На все свои причины

***

— И давно ты работаешь на Мистера Блорка? Дрю типажно повела бровью, вперив в парня напротив нас кошачий взгляд. Тот только спокойно усмехнулся. — Я работаю на Роберта Маклина. — Поясняет парень, многозначительно склонив голову. — Он уже отправил меня сюда в помощь вашему Мистеру Блорку, так как у вас проблемы с безопасностью в школе. Вот поэтому вашему начальнику охраны приходится перенимать проверенных людей с целью вычленения внутри вашей школы мнимых предателей и стукачей. Оу, он работает на отца Пайпер? Я сразу вспоминаю о том, что Роберт Маклин держит под своим щитом все правительство и все национальное достояние Лондона. — Ты, типо, агент под прикрытием? Дрю снова вальяжно отбросила за спину свою темную косу и подсела ближе к парню. Тот сделал вид, что этого девчачьего кокетства не заметил. Парень спокойно протянул мне воду, когда понял, что я ищу взглядом именно ее. Благодарно киваю, на что он тепло улыбается. — Я просто выполняю свою работу. Помогаю Блорку и защищаю вас. Что ж, не так уж и кратко. Килиан не был похож на рядового охранника из нашей школы. Во-первых, ему было всего двадцать семь лет. Он не был поджарым мужчиной средних лет, которыми наша школа была уже почти переполнена. Короткие черные волосы, чуть удлиненные ближе к лицу, густые широкие брови, небольшой, но длинный шрам на левой части лица ближе к уху, татуировка в виде черных широких полос на правой части его шеи и при всем при этом открытый мальчишеский взгляд карих глаз. Килиан был хорошо сложенным, высоким и очень … спокойным. В нем не пропал этот огонек в глазах при том, что уверена, даже в свои двадцать семь он стал свидетелем не одного страшного события. Дрю, успевшая заскучать, сейчас в полной мере оценила привлекательность парня, наплевав на то, что он явно смотрит на нее как на обычную сопливую школьницу. Ей было скучно и она сейчас развлекала не только себя. — Замерзли? Если Дрю, эффектно прогнувшись, надменно кивает, я, закатив глаза, что смешит Килиана, просто качаю головой. В кузове этой грузовой машины было, действительно, холодно, но так как пуховики нам с Дрю выдали теплые, а Килиан вдобавок ко всему выдал нам пледы, лично меня никакая прохлада даже не мучила. Напрягала да, но неудобства не вызвала. Сейчас я была погружена в свои безрадостные мысли, наплевав на Дрю, которая решила скрасить время за болтовней с симпатичным парнем, явно потешающимся над ее попытками завладеть его вниманием. Сейчас, когда я была далеко от Перси, который заставлял меня больше чувствовать, чем думать, и от Нэнси, которая заставляла меня обращать на нее все свое внимание, я могла сосредоточиться в полной мере на том, на чем и должна была. Кусочки пазла стали медленно занимать свои места и я уже отчасти понимала, что за картина передо мной. Очевидно, что Джейсона спрятали раньше меня от этого Доминика. И его не просто спрятали, его почти похоронили внутри Лондона и нашей семьи. Это жестокий шаг, но, похоже, его результат стоил того — Джейсон вне игры. А значит, либо он претендовал на роль главного проблемного ребенка в нашей семьи, либо на него, попросту, вышли первым. Я стараюсь вспомнить как брат вел себя в свои последние дни и теперь все мне кажется странным. Воспоминания потускнели за столько лет, я уже не понимала, что правда, а что я додумала у себя в голове. Джейсон всегда был спокойным и размеренным парнем, он далеко не истерик и точно не озлобленный подросток. Но Джейсон всегда был на взводе, когда у него начинались экзамены и очередные тесты. Он серьезно относился к учебе, а уж его физико-математический профиль требовал от него максимум концентрации. За пару недель до того, как Джейсон сбежал, у него, с его слов, и правда были какие-то важные тесты. Он каждый вечер пропадал в своей комнате и корпел над учебниками. Днем все свободное время проводил в школе, насколько я знаю. Но все это теперь заставляет меня думать о другом. Что если Джейсон был так озабочен вовсе не экзаменами? Что если он изучал … что-то другое? И, если брата сейчас держат вдали от меня, значит ли это, что он представляет для людей Доминика большую важность, чем я? Черт возьми, какую роль моему брату выдали во всем этом политическо-родословном шоу?! Хмуро поправляю шарф, бегло пройдясь взглядом по кузову, в котором мы находились, прежде чем снова вернусь к своим мрачным рассуждениям. Я была полной дурой, когда выпустила из внимания тот факт, что Рейна и мать были в одной школьной компании. Как оказалось, мама Дрю была одной из тех девушек, которые были запечатлены с ними на общем фото. И это, как минимум, говорит о том, что между ними есть какая-то связь. И дело вовсе не в школе. Нет, было что-то еще. Только вот что именно? Мать Пайпер вспоминает нашу школу как самые страшные годы в своей жизни. Так может, не без причины? Может она боится не столько самого «Скорпиона», сколько того, кто в него вступил? И что общего между мисс Маклин и Мисс Танакой? Откуда они знают про эти туннели? Были ли они там сами? Как вообще с этим всем связана моя мать?! И самое главное, кто те оставшиеся девушки на фото? Я не удивлюсь, если они окажутся еще чьими-то мамами моих знакомых. В этой школе учатся целыми поколениями, так что вряд ли это будет случайностью. Но черт, что если и в этом есть какой-то свой смысл? Рейна, моя мама, матери Пайпер и Дрю, все они были здесь, в этой школе. Две из них решили, что самое безопасное место в школе, это ее внутренние коридоры. И у меня только один вопрос — насколько по их мнению в нашей школе дерьмово с безопасностью, раз они решили дать своим детям такую информацию сейчас? Боже, голова разрывалась от мыслей. Куча вопросов и ни одного ответа. Ненавижу! — Эй, молодежь, у вас все в порядке? Оливер был таким же викингом в плане внешности, как наш Мистер Браннер. У него были длинные волнистые волосы русого цвета, такая-же длинная борода и глаза какого-то песчано-оливкового цвета. Такой типичный скандинавский мужик с огнем в глазах. И если на его слова мы с Дрю едва слышно пробубнили «все хорошо», Килиан поступил с точностью да наоборот. — Меня пока не обижают, не волнуйся! Дикий хохот с водительского сидения и широкая улыбка Килиана сделали свое дело: мы с Дрю искренне хохотнули в ответ. Билли, сидевший рядом с Оливером и докладывающий обстановку и Роберту Маклину и Мистеру Блорку, одернул штору на окне, которое разделяло кузов от водительской кабины и, просунув к нам свое широкое лицо, только мощно пробасил: — Тебя окружают такие юные и невинные дамы, паршивец! Имей совесть! Дрю, сразу расплывшись в самодовольной улыбке, только надменно повела бровью. Я, как и следовало ожидать, просто закатила глаза. Килиан и Билли еще около минуты прикалывались над нами, прилично разряжая обстановку. Серьезно, с моих плеч словно на время спало то давление и то предчувствие надвигающейся катастрофы, которое стало напрягать меня последние часа три. — Слушай, Чейз, выдохни. Ты думаешь так громко, что у меня начала болеть голова. Дрю, отсев от Килиана, который не отвечал всерьез на ее фирменные подкаты, опустилась рядом со мной. Девчонка спокойно поправила мой плед и накрыла нас еще и своим. Такой с виду неприметный, ни о чем не говорящий, жест, который лично из рук Дрю воспринимался мной более чем существенно. Вот в таких мелочах и, казалось бы незначительных деталях, Дрю открывалась для меня и представала передо мной более, чем хорошим человеком. Ей не чужд реализм и своими колкими фразами она порой просто выражает свою озабоченность и тревогу. Она не бьет специально, Дрю просто так выражает свои мысли. Она по-другому не умеет. — Я стараюсь ни о чем не думать, Дрю. — Пожимаю плечами, виновато вздохнув. — Но не получается. Килиан, поняв, что в его присутствии сейчас не нуждаются, подсел к мужчинам ближе. Либо парень понял намек, что мы не жаждем быть подслушанными, либо он просто тактичен и по-человечки прост. В любом случае, этот парень нравился мне все больше. Он не давил на нас с Дрю и не смотрел на нас с высоты своей должности. Килиан просто сочувствовал нам и пытался не пугать нас так, как делали это остальные взрослые. Даже на наши тупые вопросы относительно того, может ли пистолет случайно выстрелить сам по себе пока лежит в сумке (а нас очень волновал этот вопрос, как и тот факт, что у нас в рюкзаках все еще лежит этот долбанный пистолет) вызвали у него не истошный смех или искаженное раздражением лицо, а легкую полуулыбку, за которой следовал последовательный резонный ответ. — Ты не думала о том, что все это может быть ловушкой? Я довольно зло толкаю девчонку плечом. — Дрю! Та лишь широко округляет свои раскосые глаза и, словно оправдываясь, шипит мне в лицо: — Ну, что если это писал не он?! Да, может, он, и правда, где-то тусуется с охраной Рейны, но что если это все-таки не его слова?! Нахмурив брови, только мрачно поджимаю губы и качаю головой. — У нас нет другого способа проверить. И, если ты передумала, я не тащу тебя в свой дом насильно. Танака снова раздраженно фыркает и ворчливо поджимает к себе ноги. — Господи, ты иногда просто невыносима, Чейз. Не спорю. Иногда бешу сама себя. Но то, что Дрю тоже чувствовала во всем этом какой-то подвох, добивало меня окончательно. Я, в принципе, начинала сомневаться в этой затее. Но я пыталась дать самой себе объяснение того, что моя мать могла прятать от людей вроде Доминика. И прятала ли? Теперь я знаю насколько влиятельной была ее семья. Что если мама просто узнала что-то, что была вынуждена скрывать? Что она могла стащить у Александры и перепрятать так, чтобы никто не знал, где это? При том что все кроме меня словно догадываются о том, что мать что-то прятала. Доминик проявляет ко мне интерес только из-за того, что я ее дочь? Или из-за того, что он думает, что я знаю, что она прятала и о чем молчала? Господи, ну почему я не родилась в обычной нормальной семье. Почему мне нужно было окунуться во всю эту ложь и во все это многолетнее молчание?! Но, конечно, мои мысли обрываются, когда я слышу, как Билли оповещает Блорка, что мы у границы. Килиан сразу оказывается возле нас с Дрю и просит нас приготовится. — Так, убирайте покрывала, поправляйте свои куртки и берите рюкзаки. Мы с Дрю моментально чувствуем повисшую напряженность и нервозность в кабине. Быстро совладав с нервами, выполняем указания уже абсолютно серьезного Килиана и садимся рядом с ним, истошно моргая и переглядываясь между собой. — Мы подъезжаем к Лондону, Роберт. Готовь своих людей, чтобы они оцепили наш маршрут. Мы прекрасно слышим, что Оливер и Билли говорят отцу Пайпер, и, что передают Мистеру Блорку. Из всего их разговора относительно координат, оружия и каких-то схем, мы с ней зацикливаемся только на одном: Мы почти в Лондоне. А значит, скоро нам придется столкнуться с тем, за чем мы оказались здесь. Только вот как встретит Лондон наше возвращение домой? Он сочтет нас за ненужных гостей или все же примет нас как потерявшихся в своих краях безобидных сирот? Сейчас нам остается только гадать и надеяться. Да, Лондон непредсказуем. Проблема в том, что Доминик и его люди, тоже.