ему становится страшно. Нэнси хватает ума уйти от них и, когда она это делает, я сразу мрачнею, потому что вижу ее полуулыбку сразу после того, как она отходит от них.       Что сучка затеяла на этот раз?       Сколько в ней еще яда?! Она купила его в бессрочное пользование что ли?!       Пару минут Перси что-то объясняет Лео, который сейчас больше выглядел не столько злым, сколько расстроенным. Перси по-братски хлопает его по плечу и, выдержав усталый взгляд Лео, сочувственно поджимает губы. Я не слышу о чем они говорят, но понимаю, что Перси пытается достучаться до Лео. Словно это у Вальдеса сдали эмоции, которые ему следовало держать в себе.       Это было странно, учитывая, что обычно между ними все было наоборот.       Когда Лео уже с благодарным кивком головы отходит от парня, Перси прислоняется плечом к стене, слишком тяжело выдохнув и слишком устало проведя рукой по отросшим волосам.       И да, почти сразу я оказываюсь перед ним.       — Что случилось?       Перси, нервно моргнув, спрашивает о чем я говорю, поэтому мне приходится с укором на него посмотреть, взывая парня к справедливости.       — У Лео и Нэнси проблемы?       Перси нервно отводит взгляд.       — Нет, с чего ты взяла?       — Перси!       Поняв, что я не отстану, парень только вздыхает и тихо ворчит что-то относительно моей способности оказываться в ненужное время в ненужном месте. Когда я получаю осторожный и тактичный ответ от Перси, относительно того, что есть между Лео и Нэнси, я почти шокировано моргаю.       — Серьезно?       — Да, Бет. Лео все еще остро это переживает.       Перси просит меня не распространяться об этом и дает понять, что Лео не хочет это афишировать. Даже с Пайпер.       Я, конечно, киваю и обещаю ему молчать, но когда мы расходимся в разные стороны, я еще долго сижу на кушетке в библиотеке, раздумывая над словами Перси.       Оказывается, Лео принял Нэнси в штыки вовсе не из-за нашей с Пайпер к ней неприязни.       Нет.       Лео недолюбливал ее по другой причине.       И я не думала, что причина заключается в том, что отец Лео бросил его мать ради матери Нэнси.       Лео всегда тепло отзывался о своей матери и своем отчиме, но никогда не упоминал про своего родного отца. И теперь было понятно почему: Лео остро переживал его уход и его предательство.       Конечно, он принял Нэнси почти враждебно.       Оставалось только поражаться выдержке Лео, ведь окажись на его месте кто-то из нас, мы бы не смогли удерживать в себе эту обиду и злость.       Лео же держал свою неприязнь на привязи, не давая ей обрести масштабы войны.       И это заставило меня уважать его еще больше.       Ночью Пайпер объявляется в моей комнате ровно в назначенный час, как мы и договаривались. У меня складывалось ощущение, что что-то происходит в школе и за ее пределами, потому что Рейна в последние дни была неуловимой. Я не могла застать ее в кабинете, а, если и видела ее в коридорах, то в сопровождении нашего начальника охраны и других сотрудников отдела безопасности.       Если раньше Рейна каждый день попадалась мне на глаза и интересовалась тем, как я переживаю свое родство с Александрой Коулман, то теперь она почти игнорировала меня, лишь обманчиво спокойно улыбаясь мне, когда видела меня издалека.       Пайпер же намекнула, что Лео последние два дня, вообще, был погружен в свои мысли, и она не раз застала своего парня за перешептыванием с Перси и Тайсоном на переменах. Ее это напрягало.       Меня теперь тоже.       Поэтому, намекнув подруге, что пришло время сделать вылазку, я ждала ее сегодня на пороге своей комнаты. Пайпер, слава богу, не проспала, и после полуночи постучалась ко мне.       Мы точно так же тайком пробрались в библиотеку, и забрались в туннель, почему-то уже предчувствуя что-то неладное.       — Бет, — Пайпер схватила меня за руку, когда мы двинулись по этим коридорам, и почти виновато поджала губы. — Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие.       Я бы могла испугаться этого или раздраженно вздохнуть, упрекнув ее в пессимизме, если бы не чувствовала того же.       Я уже морально подготавливала себя к тому, что у Рейны какие-то проблемы. Может, это связано с Домиником. Может, со мной. Но я, определенно, чувствовала перемену и не могла закрыть на нее глаза. Не тогда, когда оказалась втянута во все это.       Мы тихо крадемся по туннелю, каждый раз замирая, когда слышим голоса через стены. Когда пробираемся к помещению, где занимались Скорпионы, обе устало опускаемся на грязный пол, предварительно подложив себе под задницы свои толстовки. Мы слышим голоса многих ребят, с которыми учились, потому что все они бродили по той комнате в ожидании прихода Мистера Ди.       Пайпер протягивает мне свой школьный термос и я сразу вспоминаю о своем. Он так и стоял у меня в шкафу и я все не могла найти ему применение. Кто из учеников брал такой с собой на занятия, которые проходили на улице, кто-то брал его с собой на пикник, а вот мы с Пайпер одни из немногих, кто нашел ему другое применение. Мы использовали его, чтоб пить кофе, сидя в полутемном обшарканном месте, рискуя вылететь из школы или потерять сознание от приступа клаустрофобии. И уже даже не смешно от этого.       На собрании ничего нового мы не узнаем, ребят просто распределяют на пары и выдают им задания. Поэтому мы с Пайпер спешно двигаемся по туннелю, чтобы посетить кабинет директора.       — Рейна?       Мы с Пайпер вжались в стену, приложив ухо к стене, когда слышим голос Дэниэла Блорка, нашего начальника охраны.       Здесь была хорошая слышимость и что–то мне подсказывало, что туннель и сама Школа выстроены так, чтобы находящиеся в туннеле отчетливо слышали то, что происходит в Школе. При том, что стены самой Милонтии были обтянуты таким материалом, который препятствовал тому, чтобы было слышно звуки, которые могут издаваться в туннеле. Это было хоть и странно, но нам с Пайпер это было на руку, что уж врать.       — Мистер Блорк, появились какие-нибудь новости?       Голос у Рейны напряженный и, я бы сказала, почти упавший. Словно она находилась в каком-то отчаянье или мучительном отдании уже несколько часов.       — Да, новости неутешительные.       Я только тяжело моргаю, уже предчувствуя что-то, что снова шокирует нас с Пайпер.       — Проходите, я вас слушаю.       Мы слышим как отодвигается кресло, как что-то с характерным звуком падает на стол, после чего комнату разрезает резкий и твердый голос Мистера Блорка.       — Карлос Донован скончался по дороге в больницу.       — Господи …       Я только дергаю Пайпер за руку. Я уже где-то слышала это имя, но сейчас не могла вспомнить кому оно принадлежало.       — Это кто? Наш министр?       Пайпер отвечает мне таким же приглушенным шепотом.       — Один из наших политиков. Работает с королевской семьей.       Точно. Я читала про него, когда готовила доклад Мистеру Ди. Из того, что мне удалось узнать, казалось, что Карлос Донован та еще шишка в нашей стране.       — Преступника задержали, служба передает, что это некий Фрациск Беллмор, который был однокурсником Доминика в студенческие годы. Вы его знаете?       — Да, он был одним из приятелей Доминика. Они часто проводили время вместе.       Снова этот Доминик! Да боже мой! Когда он оставит всех в покое?!       — Мы предполагаем, что Доминик намеренно отправил его домой к Карлосу Доновану, чтобы переманить его на их сторону. Судя по всему, Карлос отказался мирно решать этот вопрос и тем самым навлек на себя пулю.       Мы слышим как отодвигается стул и как каблуки Рейны начинают отбивать почти траурный ритм.       — Доминик начинает переходить все границы. — Вздыхает директриса, отчего я снова проникаюсь к ней сочувствием. Ее всегда твердый и звонкий голос сегодня казался таким уставшим и измученным, что у меня просто сжималось сердце. — Он пытается переманить самых влиятельных членов правления на свою сторону.       Мужчина не спорит с ней.       — Сподвижники Доминика продвигают их политику в правлении, явно рассчитывая на то, что сейчас, после открытой конфронтации и нескольких террористических актов и убийств, они смогу запугать министров и взять большинство голосов.       — Вы же понимаете, Дэниэл, треть правительства их поддержит, просто потому что они «направленные политики». Им выгодно противостояние между коренными властями Великобритании. Этот раскол они еще непринужденно начнут финансировать по черным каналам.       Дэниэл Блорк разделяет ее беспокойство.       — Я понимаю, Рейна. Но боюсь, нам сейчас стоит бояться не подпольного финансирования этого противостояния, а того, что Доминик выходит на тех людей, которые помогли бы в этом противостоянии нам. Предки Карлоса участвовали в делах Милонтии, помогая продвигать ряд проектов, и, сдается мне, что именно эти документы Доминик хотел потребовать у Донована.       Они начинают обсуждать прошлое Милонтиии, а я только в сотый раз задаюсь вопросом, как много значит эта школа для нашего общества и нашей страны.       Создавалось неприятное впечатление, что все крутится именно вокруг нее.       — Донован, насколько мы знаем, выбрал самопожертвование, верно? Он же понимал, что его агрессия в адрес Доминика при Франциске ускорит ему смерть?       — Да, мы все склоняемся к тому, что Карлос яро отстоял свою честь, отказав участвовать в игре Доминика. Поэтому Франциск и выстрелил в него.       Я слышу как сглатывает Пайпер, но даже разделяя ее ужас от этих вестей, я не могу даже пошевелиться, чтобы взять ее за руку.       — Доминик хочет заполучить самых сильных политиков и самых влиятельных людей. Если они не достанутся ему, значит, он сделает все, чтобы они не достались и нам.       Кажется, Рейна перестает ходить по кабинету и опускается в свое кресло. Не время шутить, но я почти жду, что она сейчас предложит всем чай.       — Рейна, есть еще новости … — как-то слишком уж напряженно говорит мужчина, заставляя всех нас вместе с Рейной задержать дыхание в ожидании очередных нехороших вестей.       — Я вас слушаю.       Мужчина тяжело вздыхает и, выдержав короткую пазу, почти спешно проговаривает:       — Пятнадцать минут назад людьми Доминика был оккупирован в воздухе наш правительственный самолет.       — Что…?       Оккупирован?!       — Совет Безопасности Великобритании держит нас в курсе всех новостей. — Твердо, но и сухо, дополняет Мистер Блорк, пользуясь возникшей в комнате тишиной. — Боюсь, без жертв не обойдется. Самолет должен сесть в Лондоне через час, либо… — мужчина вздохнул, — либо через час мы получим новость о его крушении.       Я понимаю, что мы с Пайпер обе пугливо бледнеем. Если я думаю о том, что в самолете могла быть Александра Коулман, которая является членом моей семьи и, что более важно, почти единственным человеком, который знал мою мать лучше отца, то Пайпер ужасается от мысли, что в самолете мог быть ее отец.       Он был каким-то важным человеком в министерстве обороны, реализовывал десятки успешных планов по обороне нашей страны и безопасности членов правительства. Вместе с этим ликвидировал столько попыток теракта и убийств, что по праву мог считаться супергероем.       — Есть информация о составе пассажиров?       Снова отмечаю выдержку Рейны. Если пару минут назад ее голос почти срывался, то сейчас ей удалось снова взять себя в руки, пусть все еще не скрывая в голосе волны ужаса.       — По последним данным в самолете находится экипаж в составе пяти человек и шесть членов правительства.       — Кто? — почти убийственно мрачно спрашивает Рейна, и мы с Пайпер выжидательно задерживаем дыхание. Сложно описать, в каком мы с ней ужасе находились.       — Боюсь, что Александра Коулман в их числе.       Пайпер знала, кто такая Александра Коулман, но она не знала, кем она приходится Рейне и, тем более, мне. Поэтому она не понимает, какой шок и ужас я испытываю после слов Мистера Блорка.       Клянусь, все внутри меня будто сжимается, почти лишая мои легкие воздуха.       В кабинет заходят Мистер Ди и Френк, а Мистер Блорк выходит в коридор, чтобы ответить на звонок своего телефона.       Мы с Пайпер все так же мрачно подслушиваем, как Рейна объясняет случившееся учителям, и как участливо историк поддерживает Рейну. Френк не сдерживает пары ругательств и, видно будучи в курсе отношений Рейны и Александры, тоже по хорошему неформально пытается приободрить Рейну.       — Рейна?       Мы с Пайпер дергаемся, когда слышим неожиданный резкий голос мужчины, который еще пару минут назад стоял в коридоре. Его тон не предвещал ничего хорошего.       — Да, Дэниэл.       — Мне только что звонил Роберт Маклин.       Я нахожу в себе силы, чтобы поднять свою руку и сжать плечо Пайпер, которая, услышав имя отца, не сдержала нервного вздоха.       И по напряженному тону Мистера Блорка уже понимаю, что то, что мы услышим, мы слышать не должны были.       — Самолет движется в сторону нашей школы.