На все свои причины

***

Джастин, склонив голову, подставляет нож ближе к голове Хлои. Его товарищ, стоя по другую сторону от Хлои, только кривит губы, выражая всем своим видом, что ему скучно. — Ты заставляешь нас ждать. Октавиан садится на стул, демонстративно сложив ногу на ногу. Пижонские штаны с открытыми щиколотками, приталенный пиджак, с фирменной фурнитурой, дорогой элитный парфюм, идеально гладкая выбеленная рубашка и тонкий галстук, все в нем говорило о его пижонской натуре. Октавиан всегда кичился своим положением и, мне кажется, в тайне метил на место Люка. Он даже внешне был на него похож, за исключением роста, черт лица и обаятельной энергетики Кастеллана. — Итак, у тебя есть три варианта. Октавиан складывает пальцы веером и дарит мне снисходительный, но ледяной взгляд. — Первое: ты сейчас кричишь и заставляешь нас в воспитательных целях слегка изуродовать симпатичное лицо твоей подруги. В это время наши люди, которые сейчас расставлены по общежитию, и конкретно в данном коридоре, блокируют ваш блок и начинают перестрелку внутри школы. Что ты получаешь в итоге: Хлоя остается истекать кровью здесь, а в школе в первую очередь страдают находившиеся неподалеку от твоей комнаты учащиеся, т.к. эвакуировать никого не успеют. Ну и сама понимаешь, ты все равно идешь с нами, потому что в школе много наших людей и все сейчас готовы атаковать, но ждут нашего с Джастином сигнала. Октавиан поднимает левую бровь, поднеся левую руку к своим губам. — Останавливаемся на этом варианте или слушаем дальше? Я не сразу отвечаю, но мужчина, почти выламывающий мне руки со спины, злобно толкает меня, поэтому я тупо качаю головой, дав понять, что готова слушать его дальше. Сама же ловлю взгляд напуганной Хлои, которая вместо того, чтобы сейчас истереть, словно просит прощения за случившееся. Я стараюсь взглядом ответить ей, чтобы не смела винить себя. Октавиан довольно кивает. — Я говорим им, что ты адекватная. Хмурюсь, но продолжаю смотреть на парня, пока Джастин отходит от Хлои чуть назад. Девушка даже не делает попытки кричать т.к. ей в отличие от меня рот уже заклеили. — Второй вариант заключается в том, что ты работаешь с нами. Идешь туда куда мы скажем, и не устраиваешь истерик. Таким образом, нападение случится чуть позже, наши люди начнут атаковать извне, чтобы школа все-таки эвакуировала учащихся, после чего мы могли бы наступить на вас и изнутри. Сукин сын. Вот ей богу. — Нам не нужны жертвы среди учащихся, но если они будут — мы не станем сходить с ума. Джастин решил, что я нуждаюсь в его комментарии, видимо, поэтому влез в разговор, и почти сразу получил неодобрительный взгляд от Октавиана. — Я, конечно, не буду рассказывать тебе о том, что если ты решишь все-таки не содействовать с нами, то на этот случай у меня есть вот такой пультик, смотри. — Октавиан достает из грудного кармана маленький черный пульт и с ехидной ухмылкой протягивает его вперед, чтобы показать мне. — Стоит нажать на кнопочку и взорвется кабинет Рейны, а там, дай подумать, сейчас находится большая часть учителей. Джастин явно не кайфует от происходящего так как его друг, но он все равно не оспаривает его действия. Сам же Октавиан, поднявшись со стула, убирает пульт обратно в карман и снова спрашивает меня, что же я выбираю. Легким взмахом руки он просит мужчину позади отойти и открыть мне рот. Когда это происходит, я с некоторым ужасом взираю на свои алые запястья, прежде чем вернуть взгляд к моральному уроду впереди меня. — Я готова сотрудничать. Парни кивают на мои слова, после чего Октавиан подходит ближе ко мне, а Джастин встает рядом с охранником позади меня. — Тогда слушай внимательно, что нужно сделать. Октавиан встает напротив. — Сейчас все начнут спускаться в актовый зал, как только этаж опустеет, мы с тобой выходим, и ты идешь с нами. Ничего сложного. Октавиан ждет от меня ответа. Джастин довольно грубо толкает меня со спины, отчего я чуть не падаю Октавиану в руки. — Давай быстрее соображай, Чейз! Октавиан закатывает глаза на какую-то истерику товарища, и со всей присущей ему жеманностью отставляет меня от себя. Понятное дело, я соглашаюсь и сажусь рядом с Хлоей. Кладу свою руку поверх ее, пока Джастин объясняет ей, что от нее требуется делать тоже самое, что буду делать я. Хлоя на все кивает и тоже не обостряет ситуацию. Я периодически бросаю взгляды в сторону двери, т.к. тайно надеюсь, что сейчас кто-то вломиться сюда и прекратит этот цирк. Увы. А Октаваин, поймав мои взгляды, только издевательски кривит губы. — Не смотри так, Чейз. Вас уже не спасти. После этих слов оптимизма становится еще меньше. Когда звенит школьный звонок и по радио сообщают, что просят собраться всех учащихся в актовом зале, я напряженно дергаюсь. Парни на меня шипят, а охранник подходит к двери и что-то сообщает по рации. Мы с Хлоей нервно переглядываемся. Пока эти трое обсуждают план действий, я поворачиваюсь к Хлое. — Мы справимся, слышишь? Все будет хорошо. Девушка, сдерживая предательские слезы, только неистово быстро кивает. — Приготовились! Парни грубо хватают нас за руки и крепко держат возле себя пока дверь в мою комнату не открывается и не заходит еще один охранник. Я уже было понадеялась, что это наш человек, но увы, охранник кивает присутствующим предателям и сообщает, что пора выходить. — Коридор пуст. Наши люди блокируют здание. Я с тяжелым сердцем воспринимаю происходящее и непроизвольно начинаю чувствовать дрожь в ногах. Что-то нехорошее произойдет в ближайшие часы. Миллонтия не успеет напасть первой. — Вперед! Нас толкают на выход и мы с Хлоей, нервно дернувшись за ребятами, двигаемся по коридору. Коридор как назло пуст, кроме пары охранников, которые на нас вообще никак не реагируют. Уроды. Я почти готова закричать, если увижу кого-то из учителей или учащихся, но может на мое же счастье никого нет. Мы спускаемся до второго этажа после чего нас заводят за лестницу. — Быстрее, Джастин! Октавиан заметно нервничает, мы же с Хлоей уже не так панически дышим. Стоило нам увидеть, что ребята открывают в стене небольшую дверь за одним из стеллажей, служившим собственно входом, как паника уступила место взыгравшему интересу. Ловлю взгляд удивленной Хлои и почти уверена, что она спрашивает наш ли это туннель. Поэтому, на всякий случай, качаю головой. В ту же секунду мы слышим как кто-то поднимается по лестнице и я смутно различаю одного из наемников, которого выделила нам с Пайпер и Дрю наша Рейна. Думаю, он искал как раз нас. — Эй, сюда нельзя! Мужчина встав на пролете, зло ответил одному из охранников на этаже: — С какого хера, придурок? Он не ждет ответа, а, развернувшись, просто каким-то случайным образом замечает всех нас. Я почти с облегчением выдыхаю, понимая, что этот точно работает не на этих предателей. Мужчина в ту же секунду достает пистолет и наставляет его на охранника рядом со мной, который моментально среагировав, закрывает меня собой, в ответ приставив свой пистолет к моему виску. Все могло бы сложиться вполне удачно, если бы в наемника не выстрелил охранник позади его, когда тот достал рацию, чтобы сообщить о похищении. Поэтому последнее, что я вижу перед тем как меня толкнут в проем, это как тело мужчины, который мог нас спасти, безмолвно падает на пол. Хлоя не сдерживает писка, а у меня просто открывается рот, так как я была в немом ужасе. Начинается какая-то суматоха и меня просто толкают вглубь отрывавшегося туннеля. Я чуть не валю Джастина, который сразу толкает мня в сторону и я больно ударяюсь о холодную стену. — Потише, идиот! Меня отшвыривают в сторону, пропуская Октавиана и Хлою вперед. Охранник встает за мной, прошипев мне в ухо, чтобы я не чудила иначе получу полю как тот наемник. Я начинаю поддаваться нарастающей панике, все становилось сложнее и не безопаснее. Перед нами убили человека, просто взяли, и убили. Я не могу отделаться от охватившего меня ужаса и стараюсь забыть безумный взгляд мужчины, когда его тело упало на пол Миллонтии. — Тоже само будет с вами, если не будете делать все как мы скажем. Джастин идет впереди, таща за собой Хлою, а Октавиан встает передо мной. Мне приходится хотя бы относительно взять себя в руки чтобы просто как-то двигаться дальше. Обстановка становится еще более напряженной, особенно когда я понимаю, что мы двигаемся вдоль школьных стен какими-то странными путями. Это был не такой туннель, как наши, но тоже не менее угнетающий. Октавиан гордо шефствует впереди нас. Так как двигаемся мы уже больше десяти минут я все-таки решаюсь обратиться к Октавиану. — Куда мы идем? Мой голос хриплый и прерывающийся, это последствие пережитого ужаса и нервного перенапряжения. Более того, в туннеле становится все прохладнее и я начинала мерзнуть. Парень впереди меня просто слегка поворачивает голову в профиль. — С тобой хотят познакомиться. Я едва не падаю, споткнувшись о камень на пути, но, все-таки совладав с телом, снова обращаюсь к парню: — Кто? — Скоро узнаешь. Охранник прерывает нас, прошипев, чтобы мы заткнулись, и направляет свой фонарик в сторону от нас. Нам требуется еще минут пятнадцать, прежде чем мы куда-то начнем подниматься, и Джастин начнет упираться руками в какую-то крышу над нами. Я понимаю, что мы выходим куда-то на улицу, потому что последние десять минут мы с Хлоей уже дрожали от холода. Только если на мне была хотя бы относительно теплая толстовка, то на Хлое была просто трикотажная кофточка. Джастин открывает с чей-то помощью крышку над нами и вскоре нам помогают выбраться какие-то вооруженные люди. Я не понимаю, что происходит, различаю только то, что мы вылезли возле часовни где-то недалеко от спуска в подвал, где пастор хранит старые вещи. Нас собственно сейчас толкают внутрь часовни, просто с другого входа. Я переглядываюсь с Хлоей. Это была хорошая идея, спрятать нас тут. Вся школа собралась в актовом зале, вход на улицу учащимся запретили, охраны с этой стороны часовни почти не было. Нас сложно заметить. Мы входим в часовню с бокового входа и я сразу бросаю взгляд в сторону главного входа. Центральные двери закрыты ставнями и, сдается мне, не случайно. Дело не только в запрете Рейны. В часовне нет никого, и я начинаю вновь ощущать пронизывающих холод по позвоночнику, я не видела путей отступления. Нас заводят за иконостас, после чего один из охранников наклоняется и, отодвинув ковер, открывает спуск в какой-то подвал. Прежде чем я что-то пискну нас с Хлоей толкают туда и мы едва не падаем по этой старой ублюдской лестнице в подвал. За следующие секунды происходит много всего: я различаю здесь тусклый свет, понимаю, что подвал больше и намного глубже, чем должен быть, мы спустились почти на три метра под землю. Смутно ощущаю какой-то затхлый запах и сырость, а после и понимаю, что мы здесь не одни. Меня сразу кто-то грубо толкает и швыряет на пол, отчего Хлоя начинает пищать. Ей так и не оторвали пластырь, или что там было, со рта, решив, что так от нее все-таки меньше проблем. Ко мне кто-то наклоняется, но я не могу различить в этом полумраке кто передо мной. Меня поднимают грубым движением, после чего влепляют жутко звонкую пощечину, от которой я снова падаю на пол. — Чейз! Я удивленно встречаю крик … Рейчел? Она здесь? — Не трогай ее! Что? Я в смятении, откуда мне мог послышаться голос учителя. Мистер Браннер? Только когда чрез пару секунд кто-то зажигает несколько газовых ламп в виде факелов по периметру комнаты, я с ужасом оцениваю ситуацию, понимая, кто здесь помимо нас с Хлоей. Я различаю сидевших на полу у стены несколько человек, которых не ожидала увидеть здесь. Я вижу связанных Мистера Браннера и Пастора, причем первый, судя по его изнеможденному виду, был здесь далеко не первые сутки. Вижу какого-то избитого мужчину, в котором не сразу, но кажется признаю самого Доминика. Встречаюсь взглядом с перепуганной Рейчел, которая была вся в пыли и грязи, а ее руки тоже были перевязаны какой-то веревкой. И в итоге я встречаюсь взглядом с человеком, которого больше всего боялась увидеть, хоть и каюсь, все-таки ожидала. Предо мной стоит Майкл Кахейл. Собственной персоной. — Привет, Чейз. Майк издевательски поднимает брови, довольствуясь моей ошарашенной физиономией. Я же в ужасе осматриваю худощавый силуэт парня напротив. Майкл, определенно, стал болезненно выглядеть. Он ужасно худой, у него стали ярко выражены скулы и все его острые черты лица стали еще более жесткими. Парень побрил голову, вся его шея и кисти рук, выглядывающих из-под куртки, были в татуировках, Майкл стал как будто бы выше, он стал более … пугающим. Единственное, что осталось без изменения, это его пугающий безумный взгляд.  — Ты… Кахейл дарит мне очередную пощечину и поднимает меня с земли, крепко схватив за пряди волос. — Я. Начинается некоторая суматоха и двум охранникам Майкла приходится припугнуть явно взятых в заложники присутствующих, чтобы заткнуть нас. — Что ты хочешь? Кахейл демонстративно пожимает плечами. — Да много чего. — Что я тебе сделала? — Усложнила все. Я не понимаю его ответа, но он явно настроен на разговор. Ему что-то от меня надо. Мне нужно было понять что именно. — Знаешь, до того как ты появилась в этой школе, держать всех под контролем было намного проще. Хейзел была в моей власти, Перси не спорил со мной, Тайсон был тенью Джексона, Кастеллана вообще не было, он не путал карты. Танаку тоже было проще контролировать, т.к. она была предсказуема. А потом пришла ты и перевернула все, что я так долго создавал верх дном. Ты сменила устои. И из-за тебя я перестал быть эффективным. Майкл скалится и я почти жмурюсь, ожидая очередную пощечину. — А я не люблю когда что-то выходит из-под моего контроля. В этот момент я внезапно осознаю в чем был спусковой курок Майкла Кахейла. Он был в контроле. Теперь это кажется почти очевидным! Ведь Майкл при нашей первой встречи действительно показался мне дисциплинированным, держанным, серьезным, в нем было сложно различить шизофреника. И стоило мне сейчас понять как все тогда видел сам Кахейл, я поняла, что его сломило — отсутствие контроля. Он не мог держать всех возле себя и перестал быть для ребят главой. Вот что его тогда переломило, потеря контроля. Я сразу вспоминаю какой-то факультатив по психологическим заболеваниям у нашей Грекхем. — У тебя обсессивно-компульсивное растройство, верно? Ты ломаешься, когда что-то выводит тебя из твоей зоны комфорта? Кахейл, склонив голову, скривил губы в кривоватой ухмылке. — У меня много синдромов, Чейз. Но это один из них. Дело дерьмо. — Я хороший солдат, — Майкл проводит ладонью по моему плечу. — Просто срываюсь, когда мне мешают. Я в паническом ужасе инстинктивно пытаюсь отступить назад, и Кахейл громко смеется, уличив меня в этом. — Тебе от меня больше не сбежать, Чейз. Я сделал все, чтобы ты оказалась сейчас там, где стоишь. Я сразу вспоминаю все, что делал Кахейл. — Ты был у меня дома в Лондоне. Зачем? — Искал информацию о твоем брате. Думал, что будет проще манипулировать тобой, если найду что-то про него. Да и все-таки хотел понять, где прячут твоего брата. Потому что мы не смогли найти его сами, а если мы не можем кого-то найти, значит этого кого-то прячут те, против кого мы выступаем. Все просто. Я знал, что твой брат жив, пока ты уливала соплями пол в своей комнате. Сукин сын.  — Зачем пугал девочек? Майкл спокойно отвечает, что ему нравилось заставлять нас помнить о нем. Это дает чувство власти, от которого, похоже, и был так зависим больной человек передо мной. — Сейчас разберусь с тобой, и вернусь к Хейзел. Я, видимо из-за своего коматозного состояния, не сдерживаюсь и искренне фыркаю. — Ты думаешь, у тебя есть шансы после всего этого дерьма? Оставь девчонку в покое Кахейл. Конечно, парень сразу жестко хватает меня за волосы и заставляет смотреть на него. — Она мне подходит. — Это твой навязчивый невроз, Майкл. Дело в не в том, что она тебе подходит, а в том, что ты зациклен только на ней. Злить Кахело было плохой идеей и мне приходится поплатиться за свои слова парой треснувших ребер. Пару минут я просто валяюсь на полу пока Майкл пинает меня и осыпает ругательствами. Жестокий урок. — Запомни, Чейз, сейчас моя главная проблема это ты. Как только ты начала все портить мне, я сфокусировался на тебе, на том как сделать так, чтобы ты закончила так же, как твоя мать. И если бы ты не нужна была живой, клянусь, ты попрощалась бы с жизнью уже очень давно. Обезумевший от ярости парень все-таки поднимает меня с земли и, толкнув, заставляет принять сидячее положение. Ставит меня на колени. — Вся твоя семейка это ничтожества, которые ничего не стоят без своих денег. Вы все моральные уроды и вас давно уже было пора всех сместить и убрать. Я выплевываю ему едкое «Да пошел ты». — Чейз, я объясню, что сейчас произойдет. — Кахейл сел на корточки перед мной, поправив мне волосы в издевательском жесте. — Через пару минут ты умрешь, твои знакомые в этой комнате так же погибнут. Школа падет и ты никогда не сможешь занять ее трон. Трон? О чем он? — Ты со своей титулованной тетей, конечно, могла бы горы свернуть, но, слава богу, мы этому помешаем. Ваш род падет и ты потеряешь все права, которые могла бы использовать. Так он думает, что я могла бы стать директором школы? Серьезно?! — Мне не нужно кресло директора. Кахейл кивает. — Но всегда лучше перестраховаться. Я все еще в смятении и только сейчас, кажется, понимаю, в чем еще представляла проблемы людям Доминика. Вовремя кстати вспоминаю про него и, повернув голову в сторону, вижу, как полуживой Браннер держит на себе раненого мужчину так сильно напоминавшего мне Доминика. — Это же Доминик? Кахейл не сразу, но кивает. — Ты же работал на него… Майкл, засмеявшись, едко покачал головой. — Я работал не на него. А на тех, на кого работал Доминик. Это большая разница. Майкл бросает в сторону Доминика ледяной взгляд. — Я думал что нужен ему. Что он верит мне. А на деле он просто держал меня возле себя, чтобы держать подальше от вас. Он поплатился за свое предательство. И будь моя воля, я бы прежде чем бросать его сюда, сначала при нем убил его сына. Чтобы смерть не казалась Доминику каким-то спасением. — Кахейл приложил палец к своим тонким губам. — Хотя тот вариант, что он умирает здесь с осознанием того, что его сын в это же время платится за их грехи тоже неплохой. Что? Сын? Какой сын?! Он говорит про ребенка Берил?! Или про сына Доминика?! Но откуда у последнего ребенок?! — Давай, Доминик, надо приходить в себя… Браннер осторожно похлопывает Доминика по лицу и тот начинает подавать признаки жизни. Мужчина стонет, отчего Браннер с облегчением выдыхает, а Майкл хмурится. — Вам всем недолго осталось. — Так что ты же ты не убьешь меня прямо сейчас? — Потому что ты нужна сейчас кое-кому другому. В эту же секунду над нами снова открывается вход и Хлою толкают к стене возле Рейчел. Последняя сразу подползает ближе к дрожащей от страха и холода Хлое. Девчонки как могут берутся за связанные руки и, тяжело дыша, поднимают взгляды в сторону от меня. Я продолжаю сидеть спиной к лестнице, хоть и понимаю, что к нам кто-то спускается. Слышу голоса еще двух охранников, но с ними наверняка идет тот, кого они охраняют. Сердцем прям ощущаю эти тяжелые шаги позади себя и с каждым движением словно вытягиваюсь по струнке. Слышу возле стен от заложников тихие охи и слова брани. — Подними ее. Майкл слушается и пусть грубо, но все-таки помогает мне подняться и встать на ноги. — Развернись и прояви уважение. Он грубо меня толкает, заставляя обернуться, отчего его руководитель цокает языком. Я до последнего не понимаю глаза, понимая, что не хочу видеть того, кто на самом деле был главарем всего этого произвола. Я готова увидеть уже любого, готова к тому что это может быть Мистер Ди, Френк, Мистер Блорк, отец Пайпер или новый коллега Рейны. Каюсь, я даже готова увидеть перед собой кого-то из королевской семьи или мою тетю, решившую перевернуть страну с головы на ноги в каких-то своих личных мотивах. Я сомневалась в каждом и в глубине души очень боялась увидеть кого-то в ком была очарована какое-то время. Мужчина напротив не торопит меня, он спокойно отзывает меня по имени. Мне приходится поднять взгляд. Приходится встретиться лицом к лицу с тем, кого никто из нас не мог предположить в качестве предателя. Я вижу лицо этого человека и внутри меня просто взрывается атомная бомба. Я глубоко разочарована и уничтожена. Никто не мог предположить кем он является на самом деле. Я впервые замечаю, что в глазах этого человека не мягкость и смирение, а искреннее лицемерие. Я ненавижу человека перед собой. Ненавижу себя за то, что упустила теперь во многом очевидное. И что хуже всего я понимаю, что нас действительно не спасти. Никто не будет подозревать его. Никто и знать не знает, кто он на самом деле…