Приёмыш

- Да это, епта, гребаные пятьдесят оттенков. - Боже, нет! (с) =============================== Впервые за долгое время то, что Сэй крепко спит, сыграло с ней злую шутку. На самом деле она просто не смогла проснуться и досмотрела кошмар до конца. Снился ей Итачи, что естественно. Вокруг было темно, но не ночь, а какой-то ужасающе темный и густой лес. Сэй мчалась по этому лесу, не двигаясь с места, и от этого ей становилось еще страшнее. Вдруг перед ней вырос Итачи в форме АНБУ, которую он носил семь лет назад, только вместо маски животного была маска Тоби. Русовласка остановилась перед ним и посмотрела на свои руки – в левой был свиток. Развернув его, она прочитала: «…миссия будет выполнена в ночь на второе апреля…» В ужасе отбросив от себя этот клочок пергамента, Сэй взглянула на впереди стоящего мужчину. «Простите, - не слыша свой голос, одними губами прошептала она, - я не специально». «Будь ты проклята, глупая девчонка, - шелестящий голос Итачи прорезал весь сон, - из-за тебя честь клана будет подорвана. – Он снял маску, под которой оказалось лицо Саске. – Я не допущу этого», - Сэй узнала голос младшего брата Итачи. Злая сумасшедшая усмешка и блеск катаны. Сэй сильно вздрогнула и проснулась, чувствуя, как сильно колотится сердце. Внизу на скамьях сидел Итачи, который плохо спал, но не из-за напарника, который, к слову, уже проснулся и ушел, а из-за раздражающей тяжести в груди. Рядом с ним лежал плащ Сэй, который та скинула во сне с печи. Она во сне шептала еле слышно «Простите, простите…», и Итачи, смягчившись, кивнул мысленно: «Хорошо». - Доброе утро, - тихо сказала девушка, тяня ногу на первый выступ в попытке сползти с печи. Итачи выпрямился и принял на себя один из своих суровых видов. - Ты вовремя проснулась, - неожиданно для нее сказал мужчина, и русовласка, испугавшись, соскользнула с выступа и, не удержавшись, рухнула бы прямо на Итачи, если бы тот вовремя не сумел ее поймать. – Неуклюжая, - как показалось Сэй, страшным голосом сказал Итачи, выпуская ее из рук. - Простите! Тут скользко было, - попыталась защититься Сэй, не обращая внимания на легкую боль в области поясницы и припоминая свой кошмар. - Сегодня хорошая погода, - мельком глянув в подслеповатое окошко на улицу, где сквозь тяжелые тучи проглядывало рассветное солнце, сказал он. – Идем, я начну твою тренировку. - Хорошо, я только плащ накину… - Он тебе не понадобится, - Учиха обернулся у дверей и, как показалось Сэй, со злым оскалом глянул на нее. Сглотнув от страха слюну, девушка на ватных ногах прошла за ним на улицу. Позади домика был сарайчик, в котором раньше хранили сено. Сейчас от сарайчика осталась крыша и несколько досок, заменяющих стены. Пол был устлан порыжелой травой, сухой благодаря крыше. Итачи постройку приметил еще вчера, когда они подошли к домику вплотную. Именно тут можно было заняться тренировкой: и падать не больно, и ломать тут практически нечего. - Неимение чакры еще не признак того, что ты безнадежна в плане становления шиноби, - произнес Итачи, становясь напротив своей ученицы. – На одних лишь владениях гендзюцу и ниндзюцу умение шиноби не построено. Сэй напряженно вслушивалась в его слова, стараясь не отвлекаться. - Для таких бездарей, подобных тебе, создали тайдзюцу – искусство владения телом или боевые приемы. Русовласка вспомнила, как ее отметелила Сакура, и состроила гримасу отчаянного разочарования. - Лицо попроще, - отвлек ее от мыслей голос сенсея. - У меня все очень плохо с тайдзюцу, - честно призналась она, обреченно улыбнувшись. - Не думаю, что это будет проблемой, - знакомая злая усмешка. - А? И не успела Сэй поднять глаза, как ее одним точным ударом ноги впечатало в доски, тут же отпавшие под весом девушки. Поняв, что перестарался, Учиха, стараясь двигаться максимально непринужденно, приблизился к ученице. «Кошмар сбывается», - лежа на спине и чувствуя, как глаза слезятся от боли, подумала Сэй. - Уже сдаешься? – насмешливо спросил ее мужчина, встав рядом с ней. – Я надеялся, твоего упорства хватит надолго. - Я… - русовласка только с третьей попытки сумела подняться. – Не дождетесь, - выравнивая дыхание и выпрямляясь, ответила она. Следующий удар был чуть послабее, чем предыдущий, и медленнее, поэтому Сэй сумела поставить блок, но все равно сила была такая, что ей показалось, будто у нее переломались руки. Догадавшись отскочить назад, она с ужасом не увидела в поле зрения Итачи. - Слишком медленно, - констатировал суровый голос сзади. Девушка в тот же миг присела, рассчитывая, что получит удар в спину, но тяжелый шинобский ботинок пришелся ей прям по лицу. Она упала в траву, чувствуя, как жар и боль разливаются по правой стороне головы. Итачи стоял позади и с непроницаемым выражением лица думал о том, что избиение девушки не входило в его планы и уж тем более – просить за это прощения. Однако он должен был всеми силами убедить Сэй вернуться обратно в Коноху и оставить свой выбор становиться шиноби, и путь ненависти через боль, как с Саске, был единственным выходом, как считал Учиха. Две минуты. - Всего лишь одно занятие, - полный желчи голос раздался под крышей постройки. – Что же будет дальше? - Неважно, - глухо ответила русовласка, присаживаясь на колени и держась рукой за лицо. От боли текли слезы, но рыдать не хотелось, хотелось вмазать в ответ, чтобы выбить из этого «козла» эту мерзкую ухмылку. – Я не отступлюсь от своих слов и не откажусь от ваших тренировок, какими бы методами вы не пользовались. - Что ж, - не скрывая злорадного удовольствия в голосе, ответил Итачи. – На сегодня все. У меня есть другие дела, кроме занятий с конохской бездарью, - и, заметив, каким яростным взглядом она на него посмотрела, мужчина чинно удалился в дом. В подслеповатое окошко было хорошо видно, как Сэй, зло вскинув руки, вскочила и принялась пинать столб, очевидно, представляя на его месте своего наставника. Итачи вздохнул, не меняясь в лице. Затем русовласка резко схватилась за лицо и упала на колени. Учиха прикрыл глаза и отошел от окна. То, что он с ней делал, это не наказание за ее шалость. Это попытка доказать, что ее мысли по поводу доброго Итачи полная чушь. Девушка вернулась в дом спустя некоторое время. Правая щека опухла у скулы, куда пришелся удар, и синевато-лиловый синяк медленно разливался от виска до подбородка. Как Сэй не потеряла сознание от боли и не получила сотрясение мозга, оставалось загадкой. Итачи, делавший вид, что спит, оценил масштабы ущерба и горестно поджал губы. Если девушка окажется стойче, чем показалась сначала, дело может обрести весьма печальный оборот. Сэй тем временем искала тару, которую можно будет наполнить водой и сделать себе компрессы, чтобы лицо хотя бы перестало пухнуть. Обстановку разрядил вошедший Кисаме. Увидев разукрашенную девушку, он присвистнул и ухмыльнулся. - Ничоси, что тут у вас произошло, Итачи-сан? Неужели я пропустил что-то интересное? - Всего лишь первый урок хороших манер, - отозвался Учиха таким тоном, словно говорил о погоде. «Хороших манер? – молча вспыхнула Сэй, стискивая в руках деревянный таз. – Теперь это так называется?» Кое-как обработав лицо, русовласка вдруг поняла, что глаз тоже начинает заплывать. Ей захотелось отрубить себе голову, чтобы не ощущать всего этого. - Советую привести себя в порядок до завтрашнего утра, - холодная усмешка была такой ледяной, что, казалось, пространство накрыло инеем. - Как пожелаете, - сквозь зубы проговорила Сэй. *** Спустя кошмарную ночь, состоявшую из боли и страданий, наступило следующее утро тренировки. Учиха уже ожидал свою ученицу в том сарае, нацепив на лицо выражение вселенского зла, обличенного в пафос. Но, глядя на жалкий вид своей подопечной, он одной десятой частью души понимал, что делает что-то не так и это нужно срочно прекратить. Но опыт твердил, что раз с Саске получилось, получится и с ней. - Как ты себя чувствуешь? – Сэй показалось, что это сказано со злорадством. - Как сушеная вобла, которую мужики в пивных бьют о стол головой, - изо всех сил надеясь, что он поймет, кого она завуалировано обозвала последней пьянью, произнесла русовласка. - Если есть силы шутить, значит, есть силы и сражаться, - рассудил вслух Итачи, и не успела Сэй и глазом моргнуть, как тяжелый кулак ударил ее в живот. Не успев защититься, она согнулась. На этот раз, примерившись, мужчина бил в четверть силы, надеясь, что шок от вчерашнего заставит ее преувеличивать любую атаку. «Соберись! Это тренировка! Он преступник, а не выхоленный Хатаке!» - мысленно кричала себе девушка и, собрав волю в кулак, поднялась и сосредоточенно уставилась на учителя. Выглядело это, впрочем, настолько смешно, что Учиха не преминул воспользоваться ситуацией. - Сейчас твой вид способен напугать разве что младенцев, - злая насмешка. – Ты настолько жалкая и убогая, что твоя внутренняя сущность отражает внешнюю. На что ты сейчас способна? На что ты была способна когда-либо? Сдайся, и я пощажу тебя. В ответ Сэй с яростным криком помчалась на него, но Итачи, легко отойдя в сторону, схватил девушку за руку, заломив ее за спину, притянув к себе. - Лобовая атака, - больно сжимая запястье, он склонился к ее лицу, чтобы она видела его равнодушные глаза и злую ухмылку. – Твой скудный ум настолько ослаб, что полностью отказал в работе? Или за то время, что я дал тебе на отдых, ты не смогла рассчитать, с какой стороны можно зайти, чтобы нанести удар? Глупая девчонка, - он отпустил посиневшую руку, оттолкнув от себя Сэй. - Вы занимаете меня своей беседой, - щуря глаза, резко отвечала она. – Я не могу сосредоточиться, когда меня что-либо отвлекает. - Я не использую ни иллюзий, ни стандартных техник шиноби, однако ты едва стоишь на ногах. Какой смысл в твоей силе, если единственное, что ты можешь делать – убегать. Учиха в одно мгновение исчез из поля зрения. Сэй, широко раскрыв глаза, резко развернулась, ища его, но нигде его не было. По внезапной догадке, она присела и откатилась, посмотрев вверх. На место, где она только что была, опустился Итачи, оставив небольшую вмятину в земле. На самом деле мужчина дал ей время, чтобы она смогла догадаться, где его искать. Будь на ее месте противник, он был бы уже мертв. - О, - флегматично развернулся он к ней. – Ну хоть глаза у тебя на своем месте. - А у меня еще и руки при себе! – вскочив с земли, Сэй ринулась к нему, но, решив сделать нечто неожиданное, кинула в него кунай, сделала сальто в сторону и уткнулась лбом в столб. Кунай, естественно, пронесся в полуметре от цели и уткнулся где-то позади Итачи в доски сарая. Это был такой позор, что Сэй, притворяясь потерявшей сознание, едва не рыдала, стыдясь себя и своих мнимых возможностей. Учиха, издав лишь короткое «Хм», удалился в домик. «Ладно, - спустя пару минут, русовласка присела, трогая рукой лицо и понимая, что оно еще больше опухло. – Сегодня не получилось, но завтра я обязательно докажу, что я могу обучаться и стать шиноби. Вдруг мама где-нибудь ждет меня, томясь в тюрьме одной из стран, а я тут элементарных вещей не могу сделать. Нужно взять себя в руки. Наруто смог столько всего сделать, а чем я хуже?» И, приободрившись такими мыслями, девушка встала и пошла в дом. *** Третий день тренировок начался весьма неожиданно. Сэй не спала. Ей мешала спать боль, но, считая ее наказанием за свою бестолковость, девушка мужественно переносила тяготы и неудобства. Еще не рассвело. Итачи забылся коротким сном – ему тоже плохо спалось из-за того, что он морально и физически истязал невиновную девушку. Кисаме, развалившись на своих скамьях, нехило храпел, перекрывая остальные звуки в доме. Этим воспользовалась русовласка. Осторожно спустившись с печи, она, сжимая кунай в руке, приблизилась к постели наставника и приложила острие к его горлу. Спустя секунду это самое лезвие было у ее шеи, а сама куноичи оказалась прижата к жесткой скамье правой щекой, тихо взвыв от боли. - Если ты изъявляешь такое желание, я могу не ограничиваться временем и местом наших тренировок, - прижав ее коленом к скамье, негромко проговорил Итачи. – Еще раз такое повторится вне того места, что я обозначил, и я буду тебя избивать двадцать четыре часа в сутки, когда ты будешь входить в поле моего зрения. - Я поняла. Простите. Этого больше не повторится, - четко и быстро ответила Сэй. - Разумеется. И, схватив ее за шкирку, выволок на улицу, потащив к сараю. Было темно, даже звезд на небе не было видно. Русовласка опасливо покосилась по сторонам и поняла, что не видит даже своих рук. Вскоре ее кинули в траву. - Ученик, который не брезгует экспериментами, находка для наставника, - насмешливый голос раздавался в паре метров от Сэй. – Что ты сможешь сделать с противником, если поле боя будет его преимуществом? - Для начала кину кунай в ту сторону, откуда так опрометчиво раздается его голос! – зло проговорила Сэй, кинув в него кунай и услышав звук стали – он отбил его. - А дальше? - Примусь бежать! – хлопнув в ладоши, торжественно объявила девушка и рванула с места. Итачи преградил ей путь, схватив ее за шею рукой и повалив на землю. - Глупый план, как и тот, кто его придумал, - сдавливая ее шею одной рукой, негромко проговаривал мужчина. Сэй, вцепившись пальцами в его запястье, пыталась отодрать его от себя. – В тот момент, когда ты будешь убегать, оставляя своих дорогих, - он особой насмешливой интонацией выделил это слово, - людей на поле боя, ты пожалеешь, что не дала им времени уйти, не оставшись там сама. Что толку от бесталанной девчонки, если у нее нет даже ума, чтобы просчитать возможность спасения своих друзей? Сэй прекратила попытки освободиться. Небо медленно освещалось предрассветными сумерками. В полутьме можно было различить лицо Итачи, равнодушно-спокойное, и его руку, все еще сжимающую шею девушки. - Кажется, я вижу проблеск ума в твоих глазах, - снова насмешливый тон. – Надеюсь, ты уже решила сдаться и не пытаться продолжать тренировки? Но едва он заговорил о сдаче, в Сэй снова заговорило чувство противоречия. Сердито сдвинув брови, девушка изо всех сил вцепилась в его руку. - Да ни за что! Я стану шиноби! - Сколь будет тебе угодно, - любезно согласился Учиха и отпустил ее, поднявшись на ноги. – Но ты слаба. И навсегда останешься ущербной. Сэй осталась лежать на траве в одиночестве, встречая рассвет. Она начинала понимать, что все это не для нее. И, держась исключительно силой воли, русовласка нашла в себе силы подняться, преодолевая боль во всем теле. *** Синюшные следы на шее не сошли даже на третий день. Зато опухоль с лица сошла, остались только синяки. Пятый день тренировок прошел в обычном режиме: унижения, оскорбления, боль и страдания. Кисаме, ухмыляясь, сидел у очага и косился на Сэй с ее следами на шее. Он, конечно, все понимал, но что-то это все было слишком подозрительно. Однако, отбросив от себя всякие пошлости, ибо слишком хорошо знал напарника, он лишь шумно фыркнул и вернул взгляд к котелку, в котором варилась уха. Входная дверь, скрипя петлями, открылась, впуская Итачи. Он без слов прошел к Сэй и бросил перед ней, как кость перед голодной собакой, какую-то книгу. Девушка подняла глаза на учителя. - Единственный из шиноби, который не обязан обладать какими-либо дополнительными техниками боя, это ниндзя-медик. Выучи это наизусть, и, может быть, тогда в тебе найдется капля ценности, - и отошел к своему месту. Кисаме без улыбки выслушал эти слова. Сэй с Итачи вообще не общались в доме, предпочитая молча обмениваться взглядами, поэтому Хошигаки не мог предположить, какие у них там отношения. Внешний вид Сэй мог говорить сразу о многом и ни о чем, поэтому по нему было судить бесполезно. Но сейчас… Кисаме искренне не мог понять, зачем напарник так себя мучает, будто ему своих горестей мало, так он еще на себя повесил грехи за эту девчонку. А ну окочурится она, и что тогда? Каким вообще способом его потом из молчания выводить? Хошигаки озадаченно нахмурился, но потом решил оставить это дело на Итачи. Он парень умный, так что, наверное, знает, что делает. Сэй, сидя на коленях у стены, подняла книгу и посмотрела на обложку: «Анатомия человека. Примеры и лечения известных заболеваний и увечий. Лекарственные травы и сборы», причем сама книга состояла из страниц двухсот, не более. Моргнув, девушка раскрыла книгу и погрузилась в чтение, радуясь тому, что знает анатомию еще с Академии. *** Седьмой день тренировок. Накрапывал дождь, но из-за сильных порывов ветра капли залетали под крышу. - Который день ты не можешь научиться просчитывать движения и угадывать, что будет в следующий момент, - его голос звучал издевательски над измученной побоями русовлаской. Она лежала на спине, и каждый вздох отражался острой болью в боку, из-за этого приходилось дышать часто и неглубоко. Чуть в стороне валялись выбитые доски, кажется, последние, которые можно было выбить в этих «стенах». – Я, пожалуй, слишком добр, раз даю тебе еще один шанс отказаться от тренировок, - он склонился над ней, заглядывая ей в помутневшие от боли глаза. - Нет, - едва слышно проговорила Сэй, но Итачи ее расслышал. - На что ты надеешься? – он присел на корточки около нее. – На что ты надеялась в Академии шиноби, когда училась? Верно, за тебя решали твои проблемы Хокаге, которого ты считала дедушкой, и учителя, которым велел Сандайме. Хорошо пристроилась, ничего не скажешь, - ядовито произнес Учиха. – Какая глупая цель – найти своих родителей. С такими способностями ты даже шагу сама не сможешь сделать. Или тебе припомнить, что тебя умудрились выкрасть из-под носа сопровождающих шиноби? Ты ни на что не способна, умеешь только валяться и жалеть себя, - видя ее слезы, проговорил он. – А что с твоими друзьями? Ты хоть одному из них смогла дельно помочь? Никто тебя не искал за все время, даже попыток не предпринимал, - продолжал давить на нее мужчина. – Мир шиноби не так радужен и прекрасен, как вас учили в Академии. Но ты не способна была даже учить то, что вам давали. – Он поднялся на ноги со словами: - Бесполезный мусор, - и, для пущего унижения переступив через нее, ушел в дом. Итачи на этот раз был абсолютно уверен в том, что Сэй придет в дом, вздохнет и скажет, что не хочет быть шиноби вообще никогда, и попыток тренироваться больше не станет предпринимать. Ветер пригнал тяжелые тучи, из которых на землю пролился ливень. Сэй, лежащая головой не под крышей и не имея сил встать, закрыв глаза и стиснув зубы, терпела боль. Холод несколько ее притупил, но внезапно начало болеть в груди, куда пришлись слова Итачи. «А ведь верно, - апатично подумала девушка. – Он всецело прав насчет меня. Я развалила команду. Я дала Саске уйти, даже с Наруто не попрощалась из-за слабого тела. Дружба с Сакурой заказана, а остальные… Наверняка все втайне смеялись надо мной с моими жалкими потугами становления шиноби. Особенно Хьюга с его безграничным талантом. И Саске – тоже гений клана. Да, я понимаю Сакуру – даже мне было бы стыдно появляться с самой собой на улице, будь я собственной подругой или знакомой. Но больше всего надо мной посмеялись мать и Хокаге. Она, узнав, что у нее родился такой ребенок, отказалась от меня, уйдя в самую опасную миссию с надеждой больше никогда меня не увидеть. А Третий просто ненавидел меня, поэтому потакал всем моим просьбам, надеясь, что какая-нибудь из миссий меня убьет... – Сэй вдруг запнулась на этом слове и открыла глаза, посмотрев в хмурое небо. – Верно. То, что имел в виду Хокаге, то, о чем постоянно подразумевает Итачи... Если бы меня не было, всем было бы гораздо лучше. Пусть я умру…» Кисаме повадился ходить в деревню из-за какой-то женщины, с которой познакомился уже во второй день. С самого утра вставал и шел к ней, там она его кормила, ублажала, ни о чем лишнем не спрашивала, только радовалась тому, что он пришел. Сегодня Хошигаки вновь ушел с утра пораньше, оставив напарника одного разбираться со своей ученицей. Итачи, лежа на скамье у еще теплого очага, задумчиво смотрел в потолок, гадая, почему так долго русовласка собирается с мыслями, чтобы зайти домой. Наконец-то мучения обоих были бы закончены, откажись Сэй от тренировок. Учиха поднялся со скамьи и медленно подошел к окну, которое выходило на сарайчик. Сэй не было. «Нет причин для паники», - пожал плечами он, но интуиция тревожно зазвенела, твердя о том, что нужно выйти и найти девчонку. Подчинившись ей, Итачи также неспешно вышел из дома и огляделся вокруг – в зоне видимости не было замечено русовласой шиноби. Мужчина, прибавив шагу, решил пройтись по окрестностям: возможно, Сэй пошла умыться – тут недалеко была река. Высокий холм привел Учиху на берег реки, в десяти метрах внизу омывающую подножие возвышенности. Поодаль был низкий берег почти у самой кромки воды. Итачи увидел Сэй, едва державшуюся на ногах, но живую и здоровую, она стояла на самом краю, только лица ее не было видно. Отлично, решил Итачи, раздумывает над жизнью, значит, скоро придет. И, развернувшись, собрался уйти. Сэй молча смотрела на волны, подгоняемые ветром. Она едва дошла сюда – так сильно болел бок от любых движений, будь то вздох или шаг. В ее голове были образы ее друзей, жестокие образы, которые стоят толпой и смеются над ней за ее ущербность. «Я больше вас не буду позорить, друзья», - сказала она им и сделала шаг вперед. У берега было мелковато, спуск на глубину был плавный. Еще шаг, и уже подол юбки потемнел, намоченный водой. Что-то толкнуло Итачи обернуться и застыть, не то от удивления, не то от страха. Затем догадка пронзила его разум и, более не теряя времени, он кинулся вниз. - Сэй, остановись! – крикнул он ей, но ветер подхватил его голос и унес в противоположную сторону от девушки. Вода уже начала доходить до груди, а Сэй шла, не останавливаясь, будто бежала прочь от образов тех, кого она не хотела обременять собой. Итачи поступью шиноби пробежал по воде и подхватил русовласку из воды, тут же потеряв контроль над чакрой и рухнув в воду. Быстро совладав с собой и обругав за рассеянность, он как можно быстрее вытащил девушку из воды, ставя ее на землю. Она сползла на колени, смотря четко перед собой, будто помутилась рассудком. - Сэй, - позвал ее Итачи, присаживаясь перед ней и беря в руки ее лицо. Будто сквозь него, на него посмотрели остекленевшие серые глаза. Все обернулось гораздо хуже, чем он предполагал. Она не сумела выдержать психологического давления и сломалась под тяжестью собственных домыслов и слов наставника. – Сэй, ты меня слышишь? – руководствуясь принципом, раз жива значит, еще не все потеряно, вновь заговорил мужчина. Девушка моргнула, но взгляд не изменился, только слезы полились. - Зачем, - тихо сказала она без какой-либо интонации. – Зачем вы спасли меня? Я мешаю всем одним лишь своим существованием. Вы все правильно сказали. Я худшее, что могло случиться с миром шиноби. - Сэй… - потрясенно проговорил Учиха и прижал ее к себе, но она никак не отреагировала, продолжая смотреть остеклевшим взглядом куда-то в пространство. – Это была всего лишь проверка, - признался он ей, уже не в силах больше мучить ее. – Я хотел проверить, на что ты можешь быть способна. Я пытался остановить тебя от становления шиноби. Ты другая, не такая как остальные, тебе нечего делать в мире шиноби, - ясно чувствуя свою вину, он не мог остановиться в объяснениях, пытаясь таким образом привести ее в чувство. Русовласка подняла на него осмысленный взгляд. Слез, кажется, уже не осталось. - Чего вы этим добивались? Я раздавлена так, словно все мои враги объединились против меня и друзья перешли на их сторону. Я с детства знаю, что я никудышный шиноби. И я боюсь, что мама бросила меня, испугавшись этого. И я знаю, что вы вправе делать со мной что хотите, потому что я влезла не в свое дело с вашим кланом… - Я простил тебя давно, - сказал ей Итачи, и она подняла изумленный взгляд, чтобы прочесть это самое прощение в его ониксах. - Правда? Вы, правда, на меня больше не сердитесь? - Да. Она облегченно закрыла глаза и уткнулась ему в грудь, теряя полностью сознание. Итачи подхватил легкую фигурку и, поднявшись, направился к дому. Положив бессознательное тело на скамью, мужчина оглянулся в поиска таза, в котором давеча полоскалась русовласка. Найдя небольшую деревянную лохань за ширмой, принес воды с улицы из кадки, которая стояла под крышей, собирая дождевую воду, сел у изголовья Сэй и принялся обрабатывать ушибы. Все руки были покрыты синяками, правая часть лица была желтоватой от едва сошедшего синяка. Скорее всего, вся спина была синей от тех побоев, да и живот тоже. Итачи много думал над тем, что будет лучше для Сэй. Когда она согласилась на тренировку, он уже тогда знал, что поступит именно так, чтобы разубедить ее и в том, что добрый, и в том, чтобы она следовала за ними. К выполнению первого пункта он приложил немало усилий, зная, что для девушки, живущей чувствами и ощущениями, достаточно нужного взгляда и мимики. Но, задрав кофту и оценив ущерб, нанесенный ей им, понял, что сильно перестарался. Что касается чести клана и секрета, который Итачи поклялся хранить всегда и унести с собой в могилу, то в его раскрытии виноваты шиноби Конохи, которые не уничтожили важные документы Третьего. Вся миссия пойдет прахом из-за одной маленькой ошибки архивистов. И эта «маленькая ошибка» неделю терпеливо сносила побои, нисколько не собираясь отрекаться от Итачи, а лишь желая искупить этим свою вину. «Видимо, я кажусь ей ужасным монстром», - подумалось вдруг ему. Он достал из внутреннего кармана плаща маленькую коробочку с мазью и начал аккуратно смазывать каждый ушиб на ее теле, нанесенный им. Нет, ошибка не эта маленькая глупая девчонка, волей судьбы попавшая не туда, - главная ошибка сидит рядом и пытается исправить результаты своих суждений. «Семь лет назад я оставил ее ночевать в доме, потому что она была маленькой, было темно, а я слишком устал, чтобы отвести ее домой. Что в итоге? Саске нашел друга. И был счастлив какое-то время. Разве я ошибся? Нет». Значит, он для ее, как жителя Конохи, блага вырезал клан, и он же для ее блага ее искалечил, чтобы на этот раз не пострадал он сам? Интересная арифметика получается: минус – клан, минус – жизнь и минус – его эгоизм. «Эгоизм? Я защищаю честь клана и брата». Ценой жизни невинных людей. Велика добродетель. Хуже поступают только боги. Учиха стиснул зубы. Он никогда не делал из себя вершителя судеб, он был всего лишь скромным исполнителем приказа и хранителем чести клана. Однако сейчас на одну судьбу, за которую он лично в ответе, стало больше. И теперь лично ему решать, каким человеком вырастет Сэй. «Ей должно быть столько же лет, сколько и Саске, - поправляя ей кофту и глядя на спокойное лицо спящей куноичи, рассудил Учиха. – Детская психика гибкая, и скоро она все забудет, - мужчина спрятал коробку с мазью обратно в карман. – Наверное, если я неделю подряд давил морально на Саске, он бы тоже сдался. Нет, - тут же отринул он от себя такую глупую, по его мнению, мысль. – Саске сильнее, это бы только укрепило его силу духа». И, посмотрев на девчонку, он вдруг проникся к ней наставническим чувством доброго учителя. Накрыв русовласку плащом, Итачи сел у изголовья и уставился в окно. Ветер принес с запада снег, хлопьями кружившийся над маленьким домиком. ------------------- Сэй была в нагрудных бинтах, к которым Итачи не притронулся ¬.¬