Алиса из небесной страны

- К сожалению, с вами в Реювайрош полететь не смогу, - сказал Валерий Николаевич. – Я ведь не технопсихолог, а начальник МЧС Воркуты. Свиридов тоже не сможет – он сейчас единственный технопсихолог в Петербурге, его коллеги – в отпусках. Но не беспокойтесь. В Реювайрош вас встретят. А полетите туда с очень надёжным бортом. С живым крылом. Его имя – Андрей Антонов. - А что, у живых крыльев бывают фамилии? – удивился я. - Корпус Андрея – на основе Ан-70, - пояснил Валерий Николаевич. - Ну а фамилию он взял по фамилии создателя КБ. Может, он сам расскажет, почему. – Начальник МЧС сдержанно улыбнулся: - На всякий случай предупреждаю: он склонен к сложным маневрам в скверных погодных условиях и неисправимый матерщинник. Ругается на двух десятках языков, которыми владеет отлично. Не ругается только в присутствии своей союзницы. Которую, кстати, должен подхватить в Петербурге. Поэтому полёт будет с короткой остановкой в аэропорту Пулково. У Валерия Николаевича зазвонил мобильник. - Что, Саша? – спросил начальник МЧС. - Андрей уже прибывает? На пятнадцать минут раньше? Опять всю вышку обматерил? Нет? Удивляюсь. Груз доставил? Хорошо. Разгружайте пока. Я доставлю на борт пассажиров. За окном - навигационные огни самолёта с четырьмя винтами на крыльях. Это и есть Андрей Антонов, с которым мы полетим в Реювайрош? - Идёмте, Артур, - говорит Валерий Николаевич. – Андрей не любит задержек. Алису мы уже транспортируем к нему. Я наблюдаю, как Алису, со сложенным винтом, втягивают в транспортный отсек. Техники её фиксируют. Подхожу, прикасаюсь к её фюзеляжу. Чувствую, что она нервничает. - Всё будет хорошо, - тихонько говорю и обнимаю её. На какой-то момент снова проваливаюсь в сон-видение. Обнимаю не вертолёт, а молодую женщину в спортивном костюме... - Всё будет хорошо, - послышался голос Валерия Николаевича. Я повернулся к начальнику МЧС. - В Реювайрош вас встретят. Тамошние технопсихологи уже подготовили вам реабилитационный курс. Удачи! - Удачи, - отвечаю, пожимая его руку. – И... спасибо. Начальник МЧС на короткое время останавливает на мне взгляд. - Это вам спасибо, - негромко добавляет он. Мы уже на эшелоне. Алиса спит. Я в транспортном отсеке. Стою, прижавшись щекой к её корпусу. Алиса... Это всё ерунда, что вертолёты и самолёты якобы не могут быть живыми. Вы – действительно живые крылья. Я это почувствовал, полюбив тебя. Но сейчас ты находишься в другом мире. Где ты летаешь в мире своих снов?.. Как мне там оказаться рядом с тобой? Чтобы напомнить о том, что нас связывает? Чтобы ты больше не теряла память?.. - Артур, пусть Алиса отдыхает, - раздаётся голос в динамиках. – Пройди ко мне в кабину. Поболтаем, чтобы скоротать путь. Света в кабине нет, только слегка подсвечены приборные панели. И фоном слышится звук турбовинтовых двигателей Андрея. - Я очень благодарен тебе за то, что ты заключил Узы с моей сестрой, - неожиданно сказал Андрей. Я удивлённо спросил: - У живых крыльев есть родственные отношения? - В каком-то смысле да, но это сложно объяснять. Душевно мы, живые крылья, – все братья и сёстры, даже если по устройству корпуса разные... Мы учимся понимать мир людей. И если мы не будем вместе с вами – мир живых крыльев может прекратить существование. Узы – то, что держит нас вместе. То, что помогает нашему миру жить и развиваться дальше. И главное - восполняет нашу потребность в заботе и любви. - Вот как... – удивлённо проговорил я. - Перекусить не хочешь? – спросил Ан-70. – Там у меня ближе к корме что-то вроде походной кухни. Со складом армейских порций. Я ведь ещё и десантников тренирую. Все порции - саморазогревающиеся. Если захочешь спать – у меня на борту есть койки. Утром будет дозаправка в Петербурге. И нужно забрать на борт мою союзницу. Она летала к друзьям в Питер. - Да нет, спать пока не хочу, - ответил я. - Есть тоже не особо. А кофе бы выпил. - Там же, на кухне, найдёшь кофеварку. Если хочешь, подсвечу дорогу. Я вернулся в кабину Андрея с чашкой кофе и упаковкой шоколада. В принципе я неплохо перекусил до вылета. Выспаться бы ещё... Ладно, высплюсь потом. А сейчас очень хотелось поговорить по душам с живым крылом. - Андрей, у тебя на борту есть место, где можно покурить? - Да кури здесь, - отозвался Ан-70. - Только приспособь что-нибудь под пепельницу. И предупрежу заранее: у меня на взлёте и посадке скверная привычка материться. У военных это в порядке вещей. А гражданских - шокирует. Если что, скажи: «Андрюха, прекрати». - Буду иметь в виду. Хотя матерок меня не напрягает. Сам иногда грешу этим. Некоторое время мы молчали. Я закурил, пепел стряхиваю в коробку из-под сигарет. Андрей продолжает полёт. Слушаю ровный гул его двигателей – не такой громкий, как я себе представлял звук винтов транспортно-десантного самолёта. Теперь, сидя в кабине Андрея, я понимаю: живые крылья внутренне гораздо ближе к нам, чем мы думаем. Что в общем-то и логично, раз они – эмпаты. А какими они видят нас, людей?.. - Андрей, расскажи про твою союзницу, - попросил я. Андрей оживился: - Её паспортное имя – Ассоль. Как в «Алых парусах». Тогда, ещё в СНГ, новорожденным часто давали имена литературных героев. Некоторые люди потом меняли имена, но Ассоль не захотела. Она просто попросила называть её Асей. Чтобы не звучало пафосно, как объясняла она. - А где вы познакомились? – спросил я. - На авиашоу в Киеве, - ответил Андрей. - Два года назад. Увидел её в толпе зрителей и сразу же послал Зов. И немного поменял программу выступления. Чтобы привлечь её внимание. Потом приземлился на краю лётного поля. Про Ассоль организаторам я уже сообщил, и они пропустили её ко мне. Несколько минут мы стояли рядом. Молча. Она обнимала мой фюзеляж. Я слушал биение её сердца, а она - как медленно затихают мои двигатели. Мы хотели официально пожениться. Но ни в каком ЗАГСе не предусмотрено регистрировать брак человека и живого крыла. Тогда мы решили, что возьмём общую фамилию. Так и сделали. Теперь у неё в паспорте – «Антонова» вместо «Пилюк». - Чем она занимается? – спросил я. - Изучает медицину, - ответил Андрей. - До нашего знакомства подрабатывала официанткой в кафе, как многие студенты. Но после заключения Уз я сразу сказал: больше никаких подработок. Сосредоточься на учёбе, если хочешь стать хорошим врачом. – Он сделал паузу. - А ты, насколько знаю, психолог. Преподаёшь в Петербургском университете. Я уже заглянул на твою страницу в Фейсбуке. Мы продолжали разговаривать, наверное, до четырёх часов ночи. Я рассказал историю с Настей-Нимродель. И затем - историю с Леной. - Да не парься, - вдруг сказал Андрей, когда я повинился, что сознательно хотел... ну не увести, но делить девушку с живым крылом. – Ты тогда ещё не врубился, что сам эмпат. Но честно скажу: если бы Руслан погиб, тебе бы светил «чёрный список» и мы бы с тобой не говорили за жизнь, как сейчас. - Я бы сам не простил себе этого. Особенно теперь, понимая, что такое Узы и как они важны для обоих союзников. - Слушай, союзник нововылупившийся, - в голосе Андрея послышались шутливые нотки. - Ты бы отдохнул. Через три с лишним часа – посадка в Питере. В Пулково. И прогноз погоды мне не нравится. Садиться будем с приключениями. Я последовал совету Андрея. Но перед тем, как устроиться на койке, зашёл к Алисе. Зачем ей такая длительная перезагрузка?.. Я снова погладил её фюзеляж и осторожно поцеловал. В полвосьмого утра по питерскому времени меня разбудил голос Андрея: - Артур, через пятнадцать минут начинаю снижение. Хочешь позавтракать – сделай это сейчас, потому что потом будет весело. Погодка в Питере – крайне х*ёвая. Я действительно проголодался. Умяв за десять минут половину армейского пайка, поспешил в кабину. Турбулентность уже давала о себе знать – Ан-70 кидало то вверх, то вниз. Потом мы вошли в облака, и там действительно стало весело. Особенно моему желудку, выражавшему острое желание вернуть обратно то, что я в него недавно заложил. Спасали только принятая наспех таблетка и виртуозные ругательства Андрея на нескольких языках. Мы долго проходили через облачный слой, сначала выглядевший белым, потом ставший серым, и наконец вышли из облаков довольно низко над землёй. - Fucking weather! - ругался Андрей. - Такий бічний вітер! З дощем. І мене, бля, не попередили! Welcher Teil des Körpers denken, diese Arschlöcher auf dem Turm? И это ещё далеко не самое забористое, что я от него услышал. Интересно, слышат ли его ругательства диспетчеры в башне? Я очень надеялся, что нет. Впереди уже появилась, плохо видимая из-за дождя, взлётно-посадочная полоса. Она быстро приближалась. Вскоре шасси Андрея коснулись бетонки: - Ну бля, наконец-то! Его повело в сторону, но он быстро выправился и не сошёл с посадочной полосы. - Обычный борт мог бы и гробануться, - продолжал ворчать Ан-70, идя по рулёжным дорожкам. – Их сейчас там полтора десятка висит над аэропортом. Ждут разрешения на посадку. Отправили бы их в Хельсинки, что ли. Пока Андрей заправлялся, к нему подъехал служебный автобус. Из автобуса, укрывая голову от дождя капюшоном куртки (капюшон приходилось придерживать под ветром), выскочила высокая девушка с тёмными вьющимися волосами. Подхватив небольшую сумку, она торопливо прошла на борт Андрея и вскоре появилась в кабине. На ней были джинсы и футболка с эмблемой «Петербург Аэро». Куртку и сумку она оставила возле входа. - Здравствуйте, - сказала она мне. Села в кресло КВС и протянула для пожатия руку: - Ассоль Антонова. Можно просто — Ася. - Артур Штерн, - представился я. - Моего брата тоже зовут Артур! – обрадованно заявила девушка. - Мама нас так назвала, потому что очень любит «Алые паруса». И вообще любит Александра Грина. А по каким делам вы в Реювайрош? - Сопровождаю Алису, мою союзницу. - На аттестацию? – спросила Ася. - На осмотр технопсихологами, - ответил я. - У Алисы проблемы с кратковременной памятью. Но об этом она лучше сама расскажет. - Понятно, - кивнула девушка. - Познакомите меня с ней? Я только сначала с Андреем поговорю. - Ася положила руки в браслетах на штурвал: - Тяжело садился, Андрюша? - Да опять переругался с башней, - уже заметно более спокойным голосом отозвался Ан-70. - Не сообщили о погодных условиях. Впрочем, могу их понять. В диспетчерской — запарка. Когда я садился, надо мной кружило больше десятка бортов. Сейчас их не вижу на радаре. Возможно, отправили куда-нибудь на запасной. Что у вас тут в Питере за стихийное бедствие? - Штормовое предупреждение, - ответила Ассоль. – С пяти утра ещё началось. - Да это не предупреждение, а самый настоящий шторм! - воскликнул Ан-70. - Деревья выворачивало с корнями. Сам видел, когда шёл по глиссаде. - Говорят, к вечеру поутихнет, - отозвалась Ассоль. - Кстати, о Шторме, - Ася весело блеснула карими глазами, - он тоже сейчас в Реювайрош? - Он практически всегда там, если только не в отпуске с союзницей. - Значит, увидитесь. – Ася хихикнула: - Снова будет тебя подкалывать - «прилетел крутить своими цветочками»? - Какими цветочками? – удивился я. Ася весело пояснила: - Обратили внимание на Андрюшкины винты? Все четыре — многолопастные, соосные. Движки - Д-27. Лопасти выкрашены в голубой цвет с жёлтыми полосами, вот Вийхар и прикалывается. Они с Андрюшкой - большие приятели, хоть и постоянно подшучивают друг над другом. Артур, так познакомите меня с Алисой? - Алиса ещё на перезагрузке. - Я посмотрел время на мобильнике: - Через двадцать минут она проснётся. - А мы пока взлетим, - проговорил Андрей. - Так что пристёгивайтесь, господа пассажиры. Ась, ты сумку зафиксировала хорошо? На взлёте будет неслабая болтанка. - Навряд ли хуже, чем на посадке, - заметил я, вспомнив, как завтрак просился наружу во время посадочной глиссады. Взлёт всё-таки проходит быстрее приземления. Ассоль улыбнулась: - Андрюша, уже за одно то, что ты сел без приключений, тебе можно проставить аттестацию. - Девушка погладила штурвал самолёта: - Ты бы знал, как я переволновалась, когда прочла твою смс, что ты собираешься садиться в Пулково этим утром. - Да ладно, - отозвался Ан-70. - Сел же. Как садились, так и взлетать будем - одни. Всех отправили на запасной. ВПП полностью свободна. - Андрюш, дашь порулить, как выйдем на эшелон? – спросила Ася, когда мы поднялись над облаками. Здесь снова солнечно и светло. И облака, отдаляясь, всё больше напоминают снежные сугробы, по которым я в юности ходил на лыжах. - Не дам, - серьёзно ответил Андрей. – У меня трое важных пассажиров, включая тебя. Будем в Реювайрош на аттестации – тогда и порулишь. Ассоль не обижается. Улыбается светло: - Ты всегда такой ответственный, Андрюшка... – Ася поворачивается ко мне: - Алиса уже проснулась? - Скоро проснётся. - Можно её увидеть? - Не сейчас, - отрицательно качаю головой. – Мне нужно сначала поговорить с ней. Я уже говорил: Алиса после каждой перезагрузки теряет память. Выхожу в транспортный отсек. Он слабо освещён, но я вижу свет в кабине Алисы. Она просыпается. Подхожу, кладу обе ладони на её фюзеляж. - Алиса, с пробуждением. - Кто вы? – удивлённо спрашивает она. – Подождите... Ваша фотография... С вашим именем на наклейке. Почему она у меня в кабине? - Потому что мы с тобой заключили Узы, Алиса. Но у тебя после каждой перезагрузки теряется память. - Я знаю. Артур... Я... действительно как будто помню тебя. Как если ты – кто-то очень дорогой мне. Союзник. Но... Скажи мне снова, что хочешь заключить Узы со мной. Просто скажи. - Алиса. Моя ангел-спаситель. Вытащившая меня из заброшенной шахты. Я предлагаю тебе Узы. Что-то меняется в её эмоциональном фоне. А я снова проваливаюсь в сон-видение. И теперь уже светловолосая женщина в спортивном костюме обнимает меня. - Прости, Артур. Я правда не хочу забывать тебя. Поэтому полетела в Реювайрош. Чтобы разобраться, что со мной происходит. Чтобы этого больше не происходило. Чтобы тебе не приходилось огорчаться, напоминая мне о том, что я забыла про Узы. В тот момент, прижавшись щекой к Алисиному фюзеляжу, я не заметил встревоженного, а потом испуганного взгляда Ассоли, вышедшей из кабины. О том, что произошло потом, Ассоль и Андрей рассказали уже сами по прибытию. ...Ася, в слезах, метнулась обратно в кабину Ан-70. - Андрюша, почему так? Почему? Почему Алиса ничего не помнит после перезагрузки? Почему Алисе и Артуру приходится так страдать из-за того, что... Алиса теряет память? - Ассоль, - когда Андрей называл её так, означало, что разговор серьёзный. – Пойми, плакать не имеет смысла. И Артур, и мы с тобой сейчас делаем всё, чтобы Алисе помочь. В Реювайрош подключим самых опытных технопсихологов. Соберись с силами. Но если нужно выплакаться, сделай это. Сейчас. У меня в кабине. Потом, когда приземлимся, мы будем не плакать, а помогать им. Понимаешь, хорошая моя? - Да... – Ася наклонилась и положила голову на штурвал Ан-70. – Ты не беспокойся. Я всё понимаю. Просто... - Просто ты эмпат. Как и я. Отдохни. Приляг на койке. - Я лучше у тебя в кабине... - Хорошо, Ася. Но всё-таки поспи. Пока Ася-Ассоль со всё ещё мокрыми ресницами спала в кресле КВС, Андрей решал оргвопросы. Безусловно, нужно подключать Эно Танайшаду, технопсихолога номер один на мировом уровне. Безусловно, нужно поставить в известность Сзарниаш и Вийхара. Впрочем, они уже и так в курсе. Андрей написал Вийхару через Интерком: «Шторм! Если ты онлайн, нужно срочно переговорить». Тут же прилетел ответ: «Давай. Сзарниаш сейчас со мной. Мы как бы отдыхаем. Но дело важное, так что выходи в скайп».