На все свои причины

***

Я нахожусь в странном состоянии. Несколько подвешенном и отчасти коматозном. С одной стороны, я реально воспринимаю происходящее. То есть я различаю хренову тучу телохранителей и национальной охраны внутри своего дома. Я осознаю, что Билли и Килиан стоят рядом и я точно отмечаю тот факт, что встретили нас тут с облегчением и при этом осознанной внимательностью. Билли идет первым, за ним мы с Дрю, а уже за нами вооруженный Килиан. Оливер остается в машине. Все как было распланировано. Все по приказу. Остальная охрана остается внизу, так как Билли передает указание Роберта Маклина не идти следом. Значит, Мистер Блорк действительно доверяет только Билли, Килиану и Оливеру, которые работали на отца Пайпер. Даже этой национальной охране и бывшим телохранителям королевской семьи и Александры он не доверяет безоговорочно, чтобы отправить их за нами. Все снова построено на ожидании подвоха и предательства. Я реагирую на все команды, не торможу, отвечаю и перебираю ногами без ненужной неуклюжести. Я собрана, мобилизована и готова к действиям. Но с другой стороны, я словно различаю все каким-то фоном. Если внешне я реагирую и выполняю все команды, то внутри себя я будто замерла в этот момент. Я дома. Я наконец-то … вернулась домой. Только вот… Только вот все это вызывало у меня странное ощущение. Очень странное. Во-первых, я с какой-то бытовой банальностью расстраиваюсь из-за того, как, оказывается, запущен наш сад. Да, зима делает свое дело, но суть даже не в этом. Просто все возле нашего дома словно … умерло. Очевидно, что отец и Сью съехали отсюда не неделю назад и даже не две. А как теперь выглядел наш дом внутри? Он выглядел так же мертво. Все было перекрыто пленкой и белыми простынями. Стерильная атмосфера музея или, что еще хуже, какого-нибудь мавзолея. Дом переполнен людьми из службы безопасности. Мужчины в черных костюмах могли бы потеряться на фоне солдатов в бронежилетах, если бы их не было так же много. Но помимо этого я как-то непроизвольно отмечаю те вещи, которые ничего не значат для остальных, но так много значат для меня. Перила у основания нашей лестницы немного ободраны. Вроде мелочь, но я все равно реагирую. Потому что знаю, что за этим стоит. Знаю, что этот изъян, часть моего прошлого. Когда папа переносил мебель на кухню, он случайно задел новым кухонным гарнитуром эти перила. Просто потому, что у него под ногами пробежал десятилетний Джейсон, который гнался за мной. Я, как всегда, неуместно споткнулась, а брат, как всегда, сделал вид, что в этом нет ничего смешного. Я любовно касаюсь руками этих ободранных неровностей у основания перил. Касаюсь их, буквально, на секунду, потому что Килиан торопливо толкает нас наверх. Но за эту секунду я проживаю несколько лет. От и до. А в проеме все еще висит небольшая картина, которая раньше сильно раздражала меня. Я все надеялась, что когда я уеду в Миллонтию, Сью снимет ее или куда-нибудь перевесит. Но нет, она все еще здесь. Передо мной. Но сейчас я не чувствую рядом с ней напряжения. Нет, эти уродливые лепестки роз на фоне какого-то поля больше не вызывают во мне неприязни. Сейчас, глядя на эту картину, я просто вспоминаю как сильно она нравилась Сью. Какой счастливой она была, когда отец подарил ей ее на одну из их годовщин. Вроде такая мелочь, Сью спокойно могла ее убрать. Мы все, в отличие от порой невнимательного отца, знали, что Сью равнодушна к подобным творениям. Сью больше любила музейную экспозицию и предпочитала вдохновляться какой-то смысловой значимостью изображенного на холсте. Но она приютила эту картину и никакие мои уговоры убрать эти удушающие меня цветы не воспринимала серьезно. Я не понимала зачем она ее хранит. Отец не обиделся бы, если бы мы ее сняли. Он, в принципе, забыл о ней сразу же как подарил. И только сейчас, оказавшись перед этой картиной в такой переломный момент, я понимаю заложенный во все это смысл. Просто для Сью это была не столько картина, сколько память о той счастливой годовщине, когда неромантичный отец подарил ей настолько сентиментальную вещь вместо банальных духов или тривиального выхода в театр. Теперь я понимаю, что чувствовала Сью, когда видела эту картину. Она видела не цветы и не это растительное поле устремляющиеся в горизонт. Сью видела нас. Видела семью, которую обрела и с которой отпраздновала ту самую годовщину. Мелочь для нас с братом, но существенная важность для взрослого человека, вроде Сью. Я поднимаюсь выше и отмечаю уже другую деталь. Это отпечаток краски на кремовой стене возле лестницы. Он так и не смылся, лишь выцвел немного с годами. Ужасная голубая краска, которая вызывает у меня теплую ностальгию. Я, может, и была самым неуклюжим ребенком в семье, но даже идеальный Джейсон имел честь проштрафиться подобным образом. Брат любил проводить различные опыты, от которых уставал даже отец, обычно разделяющий это увлечение Джейсона. Просто брат настолько увлекался, что мог потеряться во времени или попросту пренебречь запретами, которые были наложены. Невозможно было запретить ему брать зубную пасту в таких огромных количествах или таскать соду у Сью пока она не видит. Джейсон не руководствовался нормами морали, когда ему в голову приходила идея сделать какой-нибудь опыт. В ход шло все: краски, косметика, духи, какие-то строительные смеси из гаража. И в один из таких дней, когда братец нес в ванную чашку с какой-то жидкой ядовито голубой смесью, чтобы вылить ее в унитаз, он споткнулся о собственное довольное эго будущего ученого и разлил всю эту жуть по полу. Что-то, конечно, попало и на стены. Было ужасно смешно наблюдать за тем как хмурый брат ползает с тряпкой по полу, нервничая из-за того, что снова нарвется на отца или чистюлю Сью. Вроде мелочь, а столько воспоминаний. Да, внешне я с Килианом и Билли, но внутри, душой, я наедине со своим прошлым. Ваза, которую Джейсон чуть не разбил. Комод, который Сью случайно заказала на каком-то сайте. Ковер, который прожгли в нескольких местах на очередном дне рождении брата его шумные приятели. И так мелочь за мелочью Воспоминание за воспоминанием. На то, чтобы войти внутрь своего дома и подняться наверх, мы тратим, буквально, сорок секунд. И эти сорок секунд кажутся мне почти многолетним багажом времени. В этих сорока секундах проходит вся моя жизнь. Которая так или иначе привела меня снова сюда. В этот дом. Который почему-то больше не казался мне … теплым. Что-то умерло в нем. Эта бесхозность, эти белые простыни, эти вооруженные люди вокруг, эта одинокая неприкаянность, которая поселилась внутри ранее уютного домашнего очага. Дом больше не был обжитым. Он был пустым. И что еще хуже, он был энергетически мертвым. — Чисто. Билли кивает еще одному телохранителю на этаже и указывает нам в сторону комнаты брата. — Килиан иди сними. Я займу пост здесь. Килиан быстро толкает нас внутрь и закрывает дверь. Глядя на напряженного парня, я довольно нервно сглатываю. — Ты будешь здесь с нами? Не то, чтобы я ему не доверяла. Но я думала, что проворачивать всю эту карусель с тайником лучше без свидетелей. В конце концов, я знала этого Килиана не так хорошо, как самого Мистера Блорка. — Я не могу вас здесь оставить, у меня приказ. — Килиан быстро зашторил окна, и приказал, на удивление молчаливой, Дрю держать его рацию. Та, только шокировано моргая, выполняет поручение парня, понимая, что вопросы задать бесполезно. Сам Килиан встает передо мной. Твердость в его взгляде и собранность в движениях, заставляют меня уже интуитивно положиться на него. — К сожалению у нас нет времени на разговоры, надо действовать. — Но … Парень качает головой, положив руки мне на плечи. — Ты можешь мне не доверять, я понимаю. Но сейчас у тебя нет выбора, Аннабет. Тебе придется довериться мне. Понимая, что медлить опасно, я просто киваю. После этого сразу бегу к окну как говорил Джейсон. Присев на колени, приподнимаю штору так, чтобы увидеть панель. — Дрю, держи штору. Танака моментально оказывается рядом, а я пытаюсь теперь ухватиться за эту панель, прикрывающую батарею. Черт, что там было дальше? Прощупываю руками всю ее часть, но не могу сдвинуть ее с места. Килиан сразу оказывается рядом. Я на интуитивном уровне ощущаю нервозность парня и Дрю стоящей рядом. Все мы каким-то задним чутьем ощущали, что нам стоит торопиться. Может, в нас троих говорила разыгравшаяся паранойя. А может, Килиан и Дрю просто хотели как можно скорее убраться отсюда. Килиан намного более ловко, чем я, справляется с панельной частью и, когда снимает ее, сразу спрашивает, что делать дальше. — Там под батареей какой-то винт… Я не успеваю даже договорить, потому что Килиан сразу начинает прощупывать батарею и довольно скоро нащупывает там тот винт, про который говорил брат. Парень отодвигает батарею под потрясенный выдох Танаки, которая держала штору слегка нервной хваткой. — Что дальше, знаешь? Килиан уставился на вкрученные в стену винты, гадая, что нам с ними делать. Я только кидаюсь к кровати брата. Следую его инструкциям и пытаюсь отодвинуть кровать, уже ненавидя взрослых за то, что купили брату эту массивную деревянную штуку. Ее же хрен подвинишь! Поэтому теперь я рада, что рядом есть Килиан, который справляется с этой проблемой намного быстрее. Как только он отодвигает кровать, я кидаюсь под нее и в пыли нащупываю ту саму отвертку, которая нам была нужна. Килиан не комментирует наши действия, но на его лице все равно промелькнула тень потрясения. — Вот ею нужно открутить эти болты… Парень садится рядом и пока он откручивает эти винты, я помогаю Дрю держать штору так, чтобы не отрывать при этом вид в комнату. Как только мы откручиваем эти винты, Килиан сразу снимает еще какую-то панельную часть и, просунув руку в проем, достает оттуда большую матовую черную шкатулку. — Все. Там точно больше ничего нет?! Теперь интерес уже проявила Дрю, помогая мне при этом засовывать эту шкатулку в рюкзак. Понимая, что она с трудом влазит в набитый рюкзак, девчонка вытаскивает из него запасную кофту, и откидывает ее на кровать. — Сейчас должно влезть… Она утром высовывает содержимое рюкзака, пока я нахожусь в неком состоянии шока. Джейсон был прав. Мама, действительно, там что-то прятала. Дрю же, видно оценив степень глубины моего молчания, теперь с силой встряхивает меня, пока Килиан сообщает что-то по рации. — Чейз! Мои глаза стразу встречаются с настороженным темным взглядом девушки. — Соберись, ладно? Она говорит мягко. С беспокойством и участливой теплотой. Редкость для Дрю… — Нам нужно уходить. Килиан не дает нам особо «пообщаться», поэтому Дрю, видно ощутив ответственность за меня, теперь выполняла роль моей старшей сестры. Она вернула мой рюкзак мне на спину, поправила мне куртку и ответила Килиану. Я же, как лишившийся речи параноик, продолжала погружаться в бездну своей тревоги. — Билли, Оливер, будьте готовы мы выходим! Килиан, отключив рацию, жестом показал Дрю, чтобы та достала свой нож и положила его в карман. Девчонка, нахмурившись, лишь вздохнула, но сделала то, что от нее требовали. Очевидно, что Килиан до последнего беспокоился о том, что все проходит так… гладко. — Давайте, обе за мной, быстро. Мы как прилипалы жмемся к Килиану и покидаем комнату Джейсона. На этаже все еще только один охранник, который кивает нам и парирует в рацию, чтобы нам готовили сопровождение. И уже когда мы с Килианом подходим к лестнице, готовые спуститься по ней, происходит то, чего мы так боялись, но чего так подсознательно ждали. Слышится глухой взрыв, шум и … стрельба.