Приёмыш

Самым главным пунктом деятельности Итачи в плане Сэй становилось то, чтобы девушка не привыкла к нему и, не дай бог, влюбилась бы. Случись это, конец всем планам, русовласку в утиль, а он окончательно погрузился бы в нескончаемый мрак, повесив на свою душу груз вины за еще одну сгубленную душу. Поэтому, проснувшись поздно утром и не застав Кисаме в пещере, Учиха встал над Сэй и легонько ткнул ее носком ботинка в спину, скрытую плащом. Девушка пошевелилась и открыла глаза, недовольно хмуря аккуратные брови. Но, едва завидев над собой Итачи, она мгновенно изменилась в лице и отползла от него, смотря испуганными глазищами так, словно он перед ней размахивал окровавленной катаной и разрубленными головами. «Отлично», - кивнул он себе, радуясь, что нужный эффект достигнут. Уж лучше боится, чем привыкает. Он делает это ради ее же блага, потому что слишком тяжело расставаться с тем, кого знаешь долгое время… - Шиноби должен вставать с рассветом, - отвлекшись от своих воспоминаний, на мгновение затмивших разум, произнес Учиха. - А если я не встала с рассветом, вы меня накажете? – тараща на него глаза, проблеяла русовласка. - Возможно. В свое время. Мужчина отошел к кострищу и вновь развел огонь, раздумывая, куда пропал Кисаме, и почему вокруг пещеры стоит такая убийственная аура охотника за головами. - Вы уже встали? – в пещеру шагнул Хошигаки и, глянув на Итачи, получил в ответ холодный взгляд, мол, мог бы и как-то по-другому поприветствовать, бестолочь, я тут ученицу учу хорошим манерам, а ты роняешь мой авторитет в ее глазах. К счастью, Сэй была слишком сонной, чтобы понять, что там сказал нукенин из деревни Тумана. - Ты решил поохотиться? – подкладывая сук в огонь, ровно спросил Учиха. - Да надоел этот хлеб – я что, баба, каждый раз его жрать. Какудзу совсем очумел – дает столько денег, что стыдно брать. Сволочь. - Он уверен в том, что каждый должен заработать сам. - Аха-ха! Ну да, конечно, - чуть не выронив двух зайцев со свернутой шеей, весело оскалился Хошигаки. – Я не торговец, а шиноби. Единственный, кто искусно совмещает обе этих стези, это Какудзу, вот пусть он деньги нам и дает, или его в организацию взяли за красивые глаза? Итачи ничего не ответил, только чуть улыбнулся, скрывая улыбку за воротом плаща. Сэй слушала это с раскрытым ртом. «Ого, они умеют разговаривать как нормальные люди. А я думала, убийцы либо молчат, либо разговаривают о том, кого нужно убить, с полным описанием действия». - Эй, женщина, - Кисаме смотрел прямо на русовласку. - Вы это ко мне? – закрыв рот и посмотрев на него, откликнулась Сэй. - Ну не к Итачи-сану же, - фыркнул тот. – Вот, - он кинул к ней тушки, так что девушка сделала страшные глаза, наблюдая за тем, чтобы они не приземлились на плащ. – Приготовь еду, ты же женщина. Увидев выражение некой растерянности на лице «женщины», Итачи уже хотел вмешаться, как русовласка, кивнув, ответила: - Хорошо. Итачи, опомнившись, обругал себя за слабину и вновь уткнулся взглядом в костер. Кисаме же с чувством выполненного долга улегся у стены поближе к костерку и напарнику и постарался уснуть. Девушка достала из сумки кунай и, подхватив тушки, вышла из пещеры. День был холодным и пасмурным, но дождя не было, только порывы ветра проскальзывали сквозь лес. Уловив шум ручья, Сэй отправилась к нему. *** Костер начал догорать, так что там остались жарко тлеющие угли. Итачи начал обеспокоенно хмуриться, потому что девушка отсутствовала уже полтора часа. Кисаме, отползший подальше в угол, уснул, потому что в этот раз они решили пойти ночью, и нужно было набраться сил. Спустя две минуты в пещеру вошла Сэй, держащая в одной руке два куска мяса без шкуры и внутренностей, а в другой – кунай. Она молча подошла к костру и разгребла угли кончиком оружия, затем положила в ямку тушки и вновь засыпала все. Итачи присмотрелся к ней и заметил красный нос и глаза, покрасневшие никак не от холода. «Ревела», - сжав губы в тонкую линию, догадался он. - Что с тобой? – холодным тоном изрек Учиха. - Да, ничего, - сильно сощурившись, улыбнулась Сэй, подняв на него лицо. – Просто… - улыбка стекла с ее лица, и она вновь опустила голову. – Они были еще живыми… - и приложила ладошку к губам, сдерживаясь от плача. «Слишком мягкое сердце. – Итачи посмотрел в проем пещеры на хмурое небо. – Кого мне это напоминает…» - Как ты определила, что они еще живы? – все тот же холодный тон. - Ну… Они дернулись, когда… - она подняла на него залитое слезами лицо и встретила непроницаемое выражение бывалого убийцы. - То, что ты видела, это был рефлекс мышц, который бывает у убитых. Ты привыкнешь, - последняя фраза была чистая импровизация, но Сэй, вытаращившись на наставника, шумно выдохнула, и Учиха понял, что пояснения было достаточно. - Я не хочу привыкать, - она в исступлении сжала подол юбки. – Я не хочу убивать. Однажды я чуть не убила Наруто и теперь боюсь кому-либо причинить боль. Это было еще в начальных классах Академии. Я была жутко непослушным ребенком… «Была?» - мысленно хмыкнул Итачи, слушая ее исповедь. - …и стул полетел прямо в Наруто… Там столько крови было, и я так испугалась, - слезы катились по щекам. – Я думала, что убила его… Представила, что лишила себя лично самого дорогого и близкого человека… А потом, - уже без слез продолжила она. – Я вспомнила, как мешала людям жить, хулиганя вместе с ним. Представила, что они испытывали такую же боль, как и я. И поняла, что никогда не смогу никого обидеть умышленно. Уж лучше пусть меня… - совсем шепотом произнесла русовласка, но мужчина ее услышал. Итачи неспешно пошевелил угли в кострище, откуда начал доноситься приятный запах печеного мяса. Затем в тишине, наступившей после рассказа Сэй, перевел взгляд в проем пещеры и задумался над ее словами. «Размышления истинной женщины, - вынес он вердикт. – Такие не ходят на миссии и не режут врага кунаем. Такие сидят дома и ждут у камина с чашкой горячего чая». - Я не буду тебя тренировать, - поднявшись, сообщил Учиха. - Как?! – в отчаянии вскричала Сэй. – Это потому, что я не хочу убивать? - И поэтому тоже, - Итачи прошел к выходу из пещеры. Девушка, поспешно поднявшись, подбежала к нему. - Я смогу! Это моя мечта, понимаете? С детства Хокаге мне говорил, что я смогу отыскать маму только тогда, когда стану шиноби. Я окончила Академию, но настоящим шиноби так и не смогла стать. Если есть хоть какие-то следы, которые приведут меня к маме, а я не смогу их обнаружить, я себе этого никогда не прощу. - Хм, - Итачи опасно сузил глаза, по губам мелькнула злая усмешка. – Что ж, раз упорства тебе не занимать, будь по-твоему. Однако, - прервал он обрадовавшуюся было девчушку. – Если ты пожалуешься или тебе что-то не понравится в моем методе тренировок, я тут же прекращу и больше никогда не возьмусь за твою тренировку. - Я поняла. Я согласна, - не думая о будущем и считая, что справится со всеми трудностями, поспешно кивнула Сэй, глазами, полными надежды, глядя на холодного черноокого мужчину. Промолчав, Учиха вышел из пещеры. Когда он вернулся, утомленная страданиями Сэй дремала на своем месте у стены, так что забота об их обеде легла на плечи Итачи. *** Выдвинулись в путь вечером. Учиха сообщил своей ученице, что как только они окажутся в мало-мальски пригодном месте, где можно будет задержаться пару недель, он начнет ее обучать. И лукавым прищуренным взглядом проследил, как радуется дурочка. Кисаме, сытый и почти довольный жизнью, еще б не было так холодно, бодро вышагивал рядом с напарником. Немного сонная, но держащаяся бодрячком девушка чуть отставала от старших Акацук, стараясь не запинаться и идти быстро. Через час быстрой ходьбы Сэй поняла, что немного устала. Акацуки не сбавляли темп, ровно как и наступающая ночь, так что стало так темно, что хоть глаз выколи. Спустя еще два часа девушка поняла, что не просто устала, а прямо тут свалится без сил двинуться дальше. - А, вот и деревня какая-то, вы ее искали, Итачи-сан? – повернул голову к нему Хошигаки. - Да. Здесь можно остаться на некоторое время. - Хех, - оскалился Кисаме, но ничего не сказал. Под ногами что-то хлюпнуло, и Сэй, не удержавшись, едва не утонула в луже, образовавшейся тут из-за дождя, лившего накануне. Акацуки, разумеется, прошли по обе стороны от ямы, а русовласка измерила лично ее глубину и ширину. - Аха-ха-ха, - первое, что она услышала, когда Итачи почти сразу вытащил ее за шкирку из воды, был смех Кисаме. - Под ноги смотреть надо, бестолочь, - в голосе Учихи, однако, не было злобы или насмешки. - С…спасибо, - стуча зубами от мгновенно охватившего ее холода, поблагодарила русовласка. Сон, впрочем, как рукой сняло, чему девушка несколько обрадовалась. - Не отставай, - посоветовал ей наставник, и Акацуки удвоили шаг, так что Сэй едва ли не бежала за ними. План Итачи сработал – Сэй согрелась, пыхтя, бегом следуя за ними. Когда они вошли в деревню, приветливо освещенную домашними огнями, русовласая шиноби была готова к труду и обороне даже в мокрой одежде. - Дорого? – выгнул брови хозяин постоялого двора на ворчание Хошигаки. – Ну, знаете ли, дешевле только в доме на краю деревни. Там никого нет и, говорят, хозяев убили давно еще на войне. Вот и пустует хибара, никому не нужная. Туда и направили свой путь. На другом краю деревни почти в стороне от основных зданий стояла небольшая избушка, довольно крепкая с виду, только двери немного покосились. И когда они зашли внутрь, в нос ударил запах нежилого помещения. Все было покрыто пылью и паутиной, кое-где даже пророс мох. Комнат не было, только занавески отделяли углы дома друг от друга. За одной из занавесок обнаружилась большая печь, в которой пылился чугунный горшок с треснувшей крышкой. Наскоро развели огонь. Зябко кутаясь в мокрый плащ, Сэй на скорую руку прибралась в доме, помахав истлевшей метлой по паутинам и под скамьями, коих нашлось четыре штуки, по одной на каждую сторону стола. - Не, а чего, если так пойдет, можно тут и подольше задержаться, - прикинул Кисаме, сдвигая попарно скамьи, чтоб ему с напарником было где спать. Итачи не ответил, едва заметно поморщившись, словно от боли. Сэй, которая в этот момент таращилась на него от нечего делать, стоя посреди комнаты, моргнула, так как подумала, что ей это почудилось. «Конечно, показалось, - нервно усмехнулась она про себя. – Что у Итачи Учихи может болеть? Сердце? Которого нет, аха-ха!» - Сэй, - отвлек он ее от мыслей, заставив снова посмотреть на себя. – Ты будешь спать на печи. - На печи? – вытаращилась та, ибо подумала, что ее собираются там сжечь заживо, дабы не мешалась. – Но… - Взгляд Итачи мигом пресек все вопросы. – Ладно, поняла. – Еще один продолжительный взгляд, и до нее дошло, что наставник требует немедленного исполнения приказа. – А, да, кхм… И, выдохнув, полезла на верх печки и сильно удивилась, обнаружив, что там было очень тепло, но не горячо. - Спокойной ночи, - расплылась в улыбке бестолочь и, укутавшись в плащ, мгновенно уснула. - Пф, во дает, - фыркнул Хошигаки. – Итачи-сан, вы в порядке? - Да, - коротко ответил тот, скептично смотря на печь и раздумывая, не свалится ли девушка во сне. Решив, что не должна, Учиха спокойно отошел к своей скамье и, устроившись там, постарался уснуть, чтобы набраться сил перед завтрашней тренировкой своей ученицы. Почесав в затылке, Кисаме широко зевнул, с шумом подтащил скамьи к теплой печке и поближе к Итачи, лег и блаженно уснул. Ночь в маленьком домике оглашалась храпом одного синекожего шиноби из Тумана.