Приёмыш

Они добрались в убежище за несколько часов – к счастью, оно находилось не так далеко от северной границы страны Земли. Убежище было под прикрытием огромного валуна, который пришлось отпирать Кисаме, ибо чакра Итачи на него не действовала из-за русовласки в его руках. Это был очень хорошо отделанный подвал, пол и стены которого были из каменных плит, двери каждой комнаты были выделаны из дуба, а на стенах на расстоянии метра были свечи, зажегшиеся сразу, как только вошли Акацуки. Убежище было рассчитано на девять комнат, только четыре из которых были жилыми, а остальные использованы под хозяйственные нужды: кладовые, кухня, ванная и туалет. Это место существовало в качестве перевалочного пункта для тех, кого настигла неприятность в пути. Итачи открыл дверь жилой комнаты и, не обращая внимания на запах сырости, от которого можно легко избавиться огнем, занес девушку внутрь и положил на кровать. Кисаме, глянув на напарника из коридора, закрыл дверь снаружи и ушел, решив, что тот отлично справится сам. Учиха избавил Сэй от доспехов вместе с верхней одеждой и обувью, оставив ее в колготках и водолазке, и, укрыв ученицу, остановился, чтобы посмотреть в ее лицо, освещенное свечой, стоявшей на прикроватной тумбочке. Нужно было спрятать доспехи в шкаф – защита ненадежная, но убережет от алчного глаза. Закрыв дверцу, Итачи ощутил, как усталость, которой он до сих пор не давал завладеть своим телом, накатывает на него так сильно, что подкашиваются ноги и кружится голова. Сначала бой, потом использование Аматерасу, затем бег… Так и помощь брата в смерти не понадобится. Невесело вздохнув от собственной иронии, нукенин подтянул стул к кровати и сел, расстегнув плащ и прикрыв глаза. В тишине дыхание русовласки было мерным и ровным, словно она просто спала, а не была под действием яда. На поверхности дело близилось к полудню, была пасмурная погода, и обещала снова быть метель. А здесь - затхлое тепло и сырость. Сэй пошевелилась, Итачи распахнул глаза, тут же оказываясь на постели, застывая, вытянувшись в струнку. Девушка открыла глаза. - Как темно, - голос, которого Учиха боялся больше не услышать, был тем же мягким и веселым. - Доброе утро, - это единственное, что пришло ему на ум сказать сейчас. Остальные силы ушли на то, чтобы голос прозвучал ровно. - Итачи, - улыбнулась русовласка и присела на постели, едва не врезавшись в наставника. – Я рада, что вы здесь, - она протянула руку вперед, натыкаясь на плечо мужчины. Итачи вдруг пронзила догадка. Подняв ее лицо за подбородок и заглядывая в ее глаза, которые упрямо не хотели на него смотреть, он произнес, скорбно выгнув брови: - Ты что-нибудь видишь? - Вокруг слишком темно, - пожала плечами ученица, пытаясь смотреть туда, откуда слышался голос. Уже предвидя самое худшее, нукенин поднес к ее лицу свечу. Зрачки в ее глазах не сузились от света. - Тепло, - сказала Сэй и, замолчав, поднесла руку к глазам. Итачи молча поставил свечу обратно на стол. – Я слепа, - как-то слишком спокойно удостоверилась куноичи. Она замолчала и еще раз попыталась разглядеть свои руки. Тщетно. В тишине комнаты осязаемой стала аура отчаяния, которую источала не русовласка. – Итачи! – она нашарила в темноте его руку и сжала ее. – Все хорошо, пожалуйста, не переживайте так! – и, выбравшись из-под одеяла, обняла мужчину за шею, смыкая руки под воротом расстегнутого плаща. – Хоши сказал, что этот яд меня не убьет. У него есть пара побочных действий, видимо, слепота – один из них. Он обещал мне дать противоядие, когда мы все вместе выберемся из страны Камня. Противоядие. Его учили никогда не спешить, продумав сначала все стороны. Да и он сам был не из тех, кто стал бы торопиться с выводами. Но ситуация была настолько очевидна, что решать было некогда. Сейчас Учихе захотелось самому себя сжечь в пламени Аматерасу, за собственную глупость. И не достоин он этого тепла и нежных объятий. Сэй, чувствуя интуицией, что с ним творится что-то неладное, крепче стиснула его в своих объятиях, прижимаясь щекой к его щеке. - Если это всего лишь побочное действие, оно пройдет, - негромко прошептала она, сослепу коснувшись губами его уха. – А я всегда хотела побыть слепой, - радостно сообщила девушка. – Говорят, что все остальные чувства обостряются. И правда! Вы так вкусно пахнете, как я раньше этого не замечала! – восторженно возвестила русовласка и ткнулась носом ему в шею, а он вздрогнул, нахмурившись. - Сэй, - ровным голосом позвал Итачи, кладя ей руки на ребра, отчего дернулась она сама, захихикав от щекотки. - Я есть хочу, - отползла от него обратно к подушке, нашаривая одеяло. – Ух ты, какое все приятное на ощупь, - по пути восхитилась девушка и, укрывшись одеялом, расфокусированным взглядом посмотрела в ту сторону, где предположительно был наставник. – Есть хочу. Вы уже завтракали? Ой, - покраснела. – И в туалет надо бы… Итачи помог ей обуться и вывел в коридор, находя уборную и заводя ученицу внутрь. Оставил ее и вышел. - А знаете, - раздался задумчивый голос Сэй из-за двери. – Я, наверное, отлично справлюсь со своей слепотой. Это ж почти как в темной комнате что-либо делать. А я терпеть не могла включать свет! – радостно возвестила она. Послышался слив воды, и девушка толкнула дверь, выходя, выставив руки. – Теперь надо помыть их. После Итачи повел ее на кухню. Русовласка не замолкала, болтая и болтая, и нукенин чувствовал, что, хоть не признавая, она находилась в шоке, пытаясь саму себя убедить в том, что все отлично. И это было на подсознательном уровне, потому что сама Сэй действительно не понимала, что с ней творится. Собственную усталость он отбросил, сейчас было важнее позаботиться о беспомощной девушке, поэтому, усадив ученицу за стол, принялся за готовку, вдруг и сам ощутив голод. Из продуктов были только консервы и крупы, поэтому выбирать особо не пришлось. Накинув плащ на русовласку, оставшись в зимней водолазке, Учиха принялся за готовку. - А сколько сейчас время? – поинтересовалась Сэй. - Два часа пополудни, - был ответ. - Хм… - многозначительно протянула она и замолчала. Ей уже стало понятно, что Хоши испарился – сам или кто-то ему помог, – а Акацуки находятся в убежище организации. Русоволосая шиноби опустила голову на руки. Ей казалось, что вот-вот она откроет глаза, и снова сможет видеть, но чуда не происходило, и все вокруг оставалось в первозданной тьме. О стол перед ней тихо брякнула плошка, сразу пахнуло гречкой и рыбными консервами. - Вкусно, - втягивая носом аромат, заметила Сэй. – Ща я вилку найду… - начала шарить по столу. - Сиди смирно, - мягкий тон без нажима заставил тут же подчиниться: девчонка выпрямилась на стуле, положив руки на колени. По ощущениям Итачи сел рядом, беря в руку маленькую ложку и, стукнув о чашку, набрал каши. – Открой рот. Девушка послушно сказала «А», и Итачи, как некогда в детстве брата, принялся ее кормить. Забыв обо всем. Забыв о глупом Саске, который находился в лапах Орочимару. Забыв о миссии. Перед ним сейчас была только его ученица, которой он должен был помочь. Которая ослепла из-за него. - Опа, - на кухню вошел Кисаме и удивился умилительному зрелищу, раскинувшемуся там. - Здрасте, - сказала ему Сэй, поворачивая голову на звук. – А я тут ослепла чуть-чуть. - Не разговаривай с набитым ртом, - елозя ложкой в чашке, собирая кашу в кучку, заметил ей Итачи, сидя спиной к дверям, так что его лица не было видно. Хошигаки присвистнул. - Навсегда? – прищурил он белесые глаза. - Да не, - отмахнулась Сэй. - Открой рот. - А-а… Так вот, тот Хоши сказал, что будут побочные эффекты. Думаю, это пройдет через некоторое время, - уверенно покивала. - Оптимистично, - фыркнул мечник, проходя к плите. – Может, тут поблизости есть специалист по ядам? - Это вы меня спрашиваете? – выгнула брови русовласка. - Не отвлекайся, - ровный голос наставника заставил вновь открыть рот для новой порции гречки. Из пола наполовину вытянулся Зецу, Сэй, почувствовав присутствие еще одного… можно сказать, человека, озадаченно нахмурилась. - Полгода до вас не достучаться было, - сразу начал выговаривать им Черный. – Пейн требует доклада о завершении миссии. - Миссия завершена, - скрывая усмешку, сказал Кисаме. – Вот и весь доклад. - Вы добыли то, зачем вас посылали? Итачи, докормив Сэй, поднялся из-за стола, подходя к раковине и складывая туда грязную посуду. - Если Лидеру что-либо нужно, пусть он сам с нами связывается, - справедливо заметил Хошигаки, заметив, что напарник не намерен разговаривать. – Хвостатого мы ловим. Сказали же, что еще рано, да и первым должен быть запечатан Однохвостый. Какие еще претензии? - Мое дело – передавать информацию, - огрызнулся Зецу, убираясь восвояси. Учиха молча тронул ученицу за плечо, та поднялась, неуклюже опираясь о стол, невесомо поддерживаемая руками мужчины. Оба неспешно ушли из кухни под задумчивый взгляд Кисаме. - Итачи, - бодро шагая по коридору, ибо доверяла своему наставнику, вопросительно сказала Сэй. - М? – открывая дверь и заводя ее в комнату, откликнулся Учиха. - Вы, наверное, очень устали, - цепляясь за его руку, проговорила девушка. – Давайте поспим – у меня по часам уже темная ночь, - весело улыбнулась. Итачи шутку не оценил. - Не стоит так говорить, Сэй. Ты поправишься, - голос звучал ровно, но выражение его лица было как у святого. - Я-то поправлюсь, - без улыбки ответила девушка, когда мужчина посадил ее на кровать, присаживаясь на корточки и снимая ей обувь. Она могла сделать это и сама, но он слишком сильно чувствовал свою вину. – Только вы останьтесь здесь. Все равно спешить никуда не нужно. И… - русовласка сжала в кулаке одеяло. Хотела сказать «мне будет спокойнее», но промолчала, вновь весело улыбнувшись. Итачи поднялся; Сэй залезла под одеяло, сразу ложась головой на подушку. Он бы остался. И охранял бы ее сон от любой потенциальной угрозы. Но он не достоин как прежде лечь рядом с ней. - Я буду рядом, - отходя к двери, сказал нукенин и вышел. Свеча догорела и погасла. «Теперь в моей вечной ночи я могу только спать», - как-то слишком четко отозвались мысли в ее голове.