И наступает Тишина

      4. Страх        От Эдварда не было никаких вестей и на следующий день. В сердцах Вьес чуть не разбила экран модуля, когда вызов в десятый раз заканчивался одним и тем же сообщением: «Ожидайте». Кристалл на мониторе даже не треснул, только низко загудел, когда девушка треснула по нему настольной лампой в тяжёлом металлическом кожухе. А вот рука от сильного удара заныла, боль отозвалась в правой руке, и, откинув лампу, Вьес стиснула зубы, машинально накрыла плечо ладонью и замерла, глубоко вдыхая и выдыхая. Когда первая, самая острая боль схлынула, девушка зло смахнула выступившие слёзы, нашла в сумке выданное Джеком средство и вколола его себе. Облегчение наступило резко. Мысли прояснились, но тело словно отказалось подчиняться — против воли Вьес растянулась на диване, почти не чувствуя ног и рук. Она пролежала так пару минут, слушая стук, с которым менялись цифры на экране часов. В баре ей следовало появиться ближе к полудню, Беннет милостиво отдал ей вечернюю смену.        Ожил модуль. Его звук противным писком ввернулся в уши, и девушка, шипя от раздражения, поплелась расчищать завалы тряпья.         — Доброе утро, Клайв, — с лёгкой издёвкой проворчала Вьес, как можно естественнее повернувшись к мужчине здоровым плечом. Тот поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и посмотрел на девушку исподлобья. Буквально несколько мгновений они оба сидели молча, изучая друг друга, будто противники перед боем.         — Если бы ты знала, что я собираюсь тебе сказать, — вздохнув, нарушил молчание мужчина и, покачав головой, откинулся на спинку своего кресла, сложил руки на груди.         — Так говори, — бросила девушка, насторожившись. Её собеседник выглядел чрезвычайно недовольным.         — Коммуникатор Рота нашли, — огорошил её Клайв и тут же добил: — На свалке Цитадели.         — Он мёртв? — Вьес даже приподнялась от удивления.         — Или в тюрьме, — отмахнулся мужчина, — но нам уже это не важно. Если Эд или Таррен всё ещё не вышли на связь, то искать их больше нет смысла. Вы просрали схемы. Я напрасно потратил на вас деньги.         — Здесь нет моей вины, Клайв, — почти прошипела девушка. — Я, между прочим, тоже там едва не погибла. Я могу передать тебе свой побитый носитель, и если твои чудесники смогут что-нибудь с ним сделать…         — И что ты хочешь? — устало поинтересовался мужчина, закрыл глаза, потирая седые виски. — Тут нет никаких гарантий успеха.         — Ты правда собираешься оставить меня ни с чем? — тихо, на грани яростного осведомилась Вьес. — Я жизнью рисковала ради твоих больных схем. И они у меня почти есть.         — «Почти» — почти не считается, — ровно и холодно проговорил Клайв. — Все целые данные — лежат, как и раньше, в Цитадели. Прости, но мне просто не за что тебе заплатить. Разве что, если ты — чудом, не иначе, — восстановишь эти схемы на своём носителе, я готов отдать деньги. Оставшуюся часть и, может, на чай сверху.         — Ты с ума сошёл? Предлагаешь мне лезть в пасть к дьяволу? — возмутилась девушка. — Ты же знаешь, что со мной сделают все компьютерщики, едва я попрошу их восстановить данные из Цитадели? Или сдадут, или прибьют!         — По-другому никак не выйдет, — отрезал мужчина.         — Клайв, мне жизненно необходимы эти деньги. Может, ты как-нибудь сам?        Тот усмехнулся.         — А мне жизненно необходимо чудо. Или давай так, — мужчина придвинулся к экрану, ядовито улыбаясь. — Ты отдаёшь мне носитель и получаешь пару кредитов, как я и обещал, на чай.        Вьес стиснула зубы. Сжала кулаки, не обращая внимания на прорезывающуюся сквозь убийственное действие препарата боль. Клайв, сочтя, что разговор окончен, потянулся к монитору, чтобы отключить модуль. Вьес молчала.         — И на всякий случай, — предельно ласково проворковал он. — Будь осторожна. Думаю, что тебя уже ищут.        Экран пару раз дрогнул, оповещая о том, что вызов завершён, и откатился на начальную заставку, мерцая — из-за неисправности матрицы — светло-жёлтым. Вьес молчала.        Часы запищали, показывая одиннадцать, а девушка не шелохнулась. Конечно, ей приходилось скрываться и раньше, приходилось затаиваться на месяцы на самом дне, оставляя уютные и обжитые места, чтобы сохранить свою жизнь. Но те времена казались такими давними, серыми, почти исчезнувшими из памяти. Вьес мотнула головой, отгоняя прочь тяжёлые мысли, и хлопнула друг об друга свои руки, которые начали немного трястись от паники.         — Хватит истерить, — пробормотала она, — ты слишком быстро привыкла к хорошему.        Девушка быстро окинула взглядом квартирку. Промедлив пару мгновений, она поднялась на ноги и обошла комнаты, вытаскивая всякие полезные небольшие вещички, которые можно было запихнуть в сумку. Их, кстати, набралось пока не так много. Глянула последний раз в зеркало в ванной, с усмешкой отметила ещё более потемневшие круги под глазами, педантично зачесала волосы в хвост и закрыла дверь.        Горящий экран модуля дрогнул, напоминая о себе, — из него следовало вытащить блок данных и вычистить все следы, оставшиеся на оболочке оперативной памяти, отключить номер модуля, чтобы на него не приходили сообщения и вызовы. Собрав рюкзак, она раскрыла старые, пошло полосатые занавески, и выглянула на улицу, внимательно изучая дома напротив. Потом скрутила один замок с двери, оставив на всякий случай только засов — ими пользовались часто, ничего необычного в дополнительно поставленном на входную дверь засове не было. А лишний замок заставлял подозревать в хозяине скрывающего что-то параноика и всё равно бы не смог остановить полицию.        Вьес закинула тяжеловатую — основной вес составлял тот несчастный блок данных модуля — сумку на левое плечо и оглянулась в дверях. Как бы ей хотелось вернуться сюда ещё раз. Девушка вздохнула и пошла вперёд.         — До свидания, мистер Паттерс, — донеслось ей вслед детским, слегка скрипящим голосом. Вздрогнув и почти развернувшись от удивления, Вьес застыла на секунду перед спуском и криво улыбнулась.         — До свидания.        На улице девушка стащила интерлок с уха и сунула в неприметную расселину в стене дома, воровато при этом оглядевшись. Нехорошо было приносить его к Беннету — на номер её аппарата уже могли настроиться и отслеживать перемещения.        В баре Вьес вздохнула как-то облегчённо. Старинные часы за спиной Бена показывали двенадцать и девять, и мужчина взглянул на немного запыхавшуюся гостью неодобрительно, но никак не прокомментировал её опоздание — расположившаяся за барной стойкой компания из четырёх молодых людей громко выясняла у хозяина наличие разнообразной выпивки. Выглядела молодёжь хоть и потрёпано, но весьма опрятно: местные хмурые завсегдатаи бара, рассосавшиеся по тёмным углам зыркали на шумных ребят сердито, с мрачным обещанием нехорошего действа. И за теми, и за другими следил молчаливый вышибала, пристроившийся у дверей — Вьес не помнила его имени, помнила только, что стреляет этот молчун чертовски метко и быстро, пресекая драки на корню, да одним ударом кулака укладывает особо резвых на пол. Юркнув в подсобные помещения, девушка закинула рюкзак в небольшой шкафчик, выделенный специально для личных вещей, и сразу поспешила обратно, на помощь Беннету.        Ребята, видимо, определились — мужчина сосредоточённо разливал джин под одобрительный и нетерпеливый гул. Когда парни забрали свою выпивку и устроились почти в центре зала, заняв средних размеров столик, Беннет закатил глаза и тихо выдохнул:         — Студенты…         — Уверен? — изогнула брови Вьес. — Думаешь, они похожи на тех, кто способен оплачивать обучение? Хотя да, похожи.        Мужчина снисходительно усмехнулся, слегка наклонился над стойкой, опёршись о неё ладонями, и проговорил:         — Уверен на сто процентов. Они — по большому-большому секрету, понимаешь, — поведали мне, что решили развлечься, выпить на спор в одном из баров недалеко от нижних кварталов. В сами нижние они, наверно, полезть не рискнули.        Девушка презрительно скривилась.         — Неженки.         — Везучие неженки, — поправил её Беннет, пряча весёлую искру в глазах, — они по счастливой случайности выбрали один из самых спокойных баров в этом райончике. Да и работают в нём только ловкие и красивые девушки…        Напарница Вьес на сегодня — рыжая и невысокая, с поистине блядским именем Мисти, — улыбнулась, восприняв слова Бена, как комплимент, и двинулась из кухни дальше: на руках у неё устроились две полных тарелки.         — Сколько думаешь? — В отличие от неё, Вьес прекрасно поняла, что имелось в виду.        — Тысяча, — Беннет опустил глаза, расставляя по высоте стаканы, — может, две.         — Конкретнее, — проворчала девушка, пристально рассматривая вовсю веселящуюся компанию. После джина они, и без того бывшие ненормально живыми для местных, оживились ещё сильнее, расслабились ещё сильнее.         — Хорошо. Тысяча девятьсот. А ты?         — Тысяча триста. Кто ближе, тот получает двести сверху половины. Договорились? — Вьес покосилась на загоревшегося Беннета. Когда-нибудь его страсть к играм, спорам и ставкам сыграет с ним злую шутку. А сейчас, почему бы и нет, если она сама могла на этом заработать?         — Договорились, — улыбнулся он и наполнил новые порции джина: на столе у студентов уже стояли только пустые рюмки. — Всё-таки странно, что они притащились в бар так рано.         — Днём не так страшно ходить по всяким злачным местам, — усмехнулась девушка, ловко подцепила четыре рюмки и двинулась к студентам за мгновение до того, как один из них поднял руку и открыл рот, намереваясь потребовать добавки.        После третьей порции ребята дружно что-то сказали в интерлок и, слегка покачиваясь, засобирались на выход. Вьес быстро покосилась на шебуршащегося за барной стойкой Беннета, но взгляд его так и не поймала. Закатив глаза, девушка вытащила припрятанную среди бутылок с ликёром пачку сигарет, сдёрнула куртку с вешалки и, накинув её на плечи, неспешно вышла на улицу.        Яркость солнц уже снизили примерно вдвое — на поверхности наверняка была осень, а традиция уменьшать длину светового дня осталась с давних времён. Торопиться не стоило, и Вьес закурила, хотя и не собиралась поначалу, задумчиво уставившись на вгрызающиеся в потолок дома. Рядом скрипнула дверь, выпустив первого парня, — девушка ругнулась про себя и затушила сигарету, сделав ещё затяжку, — второго, третьего. После этого Вьес скользнула к двери.         — Мать твою, — прошипел парень, столкнувшись с ней в дверях: они едва не впечатались друг в друга лбами, — смотри, куда идёшь.         — Простите, — шепнула девушка и наклонила голову, пряча невольную ухмылку. Парень поспешил за своими друзьями, проворчав ещё что-то себе под нос; Вьес ничего не разобрала, но ей и не было интересно. Она вернулась в бар и медленно, специально раздражая возбуждённого Бена, устроила куртку на вешалке. Тот, однако, держался — не подбегал и выспрашивал, как бывало пару раз, всего лишь переминался с ноги на ногу, опустив руки на столешницу. Девушка зашла за барную стойку и положила карту-кошелёк около бутылок.         — Сколько там? — полюбопытствовал Беннет, перегибаясь к Вьес через стол и рассматривая карту. Девушка перевернула её и провела пальцем по электронному замку.         — Тысяча пятьсот с мелочью. — Вьес повернула кошелёк к мужчине и расплылась в широкой улыбке. — Тысяча моя, как договаривались.         — И долго ты на это проживёшь? — спросил мужчина, вертя в руках пустой бокал. Девушка замечала эту привычку — что-то постоянно делать руками — и раньше у других барменов и усмехнулась; видно, эта привычка была привычкой профессиональной.         — С неделю, — пожав плечами, ответила она. — Ты что-то хочешь мне предложить?        Бен со вздохом поставил бокал на стойку, звучно припечатав тяжёлое донышко о металлическую старую и местами разваливающуюся столешницу.         — Хотел, — согласно кивнул он, — но ты не согласишься.        Вьес подняла брови. Беннет фыркнул.         — Я бы отдал тебе все деньги, если бы ты осталась работать у меня. Чертовски не хватает рук.         — А как же Мисти, другие девочки? — осведомилась девушка, споласкивая джиновые рюмки, оставленные студентами на столе. Бен закатил глаза.         — Думаешь, Мисти здесь постоянно? Вьес, прошу, она информатор. Появилась на два дня, потом исчезла на пару недель, потом опять помахала рукой. Ребекка ухаживает за родителями, а Анджела пугает меня тем, что она беременна. К тому же, за ту горсть жетонов, которую я могу платить, никто новенький не соглашается работать.         — А я могу согласиться, значит? — коротко хохотнула девушка и покачала головой. — Прости, Бен, но у меня другие планы. Я, скорее всего, и обещанных двух недель не смогу пробыть здесь.         — Что же так? Я бы, по блату и знакомству, платил бы тебе побольше обычного.        Вьес вздохнула, тяжело привалилась к стене рядом с напитками и помассировала виски — это движение, видимо, передавалось от человека к человеку; так часто делал Клайв, сжимая седые виски и ворча, Вьес отметила это даже за то короткое время, что они были знакомы.         — К концу месяца мне нужно отыскать довольно крупную сумму, — начала негромко объяснять девушка. — Оплатить квартирный номер. Причём умереть, но оплатить в срок, иначе будут проверять, кто там живёт, что там происходит, а мне этого совсем не нужно. Только вот одно дело, с которого у меня уже должны были быть деньги, не выгорело. Даже так: оно почти спалило всё вокруг. Теперь у меня небольшие проблемы, — Вьес криво усмехнулась.        Мужчина нахмурился.         — А сколько нужно? Я могу одолжить…         — Нет, нет, Бен, ни в коем случае, — перебила его девушка, встрепенувшись. — Вот тебе я не хочу быть должна. Никогда, слышишь, никогда я не возьму у тебя в долг.        Никогда бы денег в долг она не взяла бы и у Джека, но под страхом собственной смерти — хотя Крейяр и не требовал — Вьес нарушила данное самой себе обещанье.         — Ладно, чёрт с тобой, гордячка, — махнул рукой Беннет, а затем, успокоившись, добавил: — Если с квартирой будет что, можешь у меня пожить.        Девушка улыбнулась. Предложение было заманчивым, но она бы ни за что не согласилась — Бен жил в бедном райончике, но район тот был приличнее того, где нашла себе местечко Вьес, и, следовательно, там было больше полиции, больше камер и сканеров. А Клайв весьма прямо намекнул, что её могут искать. Жить у Бена даже в течение месяца было опасно — так уверяла девушку её родная паранойя.         — Конечно, — не моргнув, соврала она. — Я скажу тебе, если что.        Когда в первом часу ночи девушка возвращалась из бара, она обошла свой дом по дуге, покружилась около него какое-то время, выглядывая что-нибудь подозрительное и необычное, но так ничего и не приметив, направилась к соседнему дому, на который удачно выходили окна её квартирки.        У того дома была замечательная особенность — крыша не доходила до потолка, оставляя почти двухметровый зазор. Эту площадку нашли и облюбовали первыми дети, и девушке невероятно повезло, ведь, если бы там обосновались пьяницы и бедняки, то найти с ними общий язык было бы значительно труднее. А с детьми она сошлась внезапно легко. Вьес сняла корпус с электронного замка на главной двери, ковырнула пару проводков, потом вернула в прежнее состояние и, проникнув внутрь, сразу побежала по лестнице наверх — своего дома она не видела, но в этот момент что-то как раз могло происходить рядом с ним. Выскочив на тёмную и невысокую площадку под потолком, девушка первым делом метнулась к краю, однако всё ещё ничего не изменилось.        Дети хорошо устроили закуток. Натаскали сюда всякой мелочи, матрасов, старый разодранный диван по частям: отдельно лежали сиденья, отдельно подушки — всю конструкцию собрали только недавно, прислонив её к заступу, огораживающему крышу. За домом находилась вытяжная труба, днём она страшно гудела, но сейчас работала вполсилы, только нагнетая атмосферу ночи.        Вьес подтащила один матрас к заступу и уселась на него, вытащила из рюкзака консервы, пару ломтей хлеба, вилку, бутылку воды и бинокль. Консервы пришлось открывать старым ножом в зазубринах, не раз выручавшим девушку, — захватить консервный нож ни из дома, ни из бара та не догадалась.        Из темноты раздались шорохи. Вьес перехватила клинок, отставила банку в сторону и метнулась в сторону двери.         — Не пугайся, — негромко попросили её, — Ви, это я.        Худой мальчишка в старых потрёпанных шортах вышел на площадку, более-менее освещённую отражённым светом от фонарей снизу, и опустил голову, сцепив руки за спиной, словно его застали за чем-то нехорошим.        Девушка чертыхнулась.         — Ну ты и напугал меня, Айзек, — выдохнула она и вернулась на матрас. — Хочешь тушёнки? Отвратной и наполовину синтетической.        Мальчик мотнул головой, но пристроился рядом, облокотившись на заступ.         — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Вьес, приготовив себе нехитрый перекус. Айзек поджал губы и промолчал. Девушка прервала весьма поздний ужин и пристально посмотрела на своего нечаянного собеседника. Тот отвёл глаза.         — У отца началась ломка, — тихо пояснил он. — Бьёт всё, что попадётся под руку.         — Опять? Чёрт, — нахмурилась девушка. — Когда он принимал красный в последний раз?         — Недели три назад, — пожав плечами, ответил мальчик. — В клинике не будут больше выдавать ему препарат. Мол, он исчерпал свой запас и не приносит пользу обществу. Это первый раз, когда он так долго не может найти ещё.         — Дерьмо, — выдавила девушка, сжав в руках вилку: в плечо предсказуемо отдало ноющей и тянущей болью. Они оба замолчали ненадолго. Вьес поглядывала за окнами квартиры, но там было спокойно и пусто.        Наконец, идея пришла ей в голову.         — Изи, ты не побоишься сбегать пониже? — спросила девушка, посмотрев на мальчишку снизу вверх. — К моему старому другу. У него комнатка находится в старом голубом доме, напротив того злачного магазинчика, возле которого как-то — помнишь, хвастовалась? — Дора гуляла.        Айзек повернулся к Вьес с усталым интересом, но не испугом — это уже было очень хорошо.         — Зачем?         — Передать записку. Мистеру Крейяру, — одобряюще улыбнулась девушка. — Я попрошу, чтобы он дал тебе одну порцию красного для отца, не думаю, что он может дать больше.        Мальчик округлил глаза, открыл от удивления рот; он не мог поверить своему счастью. Несмотря на юный возраст, он хорошо усвоил, что ничего в этом мире не делается просто так.         — Услуга за услугу, — подытожила Вьес и достала из рюкзака лист.        Айзек отправился в нижние кварталы следующим утром. Почти силой девушка вручила ему бутерброд — мальчишка отнекивался, но голодно блестящие глаза выдавали его. Сама же Вьес осталась наверху. Ночью она так и не смогла заснуть, ворочалась, слушала тихое сопение завёрнутого в три довольно тонких покрывала Айзека. Болела голова из-за недосыпа.        С ночи около её дома так никто и не появился. Занавески на окнах никто не трогал, всё внутри квартиры оставалось на своих местах.         — Чёртов Клайв, — прошептала девушка, зябко укутавшись в покрывало. — Чёртов Клайв. Напугал меня, придурок.        Скрипнула дверь, ведущая из дома на крышу, — она никогда не бывала закрыта, усердные детишки сломали замок ещё давно, и никто из жильцов даже не думал о том, чтобы этот замок починить. Сидящая около края Вьес повернула голову, уже собравшись поприветствовать вернувшегося Айзека. Только это оказался не он. Сверкая глазами и выдыхая воздух, словно взбешённый бык, в дверном проёме стоял мужчина, сжимавший в руках толстую палку, похожую на ножку стула. Внезапный посетитель обвёл крышу диким взглядом.        Глаза его были красными из-за полопавшихся, видимо, от перенапряжения сосудов, капли пота стекали по вискам за поношенную футболку, а руки мелко тряслись. Мужчина заметил Вьес почти мгновенно.         — Ты! — заорал он и тут же бросился вперёд, перехватив палку как биту. — Ты забрала моего сына, мразь! Сдохни!        Девушка перекатилась, без проблем уходя от удара, схватила свою сумку и бросилась к лестнице вниз: пытаться как-то образумить человека, давно не употреблявшего красный было бесполезно, Вьес знала это слишком хорошо. Проще — сбежать, спрятаться, пока охваченный бесцельной яростью разум не найдёт себе другую цель. О том, чтобы аккуратно отключить безумца и спасти от него случайного человека, девушка даже не думала. Во-первых, это была не её проблема, она не собиралась защищать всех вокруг, а, во-вторых, это было просто опасно — ломка по красному, последняя стадия, была похожа на безумства берсерка, не чувствующего боли и жалости.        Вьес бежала по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней сразу, накатившую панику перекрыла опять заболевшая рука, когда девушка задела локтём перила.         — Убью-у-у! — послышалось сверху. Вьес показалось на мгновение, что из-за этого дикого рёва дрогнули стены и шелохнулась под ногами лестница. Обтёсанные и отбитые ступени в старых домах оказались скверными помощниками в побеге. Девушка оступилась, нога проскользила чуть дальше, чем нужно, и Вьес кувыркнулась по лестнице, даже не успев осознать, что произошло, пролетела до очередного поворота и сильно приложилась спиной об стену. Удар выбил из лёгких последний воздух.         — Растопчу, сволочь! — расхохотался мужчина, на миг застыв перед спуском у начала лестницы. Губы его растянулись в широком оскале, а глаза расширились так, будто он увидел перед собой желанную дозу красного.         — Проломлю черепушку… — выдавил он и облизнулся, опустил ногу на верхнюю ступень и занёс палку над головой. Вьес в ужасе дёрнулась в сторону, попыталась быстро встать на ноги, но те дрогнули, подломились, и девушка осталась сидеть у стены, в бессилии опираясь на трясущуюся правую руку. Вторую руку она в бесполезной попытке защититься подняла вверх, закрывая голову. Безумный бросился вперёд, заорав.        Раздался грохот. Пальцы Вьес закололо так, будто она отлежала их, мелкие иголочки вонзились в плоть, словно сосуды были долго пережаты и кровь не поступала. От этого внезапного ощущения, левая рука подломилась, и девушка упала на локоть. Мужчина упал рядом: он запутался в собственных ногах, подскользнулся на лестнице и влетел в стену головой, а потом сполз вниз без сознания.        Что-то тёплое капнуло на предплечье. Девушка посмотрела на свою руку и увидела красные капли. Из носа текла кровь. Осторожно поднявшись, Вьес вытерла её с губ и подбородка и, пошатываясь, стала спускаться, крепко держась за перила. Кровь никак не останавливалась. Она скатывалась по подбородку, капала на ступени, капала за воротник, но никак не желала сворачиваться.        На одном из нижних этажей — девушка не смогла понять, на каком именно, — ей навстречу выскочил Айзек, задыхающийся от быстрого бега и сжимающий в руках пакет. Он замер, поражённый, и беззвучно открыл рот, увидев Вьес. Та, предвосхищая расспросы, отмахнулась и проговорила:         — Твой отец наверху, лежит без сознания. Если он ещё не очнулся, оставь дозу — если Джек отдал её тебе — около него и спрячься где-нибудь подальше. Если услышишь, что он пришёл в себя, оставь красный на лестнице, где стоял, и беги.        Мальчик медленно кивнул, глаза его расширились от страха, его всего пробрала мелкая дрожь.         — Вот, — он протянул сложенный в несколько раз лист, вытащенный из пакета. — Мистер Крейяр просил передать. Ви, с тобой…         — Всё нормально, — перебила та. — И, Айзек. Не болтай никому о том, что твой отец сорвался. Его могут забрать.         — Я знаю, — совсем тихо произнёс мальчишка, опустив голову. — Я знаю. Из стационаров редко возвращаются.        Чертовски хотелось спать. И без того измотанная своей извечной паранойей девушка зевнула.         — Изи, слушай, — нехотя попросила Вьес, повернувшись к поднявшемуся на пролёт выше мальчику, — не мог бы ты ещё мне немного помочь?        Тот кивнул.         — Ради дозы красного сбегать и отдать записку маловато будет, — согласился он. — Чем я могу?..         — Знаешь, какие окна у моей квартиры? — спросила девушка, вновь стирая кровь с лица. Она потихоньку сворачивалась, капала уже слабее и медленнее.         — Второй этаж, полосатые занавески? — задумался Айзек, пытаясь через узкое лестничное окошко разглядеть дом напротив.         — Да, это оно. Можешь понаблюдать за ним до вечера? Знаю, это очень долго. Я принесу из бара какую-нибудь сладость в награду.        Мальчишка насупился.         — Я же говорил про дозу, — и замолчал на мгновение, — но приноси… спасибо.        Вьес едва заметно улыбнулась и махнула рукой на прощанье.        На улице она первым делом натянула шарф повыше — спрятала нос, кровавые разводы на лице. Порадовалась, что на ярко-красном шарфе свежая кровь будет практически незаметна. Она торопилась к Крейяру. Он отреагировал на то, что за Вьес могут следить, совершенно предсказуемо — хотел срочно поговорить. Что ж, поговорить девушка хотела и по другому поводу.        5. Жизнь         — Никогда не видела тебя таким убитым, Джеки, — ласково протянула женщина, задумчиво шевеля наполовину разобранной рукой. Хирург оторвался от поисков инструментов, посмотрел на неё снизу вверх, сдвинув брови, и проворчал:         — У меня закончились сигареты. Давно. Из-за абсолютно беспощадного потока больных и обиженных, я не мог отвлечься и сходить за ними. А теперь и ты внезапно заявилась, дорогуша.         — Но сейчас же ты отослал своего мальчишку, — улыбнулась та, перебирая металлическими пальцами по подлокотнику кресла. Крейяр скривился, словно проглотил целый лимон разом.         — Отпустить его раньше я не мог, Тали, слишком знатно тебе досталось. Опять гранату поймала? Хорошо хоть вовремя и нужные места ты прикрыла рукой, иначе пришлось бы половину лица перешивать. Ты же не хочешь ходить с разноцветной рожей? — ехидно поинтересовался мужчина и, выудив из недр ящика странной формы ключ, встал с колен. — Потерпи немного, дорогуша, я проверю крепления с плотью. Всё равно пришла.        Тали приглушённо застонала, откинувшись назад, и закрыла глаза.         — Какая же это мерзость. Как ты это выносишь, Джеки? Мясо, металл. Дикое сочетание.        Хирург пожал плечами, наклонившись над креслом, и ровно сказал:         — Мы все такие. «Мясо, металл».        Джек поддел провода, соединяющие имплантат с искусственным плечевым суставом, который мужчина пару лет назад впервые налаживал в этом теле сам же, и надвинул лупу на глаз, внимательно рассматривая тончайшие переплетения металла.         — Два крепления придётся поменять, — отметил он, — основное подтёрлось из-за нагрузок, а второе ты, похоже, сегодня повредила. Как там Имс, кстати?        Женщина зашипела — видно, Крейяр слишком сильно оттянул связки, — и прикусила губу.         — Тот, кто поставляет тебе обезболивающее, абсолютно точно разводит его водой, — выдавила она, стискивая подлокотники, и хихикнула. — Ах да, это же я. А Имс, Имс — прекрасно.         — Я спрашивал про его протезы, но ладно, — пояснил Джек, осторожно заменяя провода. — Ты же знаешь уже?         — О чём? — насторожилась Тали. — Он опять где-то потерял ноги? Когда умудрился? Я же полдня назад его видела.        Крейяр отмахнулся.         — Я не об этом. Мы просрали все схемы. Похоже, придётся предпринять ещё одну вылазку.         — Дерьмо, — протянула женщина, — я ненавижу тебя. Перескакиваешь с одной темы на другую, чёрт бы тебя побрал. И да, я знаю о провале Таррена. Эх, если бы выбрался хоть кто-нибудь со схемами. Я была бы рада даже людям Клайва. Тогда можно было выкупить копии.         — За баснословные деньги? — усмехнулся Джек. — Мы оба прекрасно знаем, что представляет из себя Клайв… Нужна ещё одна вылазка в Цитадель.         — Механик занимается этим делом. Ему не хватает всего пары мелочей и нового одноразового пропуска.        Тали замолчала, поёжившись от прикосновения холодных инструментов к голой коже около левой ключицы — Крейяр закреплял новые связки. А женщина их заранее ненавидела. Когда хирург закончил, Тали посмотрела на отремонтированную руку и по очереди загнула пальцы.         — Когда рука была моей, — отметила она, бросая слова почти в пустоту: Джек собирал ошмётки проводов около кресла и никак не реагировал на свою пациентку, — когда она была живой, я не могла согнуть мизинец отдельно от безымянного пальца.        А ещё тогда, раньше, у неё не было зависимости от препаратов, устанавливающих связь мозга и железа. Не было мелких судорог, прошибающих всё тело насквозь, когда приходило время принимать новую дозу. Тали натянула длинные перчатки, доходящие почти до локтя, прикрывая обе руки: и металлическую, и живую, — а сверху накинула пальто. Она не переносила вид имплантатов. В дверном проёме, на месте отсутствующей двери, она остановилась и повернулась к Крейяру, провожающему её усталым взглядом.         — У тебя ещё остался зелёный, Джеки? — поинтересовалась она, изгибая губы в обольстительной улыбке и слегка наклоняя голову. Хирург скрестил руки на груди — усталый взгляд стал после этого тяжёлым. Он точно не стал бы говорить ей правду.         — Нет, — буркнул он. — Тебя это почему волнует?        Женщина усмехнулась и сделала неопределённый знак рукой.         — Придётся тебе, похоже, переходить на что-то более низкое, да? Как… захочется, дай мне знать.        Она уже собралась уходить — окончательно, насовсем, уж в этот раз точно, но внезапная мысль вдруг догнала её на пороге.         — Кстати, ты нашёл кандидатуру на промывку мозгов, или ещё нет? — осведомилась она, сделав два шага назад, в убогую комнатушку. Джек покачал головой.         — Пока присматриваюсь. У меня есть парочка на примете, но раз уж мы налажали со схемами, надо найти кого-нибудь более ценного.         — Хорошо. Поторопился бы ты. И кури поменьше, сам свои лёгкие изнашиваешь, — Тали махнула рукой и всё же ушла.        Крейяр оглядел рабочее место и вздохнул. Мусор был старательно разметён по углам до вечера, до конца приёма всяких разнообразных посетителей; вечером Джек займётся им тщательнее, выберет все куски проводов, отделит мелкую металлическую стружку, ферсовые куски и даст им вторую жизнь. Джек был невероятно бережлив и аккуратен. Любой огрызок мог стать в его руках чем-то полезным.        Сзади раздалось покашливание.         — Садитесь в кресло, — проговорил хирург через плечо. Вьес тихо хмыкнула.         — Мне хватит тряпочки.         — А, это ты, — Крейяр ни капли не удивился, увидев девушку — какое-то внутреннее чутьё подсказывало ему, что с рукой у неё всё так просто не пройдёт, что обязательно вылезет какая-нибудь мерзость. Да и после пугающей записки с лаконичным: «Я знатно вляпалась, на интерлок больше не звони».         — Что-то беспокоит? — вопрос имел два смысла, и ответы на оба Джека сильно интересовали.        Вьес отодвинула шарф, показывая застывшие следы крови на губах и подбородке.         — Ну и кто тебе нос разбил? — усмехнулся хирург, протягивая платок, который он успел пропитать намешанным спиртом. Девушка проигнорировала руку мужчины, оглядываясь по сторонам.         — А где твой мелкий? — спросила она, проходя внутрь.         — Отослал его за сигаретами.         — Думаешь, продадут? — усмехнулась Вьес.         — Да всем плевать, — Крейяр отмахнулся. — Что у тебя случилось, горюшко?        Она размотала запачканный кровью шарф, стянула куртку, уложив её на кучу прочих вещей, обложивших старый диван хирурга, и стащила перчатки с рук.         — Что-то происходит с моей рукой, Джек, — пробормотала девушка, забираясь в кресло. — Она… сегодня произошло нечто странное. Я бы даже подумала, что мне это привиделось, но ты же меня знаешь.         — Паранойя? — понимающе кивнул он. — Я давно привык.         — Джек, — вновь начала девушка, — посмотри.        Мужчина склонился над рукой, осторожно размотал бинты и присвистнул.         — Никогда не видел, что такая дерьмовая рана так быстро заживала.         — Оно чешется так, словно у меня отрастает новая рука, — проворчала Вьес. Крейяр выудил острый скальпель из коробки с инструментами.         — Ты, кстати, ничего так и не рассказала о том, где чуть не потеряла руку. — Джек коротко посмотрел на девушку и осторожно сделал надрез. Вьес зашипела, машинально сжала кулаки; правую руку пробило мелкими иголочками, порез набух чёрным, но кровь свернулась почти мгновенно. Мужчина застыл, с подозрением рассматривая тонкую, белеющую на глазах, царапину среди множества стягивающих рану скоб.         — И всё-таки? — протянул он. — Ты чувствуешь боль? Контролируешь это? Если я сделаю ещё надрез…         — Джек, хватит, — нервно бросила Вьес, слегка отодвигаясь. — Я ничего не знаю. Ничего. Я только что первый раз в жизни увидела, что по моей грёбаной правой руке течёт какая-то чёрная херь.         — Я возьму… это на анализ. Стой, только по правой руке течёт?        Девушка кивнула:         — Из носа полчаса назад шла нормальная, как видишь.         — Дай другую руку, — бросил Крейяр, полностью увлечённый неожиданным открытием. — Как ты себя чувствуешь в общем? Что-нибудь изменилось? Поведение, привычки, пристрастия в еде? Головные боли не появлялись? Может, язвы на теле?         — Сколько вопросов, — повела плечами Вьес, наблюдая за тем, как мужчина берёт кровь из обеих рук. — Привычки и пристрастия не изменились. А по поводу болей… Думаешь, это может быть той болезнью, от которой раньше лечились электриком? Даже не помню её название.         — Всё может быть, — качнул головой хирург. — Несмотря на то, что она прогрессировала только на поверхности и что у невосприимчивых к электрику чаще всего был врождённый иммунитет к ней, всё может быть. Знаешь, какой процент неаугментированных людей сейчас проживает в нашем городе? Меньше сотой процента. Все давно забыли про эту болезнь. Этот тип фильтров с труб, качающих воздух с поверхности, могли снять.         — Последний раз работы в трубах проводили больше месяца назад, Джек, — напомнила девушка, поёжившись. — Наверняка симптомы проявились бы раньше.         — Но они проявились после того, как я пришил тебе руку на место.        Крейяр отошел от кресла, убирая в центрифугу пробирки с кровью — чёрной и красной. На долгие несколько вздохов повисла полнейшая тишина, которой не было с момента прихода девушки. Словно испуганная этим внезапным затишьем, отсутствием малейшего движения, — Джек застыл, глядя на Вьес исподлобья, а та отчаянно отводила глаза, рассматривая собственные руки, — громко и отчётливо звякнула о металл упавшая из крана капля.         — Есть сигарета? — глухо спросила девушка, сжимая и разжимая кулаки. Мужчина качнул головой, не сводя с неё взгляда.         — Я работала на Клайва. Ты же знаешь этого ублюдка, торгующего информацией и паспортами. Я и трое его людей пробрались в Цитадель за схемами, которые жизненно важны Клайву. Он собирался неплохо навариться на продаже их копий для желающих поковырять защиту и склады Цитадели. В результате, всё пошло наперекосяк. Мне пришлось прятаться от преследователей в лаборатории, но меня нашли и там. То, что тебе пришлось пришивать мне руку, — всего лишь моя оплошность. Ну и выпущенный в меня заряд из винтовки. Я выстрелила в ответ и оказалась более меткой, — Вьес чуть усмехнулась.        Джек прислонился к столу напротив девушки и сложил руки на груди.         — И… там была пробирка, наполненная странной чёрной жидкостью, похожей на нефть. Я смутно помню её. Помню дичайшую боль в руке, помню вопль того солдата, что подстрелил меня. Помню, как перевязывала этот кровоточащий кусок мяса, едва не теряя сознание от боли. И помню, как эта пробирка упала на меня сверху и разбилась. Бинты были чёрными, но к тому моменту, как я до тебя добралась, всё равно пропитались кровью поверх. Хорошо хоть осколки стекла не пришлось из раны вытаскивать, — её передёрнуло.         — О, зато множество других осколков пришлось вытаскивать мне, — ухмыльнулся Крейяр. — Как вы проникли в Цитадель?        Вьес мотнула головой.         — Использовали пропуск одного из высоких уровней. Похоже, люди Клайва сумели достать его у одного из учёных, работающих там.        Мужчина потёр лоб рукой, вздохнул и, откинувшись немного назад, уставился в грязный потолок. Дохлое перекрытие, по ошибке названное крышей, протекало; красоты потолку добавляли и прогнивающие, покрытые пятнами плесени короба для проводов.         — Не думал, что ты когда-нибудь согласишься на подобное.        Раздался негромкий смешок — Вьес опустила голову ещё ниже; истеричный беззвучный смех мелко тряс её плечи. Продолжалось это, однако, недолго. Джек даже не успел подумать о необходимости успокоительного.         — Клайв весьма вежливо намекнул мне о том, что мне есть, что терять, — криво улыбаясь, пояснила Вьес. — Что обыкновенной воровке, вроде меня, невероятно повезло с уютной квартиркой и должниками, которые помогли мне в ней беззаботно осесть. Я была нужна ему. Всё-таки я профессионал, а Клайв любит всё лучшее. И отсутствие аугментаций помогало мне взламывать некоторые системы. Они просто меня не видели.        Джек скривился.         — Узнаю методы Клайва. Стараюсь больше с ним не встречаться.         — Кстати, с той вылазки у меня остался поплывший носитель, — пробормотала девушка. — Может, с него можно как-нибудь выскрести часть данных?         — Оставь мне, я постараюсь узнать.        Пиликнул модуль. Вьес покосилась на него задумчиво: этот резкий звук напоминал ей о том, что следует идти, она и так засиделась, а подработка в баре никак не отложилась во времени. Но идти не хотелось. После ночи, проведённой на крыше, скверно, на самом деле, отапливаемая комнатка Джека и операционное кресло казались невероятно уютными и родными.         — Скоро праздник Мира, — отчего-то вспомнил Крейяр, отрешённо изучая включившуюся заставку на экране модуля и высветившееся оповещение в углу.        В кварталах среднего и выше достатка на этот праздник высаживали траву. Искусственную, конечно, способную простоять на песке и пыли около трёх суток, а затем спокойно завянуть и превратиться в такую же, как и до этого, пыль. В этот день появлялись лавки с цветами; плевать, что запах их был усилен, а листья и соцветия подкрашены. Плевать, что они так же вяли без солнечного света. Они выглядели живыми. И великолепно пахли по сравнению со всем остальным, что приходилось нюхать каждый день.        Праздник Мира проводили в тот день, когда закончилась война на поверхности, уничтожившая почти всё, загнавшая тысячи и тысячи людей в построенные по последним технологиям подземные города-бункеры. В тот день не подписывали мирных соглашений, актов о капитуляции, не давали салютов и парадов. В тот день никого не осталось наверху, никого, способного воевать. Земля перестала содрогаться, низкие гулы орудий перестали доводить выживших до смертельно опасного для всех безумия. Просто в тот день всё стихло.         — Я пойду, — бросила неловко Вьес и поднялась с кресла. Было странно видеть Джека таким… неприсутствующим. Словно она случайно залезла в корзину чужого нижнего белья. Девушка оставила на столе красную карту-носитель и горсть жетонов, почти половину того, что удалось утащить у пьяного студента: врачи всё же стоили невероятно дорого.        Крейяр покосился на эту кучу без особого интереса (он давно устал говорить девушке, что это совсем не обязательно и ей деньги нужны сейчас больше) и окликнул её у самого выхода.         — Через неделю, наверно, можно будет снимать скобы. Учитывая, как оно заживает теперь. Только, пожалуйста, Вьес, не ковыряй ничего без меня.        Девушка слегка заторможено кивнула и отвернулась.        Заставка на мониторе модуля была тёмно-зелёной. И этот цвет чудовищно подходил Джеку.