Приёмыш

- Итачи-сан, я так устал от нее, - пожаловался Кисаме, лежа на скамье, свесив руки и ноги. Учиха, сидящий на лавочке вместе со спящей Сэй, покосился на напарника. – Вы б с ней поговорили, - встретился с ним взглядом и тут же ухмыльнулся. – Убивать вы мне запретили, а так просто она не отстанет, - почти пропел Хошигаки, намекая на иллюзию. - Потрудись сделать так, чтобы отстала, - мягко сказал Итачи, перекладывая руку с головы русовласки на её плечо. Та даже не шелохнулась. - Ну вы её даже не видели! – Кисаме присел. Учиха взглядом дал понять, что совершенно не горит желанием лицезреть ту, что спит с его напарником. – Короче, - помрачнел мечник, - убью её и дело с концом. Сэй пошевелилась и открыла глаза, привставая, опираясь рукой в бедро наставника. Зевнула, долго соображая, почему он сидит тут, а не на своем месте. - Сэй-чан, не хочешь прогуляться в деревню? – услышала она голос Хошигаки. - Мне разве можно? – вопросительно глянула в чёрные глаза Учихи. - А как ты сама ощущаешь? – тот в ответ мягко посмотрел на неё. Девушка прислушалась к себе, чуть прогнулась вбок. - Да вроде не так сильно уже болит, - заметила она, скривив губы. - Сможешь выдержать завтрашний поход в деревню? – спросил Итачи. - Ну тут же вроде не так далеко, - задумчиво укладываясь на лавочку и заворачиваясь в одеяло, проговорила русовласка. – Выдержу, конечно. Что же я, совсем слабачка, что ли… Мужчина собрался встать с постели, как Сэй снова заговорила, широко зевая. - Да не уходите вы. Спите здесь. И так норм… - и уснула. И это несмотря на то, что проспала полдня. Итачи сел обратно. Заметив масляный взгляд Кисаме, прохладно поинтересовался: - Ты что-то хочешь спросить? Тот мгновенно опомнился, переворачиваясь на скамье и что-то бурча про неудобные доски. - Спокойной ночи, Итачи-сан, - через плечо сказал он и тоже вроде как затих. Самехада, стоя у стены и ворча, свалилась на хозяина. Хошигаки, чуть отодвинув меч к стенке, полностью успокоился. *** Утро выдалось на удивление безветренным. Сэй в длинной юбке и черном плаще вышагивала рядом с наставником, радуясь тому, что вышла на улицу, наконец-то. То, что кружилась голова, изредка темнело в глазах, и её немного пошатывало, куноичи волновало в последнюю очередь. Итачи, сразу же заметив её состояние, лишь неодобрительно сощурил глаза. - А скажите, Итачи… - она едва не отплясывала вокруг него, дыша полной грудью и желая любить весь мир, как некогда в детстве. - Но сначала ты мне ответь, - прервал он её, чтобы задать давно интересующий вопрос, раз уж пришлось к месту, а иначе потом он снова забудет спросить. - А? – во внимании уставилась на него, благо шли они по относительно ровной тропинке. - Почему ты не используешь уважительные суффиксы? - А, это, - отмахнулась девушка. – Мне как-то в детстве объясняла Югао их смысл, но мне чего-то не понравилось, да и не поняла я ничего, так что решила не употреблять их в речи. Не, ну я всерьёз не понимаю, зачем они нужны, - насупилась русовласка. - Это зацепка, - сделал вывод Итачи, переведя взгляд с ученицы на размытую дождями дорогу. - К чему? – тут же откликнулась Сэй. - Ты и твоя мать, должно быть, не из этих земель. - А откуда? – искренне полагая, что Итачи знает абсолютно всё, спросила она. - Кто знает, - пространно заметил мужчина. Русовласка замолчала, перестав забегать вперед, и молча пошла рядом с учителем. «Не из этих земель» звучало настолько неопределенно, что круг поиска сужался до планеты. По волосам судить если, так можно предположить, что мать имеет родню в Суне, хотя с Гаарой нет ничего общего, кроме цвета волос. Но ведь там используют эти суффиксы дурацкие. В этом мире, казалось, все используют эти суффиксы. Что не так с этим миром? Или же… «Что не так со мной и моей мамой?» - подсознательно ища поддержки, она взглянула в сторону Итачи, пересекаясь с ним взглядом. Впереди показались серые домики; из труб некоторых валил дым, безветрие удерживало в окрестностях запах жареного мяса. Сэй сглотнула голодную слюну – кружки молока с мёдом было всё же мало для хорошего завтрака – и жалобно посмотрела по сторонам. Повсюду витал запах еды: овощи, картошка, печёный хлеб… Девушка почувствовала, как желудок болезненно скрутило. Если та женщина их накормит, как обычно угощает Кисаме, раз он приходит таким довольным, то русовласке же нечего будет желать, ибо все тактические задачи на сегодня будут решены. Хотя нет, не все. Улица в деревне была одна, зато длинная. На другом краю, куда и держали путь шиноби, жила женщина, к которой ходил Кисаме. - Я спросить вас хотела, - отрывая взгляд от двориков, сказала девушка, отвлекаясь от назойливого запаха еды. – Что у меня с силой, и почему вы вдруг потеряли сознание? Итачи помолчал пару шагов, затем заговорил: - Как я и думал, твоя сила связана с чакрой… И Учиха пустился в такие рассуждения, что Сэй только восторженно раскрыла рот, заслушавшись его. Суть была в том, что русовласка может возвращать чакру обратно по каналам чакры к очагу образования. В теории дальность действия зависела от приложенной силы: чем больше – тем ближе к очагу убирается чакра. И, опять же в теории, этой силой можно было убить человека, если полностью вернуть чакру в очаг и запереть там, что тоже было возможно. - Я ничего не поняла, но это круто, - восторженно заявила Сэй, с энтузиазмом оглянувшись вокруг и остановившись на лице наставника. – Я уже жду не дождусь тренировок! Только… - она сникла. – На ком мне тренироваться? - Судя по испытанной на мне технике, она не имеет побочного действия, - проговорил Итачи, действительно чувствовавший себя лучше после пятнадцатиминутного отдыха. – Однако, злоупотреблять этим не стоит, поэтому на живых людях тренировки проводить ты, разумеется, не будешь. - Но если получится так, что я, применившись к одному объекту, вкладывая определенное количество силы, вдруг столкнувшись с реальным противником, просчитаюсь? – сдвинув брови к переносице, задала волнующий ее вопрос куноичи. - Этого не случится, - просто сказал Итачи, но от него повеяло такой уверенностью, что сомнения Сэй развеялись бесследно. - Я верю вам, - она с искренним обожанием взглянула на него, видя в нем едва ли не восьмое чудо света, - Итачи… сан, - чуть помолчав, добавила Сэй и улыбнулась, скрывая смущение. - Не заставляй себя, - он взглянул на неё с легкой улыбкой, заметной лишь по глазам. – И говори мне «ты», - перевел взгляд на дома, завидев уже конец улицы, к которому они приближались. - Но вы же старше, - она растерялась. – Я могу тыкать только тем, кого терпеть не могу, - вдруг насупилась девушка. – Какаши, например! - Но он же старше, - лукаво покосился на неё Учиха. - Но я-то его терпеть не могу! – Сэй, забавно выражая эмоции, начала показывать странный театр одной актрисы, размахивая руками и резко меняя тон голоса: - Вот если бы он мне так предложил называть его на «ты», я бы с радостью согласилась! Еще бы и Наруто подбила бы так его называть! Ибо нечего так делать! А знаете, как тупо получилось в самый первый наш день знакомства с ним? Вот умора была! – скороговоркой пересказала, как они ждали Хатаке. – А потом эта штука хрясь ему по голове! Тоже мне джонин, пхахах! - Это было подло с вашей стороны, - дождавшись, когда Сэй замолчит, сказал Итачи. – Отношения между членами одной команды и жителями деревни не должны приобретать подобный смысл. Ваша шутка была жестокой, потому что Какаши-сан ожидал от вас поддержки, как от будущих товарищей, вы же встретили его шалостью и насмешкой. Не забудь всё же, что вас было трое, а он один, даже несмотря на то, что джонин. Девушка, взглянув на ситуацию с этой точки зрения, ощутила поднимающийся с глубин души стыд за свое поведение. Итачи был прав, а они были просто избалованными маленькими хулиганами. - Ты все время твердишь о своей неприязни к нему, - продолжил Учиха. – У этого чувства есть какая-то основа? - Я не знаю, - призналась Сэй, опустив голову. – Это странно и непередаваемо. Знаете, - она взглянула в небо, пытаясь подобрать слова, - это как будто было со мной всегда. Будто что-то случилось до того, как я потеряла память в детстве, связанное с ним, но глубоко впечатавшееся в моей душе. Словно очнувшись в больнице, я знала точно две вещи, - улыбнулась, ибо шутила, - что мне восемь лет и что я ненавижу Хатаке Какаши. Итачи чуть прищурил глаза и остановился напротив калитки последнего из домов улицы. Во дворе у колодца набирала воду женщина. То, что она принадлежит именно женскому полу, выдавала ее одежда. И все. Выглядела она как матерый воин-шиноби, переживший не одну войну, комплекцией была больше Итачи раза в два, и рост был наравне с Кисаме. Сразу стало понятно, почему Хошигаки не может с ней порвать отношения. А с другой стороны, зачем? В смысле, зачем применять грубую силу, если можно будет объяснить ей суть ситуации? - Простите, - вежливо сказал Учиха, обратив внимание хозяйки на себя. - А, добрый день, путнички, - взвалив себе на плечо бочку с водой, она приблизилась к воротам. – Зачем пожаловали? – голос был не лишен мелодичности, как ни странно. И, скорее всего, она отлично пела народные песни какой-нибудь страны. Сэй вдруг ощутила себя несравнимо маленькой, захотелось забиться под плащ Итачи и не выходить оттуда, пока они не уйдут из деревни. - Мы спутники Кисаме, - глядя ей прямо в глаза, сообщил Учиха. Лицо женщины при упоминании его имени мгновенно преобразилось. Улыбнувшись, она одной рукой отворила калитку, пропуская их во двор. - Проходите-проходите, - закивала она. – Уже доели, небось, молоко с медом? Девочка-то худая такая, ну ничего, покормлю вас, не волнуйтесь. Сэй сглотнула голодную слюну, представив горшочек с вареной картошкой, политой жиром и обсыпанной сухой зеленью. - Мы пришли с вами поговорить, - деликатно сообщил Итачи, глядя на хозяйку снизу вверх. Та, поджав губы, нахмурилась, представляя суть беседы. - В дом идите, - чуть менее приветливо сказала она. – Я сейчас приду. Большая светлая комната была жарко натоплена, так что Сэй стянула с себя плащ, едва переступила порог дома. Затем русовласка присела за стол, косясь на румяный бок булочки, что лежала в корзине, а Итачи застыл около, дожидаясь хозяйку стоя. Та не заставила себя ждать и пришла почти сразу. - Вы пришли поговорить о Кисе-чан? – вытерев руки о фартук, спросила она, видимо, готовая к этому. Было странно видеть и слышать, как суровая женщина говорила о нем с такой нежностью. – Мне дела нет до его дел, - сразу сказала она. – Он рассказал мне, что является преступником, да и я пару раз видела его в списках разыскиваемых людей. Ну так и что? – женщина с вызовом посмотрела на Итачи, словно бы уже была перед судом. – Я уже не так молода, чтобы дорожить репутацией или жизнью. И на свои года я столько всего повидала, что плевать я хотела на общественную мораль и законы. А теперь я послушаю тебя, мальчик. Сэй, заслушавшись, с замиранием сердца посмотрела на наставника, забыв на пару мгновений, что хочет есть. - Кисаме должен уйти вместе с нами, потому что не может оставаться долго на одном месте, - произнес Итачи. - Он мне тысячу раз об этом говорил, - сказала женщина. – А потом оставался снова. Вам так спешно? - Да. Она усмехнулась. - И ты, конечно, не позволишь ему прийти сюда еще раз? - Я не вправе указывать ему, что делать, - возразил Учиха. - Да мне-то не ври, - отмахнулась женщина, поворачиваясь к столу. – Чего застыла? – ободрительно кивнула Сэй. – Ешь, не смотри. От просмотров сыт не будешь. - Спасибо, - та с удовольствием принялась за еду. - Ты хитрый и умный, - негромко сказала хозяйка. – Я сразу это поняла, как тебя увидела. Я не высокого ума, и мне бесполезно тягаться с тобой, поэтому… - не договорив, она отошла к печке, вытаскивая оттуда какой-то мешок и принявшись набивать его провизией. Итачи сразу понял, что на своих плечах он дотащить эту ношу не сможет. Через некоторое время Итачи, Сэй и запечатанный в свиток мешок отправились обратно к домику. У ворот осталась стоять женщина, одинокая, заочно чувствовавшая себя вдовой. Возможно, она зря чувствовала себя такой разбитой, но пройдет немало дней, прежде чем она вдруг обретёт неожиданное счастье.