Волчица

Дерек устало вздохнул, озираясь по сторонам. Неприятное чувство преследования осело где-то на задворках его души, стягивая, разворачивая сердце пополам. Но волк молчал, молчали инстинкты, а значит, следовало бы успокоиться и перестать терзать себя пустыми сомнениями. И все же что-то было не так. Хотя бы раз, но это чувство переживали все, беспричинно понимая, что их ждет беда. Безосновательное, оно рвет душу, заставляя нас иначе воспринимать действительность. Психологи утверждают, что это всего лишь подсознательный ответ мозга на волнение, можно сказать, мы сами, накручивая себя, привлекаем беду. Конечно, размышляя осознанно, на свежую голову, мы здраво считаем это объяснение правдой. Но что делать, когда это ощущение опасности застает врасплох, перекрывая все мысли? Как поступить, если паранойя накрывает с такой силой, что в каждом прохожем видишь предполагаемого убийцу или боишься надвигающихся туч из-за неминуемого приближения грозы? Дерек решил избавиться от чувства преследования физическим путем. Буквально. С самого утра он загнал волчат на тренировку, промучив бедных молодых вервольфов до самого обеда. Но не только Хейл сегодня был не в форме. Скотт был бледен, как сама смерть, лицо его то и дело принимало загнанное выражение, казалось, что он вот-вот потеряет сознание, но в тот же миг МакКол быстро встряхивал головой, пусть это прозвучит неуместно, но полностью походя на собаку, а потом спокойно бросался в схватку с кем-нибудь. И даже если бы Дерек не обратил на это никакого внимания, он, в конце концов, являлся альфой парня. Пусть и не, как говорится, кровно, но вполне иерархически, ведь Скотт признал Хейла. Поэтому Дерек чувствовал острую тревогу, исходящую от парня и перекрывающую эмоциональный фон всех остальных. Он хотел было спросить, что произошло, но потом одернул себя, понимая, что это не его дело. Мало ли, может волчонок просто поссорился со своей девушкой, участливые вопросы его наверняка выведут из себя. Но, с другой стороны, это могло быть важным. Хотя, Скотт должен был бы сказать, что его так тревожит, если это угрожало стае, разве нет? Полностью запутавшись и изведя себя, Дерек распустил всех домой, отправив вошедших в раж Эрику и Айзека намотать несколько кругов по влажному спокойному лесу. Хейл и сам бы с удовольствием бросил все свои занятия, чтобы пробежаться по сырой пожухлой листве, вдыхая запах недавно прошедшего дождя и ощущая мелкие моросящие капли на своей коже. Но совсем недавно он нашел работу на дому, чтобы быть в состоянии обеспечивать сплотившуюся стаю, а значит, Дерека ждали несколько часов нудного телефонного гундежа с начальством, отнесшегося к «ценному кадру», как к манне небесной. Хейл не знает, сыграло ли большую роль при его поступлении на работу полученное в одном из лучших университетов Нью-Йорка высшее образование, потому что на собеседовании начальница, женщина лет тридцати-тридцати трех, практически не смотрела на принесенные мужчиной бумаги, а пожирала его самого глазами. Да и неважно это было, видел он эту бестию от силы раз в месяц, всяческий флирт пресекал на корню, так что можно спокойно зарабатывать на хлеб своей стае. Будь здесь Стайлз, она бы непременно бросила что-то вроде: «Заботливый альфа-папочка». Но Стайлз здесь нет. Вздохнув, Дерек пошел на кухню, чтобы допить остывший горький кофе, неумело, но заботливо приготовленный Эрикой. Для него уже вошло в привычку договаривать про себя фразы Стилински. Он понимал, что сходит с ума, что это ненормально, когда вместо одного внутреннего голоса – два. Но Хейл все же продолжал думать, как поступила бы противная девчонка, что ответила бы, что предложила. От этих мыслей сердце больно ныло, а волк в груди протяжно и уныло скулил, но Дерек никогда не позволял чувствам пробраться наружу. Он умирал внутри, но внешне оставался все таким же невозмутимым и спокойным, даже когда хотелось закричать, по-человечески, до рези в легких и хрипа в горле. Когда бессонными ночами невыносимая тоска пробиралась под кожу, заставляя все тело дрожать от фантомного холода и бездумно смотреть в потолок, в бессилии не зная, что предпринять. Хейл ненавидел эти ночи. Они заставляли его чувствовать себя слабым, ничтожным и одиноким, совсем как в юности, когда погибли родители. Но тогда рядом была Лора, не спрашивающая, но понимающая все. Она спасала его, просто находясь рядом, в то время как сама уже была готова опустить руки. Но она поднималась. Ей было о ком заботиться, чьего ждать возвращения с тревогой и кого ободряюще хлопать по плечу, приговаривая: «Не смей сдаваться. Ты ведь Хейл». Ох, Лора, Лора. Дерек готов отдать все, лишь бы хотя бы еще один раз увидеть твою теплую улыбку и серьезный любящий взгляд. А ведь Лора была бы прекрасной матерью… Но Дерек не был одинок. У него была стая – его семья. Вечно недовольная, эксцентричная, слишком свободолюбивая и своенравная. Только благодаря волчатам Хейл все еще боролся за эту жизнь, искренне иногда не понимая – зачем. Его главных ориентиров, тех, к кому он стремился, на кого ровнялся, уже не было в этой жизни. Жить ради любимого человека? Неугомонного, смелого, умного, неостановимого, влезающего во все неприятности и с гордостью оттуда выбирающегося? Так ведь и ее нет в живых. Дерек медленно прошел к своему столу, доставая нужные бумаги из-под тетрадей Эрики. Сегодня ему нужно было составить лишь одну небольшую социологическую анкету, так что вечер обещал быть свободным. Вспомнив про недавно купленную книгу, Хейл даже немного улыбнулся, предвкушая несколько часов спокойствия и умиротворения. Оборотень сел на диван, удобно откинувшись на спинку и по обыкновению вздохнув полной грудью. Воздух в лофте показался ему каким-то затхлым и старым, поэтому мужчина тут же поспешил к окну, распахивая его настежь. На мгновение его с головой окутала свежесть летнего дождя, а по спине пробежала легкая дрожь. В его душе воцарилось иллюзорное спокойствие, свобода затаилась в легких так глубоко, что стало тяжело дышать, но Дерек не был готов прервать это чувство. Но вдруг что-то нарушило умиротворение волка. Он понял, что его обитель, его кров осквернены. На территории Хейла был чужак. Выпрыгнув из окна и аккуратно приземлившись на траву, Дерек бесшумно скользнул вперед, ведомый своими инстинктами. Чужой горький запах, отдаленно напоминающий что-то давно забытое, заполнил легкие и мешал нормально дышать, мужчине вдруг показалось, что он разъедает его изнутри, смешивая воедино и поднимая с ног на голову все то, что Дерек мог называть своим. Вдали, за цветущей осиной, мелькнула чья-то тень, и Хейл, которому эта игра в прятки надоела, зарычал, опрометью бросаясь за преследователем. Он понял, что то безосновательное чувство тревоги и наблюдения не было выдумкой – этот запах и тогда легко витал в воздухе, но дождь смыл все следы нежданного посетителя. Незваный гость не стал убегать, опасаясь гнева разъяренного хищника, а напротив, сделав небольшой крюк, побежал навстречу Дереку, вторя его рычанию своим. В одно мгновение их разделяло около тридцати метров, но из-за застилающего глаза дождя и непроглядной листвы невозможно было различить лицо нападающего, только его силуэт. Хейл сделал несколько шагов назад, заслоняя свою территорию, и угрожающе ощетинился, показывая готовность к атаке. В ту же секунду противник резво выскочил из кустов, с ходу набрасываясь на Дерека и сбивая его с ног. Мужчина на секунду зажмурил глаза из-за резкой щемящей боли в груди, но, списав это на давящий горький запах оборотня, представшего перед ним, быстро встал на ноги и бросился на незнакомку. Противником и вправду оказалась женщина, которая в одно мгновение оказалась за спиной волка, ловко закручивая его руки за спину и готовясь нанести серьезный удар по позвоночнику. Но она не учла силы хозяина этой территории, и тут же поплатилась за это, пропахав несколько метров сырой земли коленями. Не дав волчице опомниться, Хейл опрокинул ее наземь, с силой расчерчивая нежную девичью кожу на шее длинными когтями. Он не собирался убивать ее, оборотня-альфу, забредшего на его землю, но та знала волчьи законы, поэтому сама нарвалась на такой теплый прием. Почувствовав, что девушка задыхается, Дерек слегка ослабил хватку, чем незнакомка не преминула воспользоваться, меняясь с мужчиной позициями и теперь с остервенением, присущим женщинам, наносила сильные удары по челюсти. Оборотень, несмотря на невозможную боль, собрал все свои силы и одним точным движением вскочил на ноги, поднимая противницу вслед за собой. Не дав ей ни секунды на размышления, Хейл замахнулся и с огромной силой ударил альфу в живот, задевая глубокие раны от когтей, которые он сам нанес несколько минут назад. Девушка зарычала, даже сквозь пелену дождя Дерек увидел, как алым заревом блеснули ее глаза. Она побежала на приготовившегося к атаке волка, но вдруг соскользнула на землю, сбивая обескураженного оборотня с ног. В ту же секунду Хейл почувствовал тупую боль в сломанных коленных суставах и зарычал, вправляя их на место. Мужчина озверел от злости, не замечая глубокие раны и сломанные кости, он подхватил альфу под ноги, резко выкручивая их и отпуская противницу. Девушка заскулила от боли, глухо ударившись о землю, но не успела ничего сделать, как волк опять поднял ее, после с силой вминая в мокрую траву. Шквал ударов обрушился на волчицу, в то время как Дерек рычал от острой боли, пронзившей ребра – противница, изловчившись, снова поменяла позиции, и теперь удары терпел Хейл. В какой-то момент они остановились – тяжело дыша, держа когти у глоток друг друга. Дождь понемногу заканчивался, но глаза застилало кровью, и видны были лишь две алые точки. Дерек пытался прийти в себя, понимая, еще одну схватку не выдержит ни он, ни она. Но сдаться – означало отдать свою территорию, поэтому волк Хейла гордо поднимал голову, ничуть не готовый склониться перед волчицей. Затянувшееся молчание и бездействие прервали звонкий вскрик Эрики и рык Айзека, перешедший в волнительно-болезненный оклик: - Стайлз? Хейл почувствовал, что задыхается. Все паззлы соединились в одну картинку, но ее содержимое никак не хотело приниматься мозгом. Дерек сморгнул пелену крови и осознанно посмотрел на девушку, возвышающуюся над ним: темные волосы, узкое лицо, россыпь родинок, длинные черные ресницы и большие губы. По покрасневшим щекам текли слезы, а на губах была горькая полуулыбка. Волк посмотрел в некогда родные глаза, мерцающие алым пламенем. Несмотря на жгучую боль в грудной клетке, он опрокинул девушку с себя и сел от нее чуть поодаль. Сломанное ребро упиралось в легкое, мешая нормально дышать, вязкая горячая кровь струилась по животу, а изо рта вырывался хриплый рваный кашель, но оборотень все смотрел на ту, что он чуть не убил буквально несколько минут назад. На ту, что и так была мертва. - Стайлз? – повторила Эрика, неловко опускаясь на колени рядом с Дереком, будто чувствуя себя лишней в этой войне взглядов – кроваво-красный против багряно-алого. Она находилась в смятении, но помочь своему альфе было долгом. Айзек молча сел на землю рядом с ней, напряженно нахмурив брови. - Привет, - после долгого молчания свистяще выдала девушка, попытавшись взмахнуть рукой и тут же скривившись от невыносимой боли в сломанном предплечье. Она смотрела только на Хейла, и в глазах ее плескалось море отчаяния, боли и горя, разбивающиеся о бетонную стену безразличия. – Это я. Дерек молча встал, впиваясь когтями ладони из-за адской боли. Лицо его было спокойно, но в душе бушевал целый шквал эмоций, волк боялся навредить кому-то, и прежде всего себе, если они выплеснутся наружу. Он тихо процедил сквозь сжатые зубы: «В дом», позволяя бетам перенести его в дом и вправить пару костей. Когда Стилински робко открыла дверь лофта, прихрамывая и заходя внутрь, ни Айзека, ни Эрики уже не было. Хейл вытирал окровавленное лицо белым махровым полотенцем, безнадежно испорченным, надо сказать. Клочья его футболки остались на том злосчастном поле, поэтому сейчас по обнаженному торсу стекали капли воды, смешанные с кровью. Грудь Дерека тяжело вздымалась, дышать еще было трудно, а раны, нанесенные альфой, не регенерировали. Он устало посмотрел на гостью, заявившую о себе таким оригинальным способом. Она была одета в короткий черный топ и брюки, отросшие длинные волосы слиплись комьями грязи и крови. - Иди в душ, я буду на кухне, - натянуто безразлично выдохнул Хейл, хотя этот обман был вычислен. Но Стайлз молча кивнула и скрылась в хорошо известном ей направлении. Дерек наконец-то смог немного отпустить себя, не препятствуя боли вырываться наружу, круша предметы интерьера, так тщательно подобранные стаей. Раны от когтей девушки медленно, но заживали, а что делать с сердцем, на котором алым росчерком провели по едва зажившим рубцам, он не знал. Оно истекало черной мертвой кровью, разливаясь по организму и отравляя его. Наплевать. Возможно, так даже лучше, боль не позволит ему забыть. Когда Стайлз вышла из ванной, беззащитная, тихая, одетая в футболку Дерека, Хейл раздавил в ладони бокал. Жаль, это была любимая кружка Айзека. Он сидел за столом на кухне, крутя в руках какую-то салфетку. Когда Стилински села напротив него, болезненно сгорбив плечи, волк увидел следы от своих когтей на ее шее – непонятная темная жестокость овладела на миг его сознанием, он мысленно усмехнулся. Поставив пред гостьей ее любимый зеленый чай без сахара, который он приготовил разве что на автомате, и взяв в руки свой кофе, Дерек сел на свое прежнее место. Да, на автомате. Только вот в стае никто не пьет зеленый чай. На несколько минут воцарилось тяжелое молчание. Стайлз задумчиво пила свой чай, отстраненно смотря куда-то в окно, а Дерек смотрел на нее, периодически отводя взгляд. Не потому что она могла заметить, он даже не собирался скрывать. Потому что в уголках глаз скапливались слезы, и Хейлу стоило больших усилий сдерживать их, как бы немужественно это ни звучало. - Дерек, я… - начала было Стилински, но под внимательным пустым взглядом собеседника растеряла всю браваду, поджимая губы. – Мне нужно извиниться. - Да, наверное, следовало бы, - холодно ответил волк, цинично усмехнувшись. - Прости за этот бой, - не обращая внимания на мужчину, проговорила Стайлз. Было видно, что эти слова даются ей тяжело, но оборотень не будет облегчать ее ношу. Она сама взялась ее нести. – Я не нашла другого способа… все объяснить. Прости, я должна была… Дерек скептически приподнял бровь, одним глотком выпивая половину своего напитка. Внутри него была борьба, действительность боролась с сердцем и воспоминаниями, бой был кровопролитный, но пока ни одна из сторон не могла одержать победу. - Да, должна была. А должна была что? Что, Стайлз? – Хейл усмехнулся, сложив руки на груди. – Например, сказать, что стала оборотнем? Альфой? Что ты жива? – Дерек выделил последнюю фразу, ничуть не смущаясь отчаяния и горя, исходящих от девушки. Все напускное безразличие ушло, и мужчина посмотрел на гостью мертвым больным взглядом. – Год, Стайлз. Ровно год назад я похоронил тебя. А потом, спустя два месяца, твоего отца. Поднял на ноги стаю, погибшую вместе с тобой. Научил их жить заново, в то время как сам больше всего желал умереть, - Дерек замолчал, переводя дыхание. Его глаза превратились в две стекляшки, излучающие лишь пустоту. Стайлз молча глотала свои слезы, не смея поднимать взгляд. – Я каждый день приходил к тебе на могилу, - мужчина закусил щеку изнутри, воспоминания тяжелым грузом легли на его плечи, мешая нормально дышать. – Я молился Богу, в которого не верю, чтобы он вернул тебя. Представлял, что однажды ты вот так просто откроешь дверь ногой, споткнешься и упадешь на диван, звонко смеясь. Видел тебя во снах, раза три чуть не утопился, пока шел за тобой. Я любил тебя, Стайлз. Я погиб тогда вместе с тобой. Дерек замолчал. - Я… Меня спасли, - голос Стайлз был низким, каким он бывает лишь в преддверие истерики. Она наконец посмотрела на волка, и слезы быстрее потекли по ее красивому лицу. – Обратили, чтобы я могла выжить. Научили всему, а потом… На альфу напали, и он передал мне… Я не могла рассказать. Я хотела, очень много раз, но это было опасным для всех вас. Глаза Дерека вдруг окрасились в алый, а в голосе искрила злость: - Опасно? А ты не могла спросить у нас, у меня? Ты хоть понимаешь, что я чувствовал? Мой волк уснул на четыре месяца, потеряв свою пару! – Хейл угрожающе возвысился над столом, сжимая его края пальцами. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Волк отошел к окну, нервно потирая переносицу. В конце концов, он не выдержал и с силой ударил по стеклам, разбивая их вдребезги. - Дерек, боже, прости меня, - Стайлз подбежала к альфе, беря его руки в ладони и стирая краем футболки кровь. Оборотень никак не отреагировал на это, все также смотря вдаль. - Кто еще знал? – тихо проговорил он, аккуратно одергивая руку. - Никто. Сегодня я пришла к Скотту, - прошептала Стилински. Она сжала ладонями голову, оттягивая волосы. - Вот он почему был такой, - Дерек зачем-то кивнул, после немного отойдя к своему столу. Борьба сердца и разума все еще продолжалась, но победитель был выявлен, поэтому, повернувшись к девушке спиной и сжав кулаки до хруста, волк проговорил: – Уходи. - Что? – тихо переспросила Стайлз, делая несколько шагов к Дереку. - Я сказал – уходи! Убирайся! – оборотень развернулся, гневно смотря на волчицу, и тут она увидела все, что он скрывал – в глазах плескалась боль, горечь и отчаяние затопляли радужку, заслоняемые плотной пеленой невыплаканных слез. – Так нельзя, Стайлз. Я целый год считал тебя мертвой. Хотя бы… дай мне время. Чтобы поговорить нормально. Но я так не могу. Я люблю тебя, теперь, когда ты жива, еще сильнее, но ты предала меня. Я не могу назвать это ничем, кроме предательства. А теперь уходи. Дерек снова развернулся к окну, по щекам его невесомо текли слезы – как доказательство проигрыша сердца. Он не видел, как Стайлз, закрывая рот из-за рвущегося из груди крика, выбежала из лофта, сбив по дороге Айзека и Эрику. Когда они спросили, что случилось, Хейл зарычал на них, опрометью скрывшись в лесу. Они оба проведут ночь под открытым небом, укутанные дождем. Вот только небо у них теперь разное.