Чужие сны

Темнота окутывает всё, что есть в округе, и свет не пробивается совсем. Это не просто комната в ночное время суток, нет. Это сон. И Эмма понимает это в ту же секунду, как только открывает глаза. Что же за сон сегодня? Может, снова смерть Киллиана? Судьба во плоти? А может, это просто чей-то сон? Скорее всего, ничего из этого. Перед ней ничего нет, хотя бы мгновение. Но вот уже что-то появляется, словно было здесь уже давно. Это вход, а точнее — вход в лабиринт. Он выглядит очень устрашающе — высокие стены, покрытые зеленовато-изумрудной лозой, закрывающей их полностью; на этих стенах огромные паутины, на которых, скорее всего, живут не менее большие обитатели; в глубине лабиринта виднеется густой туман, окутывающий темноту. Тот, кто решит зайти в это странное место, явно глупец. Но Эмму вряд ли что-то остановит. Это сон, из-за чего ей волноваться? Она делает шаг вперёд, ещё один. И вот она уже преодолела первую стену. Вблизи это место более жуткое, но Свон все ещё идёт дальше, заходя в огромное облако темноты. Первые минуты (а может и дольше?) Эмма идёт спокойным шагом, с замиранием сердца рассматривая стены а-ля маленькие сады. Всё почти хорошо, не считая того, что она находится в непонятном месте, а её сердце отбивает чечетку. Где-то вдалеке слышатся странные звуки. Крики. И страх вспыхивает внутри девушки, словно миллионы красок, выплеснувшихся на потолок. Она не понимает, как забрела в тот или иной уголок лабиринта, ноги сами движутся в неизвестном направлении, заворачивая то вправо, то влево. Эмма забегает за угол — тупик, возвращается, бежит в другом направлении — снова стена перед ней. Крики совсем близко. Они словно режут слух, заставляя кровь в жилах замереть от страха. Если бы эти крики были материальными, человек, увидев их, застыл бы с ужасом в глазах и больше никогда бы не пошевелился. Эмме снова надо возвращаться назад, заходя все в новые перекрёстки лабиринта. Крики ещё ближе, кажется, даже за её спиной. Выхода нет. Она не выйдет отсюда. Снова этот чертов страх. Он отдается пустотой где-то в животе, переходя по всему телу. Эмма ненавидит это чувство. Наверное, именно поэтому она испытывает его каждый день. Несмотря на страх, уже вспыхивающий в груди, Эмма продолжает идти, видя вдалеке что-то похожее на выход. Там темнота переходит в серый туман, а дальше этот туман рассеивается, открывая «врата» с другой стороны лабиринта. Девушка ускоряет и без того быстрый шаг и преодолевает «пелену» тумана, оказываясь в маленьком уголке дворика возле какого-то дома. Очень знакомого дома. Но во сне есть свои законы, и Эмма не может вспомнить, кому принадлежит это здание. Она лишь идёт дальше, быстро, но осторожно передвигая ноги. Окончательно выйдя из устрашающего лабиринта, в котором все ещё эхом отдаются странные крики, девушка осматривает все, что её окружает: позади, конечно, вход в ловушку, наполненный туманом и страхом; справа — большой голубовато-серый дом, чем-то напоминающий замок, опять же до боли знакомый и что ли родной; а вот слева есть что-то, а может и кто-то, помимо большого дерева, ветви которого словно свисают вниз, делая своеобразную крышу, из простых, возможно, самодельных качелей, покачивающихся на ветвях того самого дерева. Да, определённо, Эмма здесь не одна. На качелях сидит девочка, на вид от десяти до двенадцати лет. Она хохочет, смотря в другую сторону качелей, которая пустует. Или нет? Девочка бурно что-то говорит, не затыкаясь, а потом словно прислушивается, наклоняясь вправо. Это слишком очевидно для Эммы — рядом с девушкой либо призрак, либо плод её больного воображения. И то, и то, собственно говоря, пугает. Хотя, судя по тому, что Эмма не видит никого, — это призрак, который выдумала девчонка. Справа слышится скрип открывающейся двери, и Свон машинально поворачивает голову, вздрогнув от неожиданности. Из дома выходит женщина лет тридцати и, закрыв дверь, направляется к качелям, на которых все ещё сидит та девочка.  — Мэри, — окликает её женщина, — пора обедать, беги скорее. — В ту же секунду, судя по всему, мама девочки разворачивается и возвращается к двери. Мэри? Эмма знает только двух людей с таким именем — её верная подруга и мама. Но имеет ли эта девчонка какое-то отношение к ней?  — Мамочка, — в последний момент выкрикивает Мэри, — я и Джонатан не хотим есть. Женщина останавливается и медленно разворачивается. На её лице больше нет лёгкой улыбки и свежести, оно словно в мгновение стало холодным и злым. Она, уже быстро, направляется к качелям. Эмма не успевает разглядывать все действия, глядя то на женщину, то на девочку. И вот опять она смотрит на Мэри, на лице которой виден страх, даже ужас, и чёткое понимание того, что стоило держать язык за зубами.  — Сколько раз я тебе говорила?! — громко, чуть ли не крича, спрашивает женщина, стоя уже возле качели. — Джонатана нет! И никогда не было! — в её глазах отражается злость, а руки грубо хватают Мэри и буквально скидывают её с качели. Девочка медленно поднимает голову и смотрит на мать глазами, полными слёз и ненависти.  — Это все потому, что ты его убила! — шипит девочка, хватаясь за руки матери, и встаёт, сразу начиная бить её. — Потому, что ты — убийца! Мы все убийцы! — её голос вздрагивает, а руки устают бить. Она медленно спускается на землю, и её мать делает то же самое, крепко сжимая Мэри в объятиях. Они успокаиваются, но вдруг девочка резко поворачивает голову в сторону Эммы и пронзает её взглядом. — И ты убийца! — она вскакивает и бежит к Свон. — Убийца-а-а! Эмма вздрагивает после первого слова и разворачивается, вбегая в лабиринт. Снова миллионы тупиков и стен, заросших травой. Она уже уверена, что заблудилась. И кажется, страха больше не может быть, но в одном из тупиков перед ней вдруг возникает картинка, где девушка-подросток тихо плачет у двери, положив голову на колени. Картина-то не страшная, но она появилась так внезапно, что сердце чуть в пятки не ушло. Эмма резко разворачивается, и снова изображение — в дверь стучит парень, весело говоря что-то наподобие «Туки-туки, Свон!». Снова разворот, и картинка перед глазами — пара держит ребёнка в руках, лиц Эмма не видит — они смотрят на своё чадо, шепча одно имя — «Эмма». Свон сглатывает и боится снова повернуться, но словно что-то заставляет её это сделать. Но перед ней не возникает что-то вроде «воспоминания», на этот раз на неё сверху выплескивается вода, и она словно перемещается в океан, ибо повсюду вода. А ещё везде она слышит голоса, которые что-то шепчут, и разбирает Эмма только это: «Убийца, убийца», «Эмма», «Туки-туки, Свон». Перед её глазами вдруг появляется Киллиан, который явно находится без сознания, и Свон вскрикивает, впуская в рот воду. Она открыла глаза, сразу вскочив в кровати. И в эту же секунду послышался стук в дверь, и Эмма вздрогнула. Но самое страшное было не это, а то, что за слова послышались после этого:  — Туки-туки, Свон! Это был Киллиан, что девушка поняла сразу. А ещё она поняла, что, возможно, он ждёт её там уже несколько минут, и ей надо открыть дверь, как бы страшно ей не было после таких снов. Лениво встав с кровати, она включила свет сразу в двух комнатах, подошла к двери, по инерции чуть не врезавшись в неё, и отодвинула засов, дабы открыть дверь. Как только она сделала последнее, Киллиан весёлой походкой прошёл в квартиру, сказав «привет, лапочка» и подойдя к дивану, на который в итоге сел. В то время Эмма закрыла дверь и, зевнув, прошептала «привет» и взяла мобильник, лежащий на тумбочке возле входа. После того, как она увидела время, сон сняло мгновенно.  — Киллиан? — медленно произнесла Эмма, серьёзно посмотрев на Джонса.  — М-м-м? — промычал он, пока разглядывал какую-то вещицу, лежащую на кофейном столике. Его мысли были явно не здесь.  — Вот скажи мне, зачем ты пришёл сюда в двенадцать ночи? В выходной, чёрт возьми? — её бровь приподнялась, а сама девушка оперлась о стену.  — Я соскучился, — ответил Джонс, переведя свой «щенячий» взгляд на Эмму.  — А если честно?  — Эмма, я правда по тебе скучаю. Мы видимся редко, — как только он это произнёс, вторая бровь девушки возвысились. — Ну, ладно, — закатил глаза он, — каждый день — не редко. Но чёрт, почему я не могу скучать по своей девушке? И-и-и… ты… я... я волнуюсь за тебя, — Киллиан вздохнул, опустив голову, а Эмма села рядом с ним, заинтересовано смотря прямо в его глаза, которые он периодически поднимал. — Знаешь, я просто вижу, как ты переживаешь за… да за все! Я вижу, как ты винишь себя в смерти вдовы Лукас, как ты мучаешься. Я вижу, как ты боишься своих снов, даже сегодняшнего. Он же снился только что, да? Я вижу, как страх и грусть струятся слезами из твоих глаз. И я не могу просто смотреть на это. Ты не представляешь, как я хочу тебе помочь. И… — он замялся, но в один момент просто прижал Эмму к себе, закрыв глаза. Он просто чувствовал, как по её щеке катится одна слезинка, как дрожит её рука, находящаяся на его спине, он слышал её тихое дыхание и стук сердца. Его сердце сжалось от боли, от желания хоть немного помочь.  — Я… просто будь рядом — так ты и поможешь, — прошептав, Свон отпрянула, с улыбкой глядя на Киллиана.  — Знаешь, я ведь ещё за кое-чем пришёл, — на его лице появилась широкая улыбка.  — Да? — приподняв бровь, спросила Эмма. — За чем же?  — Одевайся, — подмигнул он, вставая с дивана.

***

 — И куда же ты меня ведешь? — спросила наконец девушка.  — Увидишь, — подмигнув, улыбнулся Джонс, на что Эмма лишь закатила глаза. Они вышли на главную улицу города, протискиваясь сквозь толпу людей. Девушка не понимала, откуда эти люди здесь так поздно и почему их так много. Но ей определённо нравилось все, что она видела: по всей улице сияли огни — фонарики, развешанные между зданиями, вывески разных магазинов и кафе, даже звезды на небе; множество людей ходили по оживлённой улице, многие сидели на лавочках, некоторые просто прогуливались, а другие смотрели на уличных музыкантов, играющих дивную мелодию; помимо красивой музыки, доносящейся из всех уголков узкой улицы, в воздухе царил приятный запах еды, которая находилась в ларцах прямо на улице. Эмма завороженно смотрела по сторонам. Все было так потрясающе красиво. Она жила здесь много лет, но никогда не видела такого в городе.  — Ч-что это? — запнувшись прошептала девушка, все так же удивленно смотря вперёд.  — Это, лапочка, что-то наподобие ярмарки. Здесь каждую ночь проходит такое. Когда многие люди засыпают, просыпается город, — ответил Киллиан и повёл Эмму вглубь улицы. Ещё больше перед ней возникало картин: под громкую музыку две девушки танцевали возле скамьи, на которой сидел музыкант, как раз и играющий эту замечательную мелодию, дальше мужчина средних лет играл на скрипке, мастерски двигая смычком, а вот за ним, в метрах трёх, была толпа, внутри которой чётко виднелся огонь. Киллиан и Эмма немного пробились через людей, дабы увидеть, на что все лицезреют. Оказалось, один мужчина показывал свои способности владения огнём. Вначале он обматывал вокруг себя горящий кнут, затем из рук выпускал словно ленты огня, а потом и вовсе стал дышать, словно дракон — из его рта выходили языки пламени, взлетая вверх на полтора метра. С замиранием сердца люди наблюдали за происходящим. Да, такое шоу было далеко не новым, но каждый раз волнение и детский восторг загорались в сердце. Эмма, как и все, смотрела на ярко вспыхивающий огонь и едва заметно улыбалась. Но стоило ей моргнуть, как перед ней возникла явно не улица её города. Везде полыхал огонь — справа, слева, по всем сторонам, — нигде не было свободного от него места. И вместе с оранжевыми языками пламени пришли и крики, громкие, душераздирающие, просящие о помощи. Она вздрогнула, и все исчезло, но сердце продолжало сильно колотиться.  — Ты в порядке? — спросил Киллиан, на что она кивнула, и они пошли дальше. Они подошли к одной лавке с едой и купили два хот-дога, а затем пошли дальше по улице, обсуждая все происходящее вокруг. Эмма засмеялась, когда морковь с хот-дога повалилась прямо на рубашку Джонса. Несколько минут они искали салфетки, а потом еще дольше пытались оттереть пятно, но полностью этого сделать не удалось. Ещё немного они посидели на скамейке, слушая одного из музыкантов, играющего на гитаре. Потом Киллиан заметил фотобудку и затащил в неё Эмму. На одном снимке они просто смеялись, на другом — обнимались, а на третьем — уже целовались. Они были в хорошем настроении, когда вышли из будки, но улыбка пропала с лица Эммы, когда на одной, а затем и на всех, фотографии за Киллианом стояла безумно улыбающаяся Смерть. Страх снова вспыхнул внутри девушки, как вспышка фотоаппарата при щелчке. Мир вокруг словно пропал, а перед глазами были только страшные снимки. Но как только Свон качнула головой, Смерть исчезла. И теперь девушка не понимала — сошла ли она с ума или все это было в реальности. Посмотрев на Киллиана, она увидела, что он стоял, будто ничего и не было. Хотя, так оно и было. Все это наверняка просто привиделось Эмме.  — Хэй, все хорошо? — послышался обеспокоенный голос Джонса.  — Д-да, — неуверенно произнесла девушка, пряча снимки в сумку.  — А мне кажется, нет, — наклонив голову, не отставал Киллиан.  — Я… да, все не так уж и радужно, — Эмма наклонила голову, стараясь не показывать свои грустные глаза любимому.  — И что не так? Расскажи.  — Я не могу, — девушка подняла глаза, внимательно рассматривая Джонса, — всё слишком сложно…  — Хм, где-то я уже это слышал… — опустив голову, прошептал он. — Что ж, думаю, меня сейчас не должно быть здесь, — он обошёл Эмму и пошёл по улице, оставив её одну среди незнакомых людей. Возможно, кто-то на месте Свон обиделся бы за это — тебя, грубо говоря, кинул парень. Посреди ночи. В толпе. Но у него были веские причины, о которых Эмма знала. Он всегда хотел ей помочь, сберечь от всего. Но как он это сделает, не зная ничего? А девушка не спешила ему обо всем рассказывать, она лишь отталкивала его. И вот теперь она стоит одна, посреди главной улицы города, в окружении людей, но совсем одна. По её лицу струятся холодные слёзы, но она смахивает их руками и идёт куда-то вперёд, совершенно не разбирая дороги. Перед ней толпы людей. То какой-то клоун попадется, то дракон, то совершенно обычный человек. Она довольно долго идёт по некой «ярмарке», но потихоньку шум стихает, и она оказывается на пустой улице, освещённой всего двумя фонарями. Она, уже не сдерживая слёзы, идёт в тёмной части улицы, но вдруг останавливается, поворачивая направо. Перед ней вход на городское кладбище, где котором похоронена чуть ли не вся её семья. Только, грубо говоря, дурак пойдёт ночью на кладбище, но Эмма, видать, бесстрашная — она преодолевает ворота, открывая двери с громким скрипом, и идёт к могилам своих родителей, расположенным в минуте ходьбы от входа. Уже давно она там не была — то времени нет, то просто лень-матушка, а иногда её настигает склероз. Ну, хотя бы сейчас, когда ей нужно кому-то выговориться, она идёт к ним. Девушка быстро находит их немного заросшие могилки, окруженные низким белым забором с красивыми узорами. Немного приоткрыв дверцу, она зашла и сразу присела, разглядывая лица родителей, аккуратно нарисованные на надгробиях, и их имена, находящиеся прямо под портретами — Мэри Свон и Эдвард Хайд. Эмма невольно улыбается. Она никогда не могла догадаться, почему её отца звали так же, как героя из известной книги «Доктор Джекилл и Мистер Хайд». Она не верит в совпадения. Так что это? Судьба? А ещё она всегда думала, почему мать не поменяла фамилию. А бабушка? Для неё это было странным, но сейчас она пришла не за этим.  — Мам, — начала она, положив руку на землю, под которой уже 20 лет находилась её родная мать, — пап, — уже вторая рука оказалась на могиле отца, — привет. Извините, что так долго сюда не приходила. Это странно для меня. Я… я никогда не видела вас, точнее, я не помню этого. И для меня вы будто чужие люди. Но мне показалось, что обычные люди приходят к своим родителям, когда им плохо. Мне так больно и страшно. Постоянно. Это так странно. Я очень боюсь из-за того, что все мертвы — вы, бабушка, моя подруга, мои приемные родители, мой бывший. Неужели это я виновата? У меня есть сейчас парень, и я…господи, я так боюсь и за него. Я очень люблю Киллиана, и я знаю, что он любит меня. Но Судьба явно не хочет чтобы мы были вместе. Меня просто разрывает на части. Что мне делать? Что? — она тихо шепчет, и слёзы льются из её глаз. Она чётко понимает, что родители никогда не услышат её, и она одна. Она всегда одна. Эмма хочет продолжить говорить, но она чувствует резкую боль и проваливается в сон.

***

Она просыпается в машине, не напоминающей ей ни одну знакомую. Она медленно движется. Эмма медленно встаёт и чуть ли не падает обратно — за рулём сидит её отец, а на втором переднем сиденьи — мама. Они о чем-то разговаривают, но девушка не понимает, о чём. Она хочет что-то сказать, но она будто стала немой — слова просто не выходят из её рта. Это сон. Эмма не понимает, когда она заснула и почему снится ей именно это. Но в какой-то момент перед машиной появляется девушка с рыжими волосами и в зелёной одежде. «Судьба» — сразу понимает Эмма. Бабушка, как только маленькая Свон спрашивала, говорила, что её родители попали в аварию. Так неужели это она и есть? Получается Судьба была виновницей смерти её отца и матери? Но зачем ей это? Подумать Эмма не успевает — автомобиль сносит с трассы в нечто похожее на лес, а затем он падает с обрыва, оказываясь в воде. Миллионы картинок проносится у Свон в голове перед тем, как она оказывается в воде. Автомобиль куда-то исчез, и она снова находится в безграничном океане. Девушка чувствует, как задыхается, и вместо кислорода в её лёгкие поступает вода. Но как только Эмма видит обездвиженное тело Киллиана, она вскрикивает, впуская в себя ещё больше воды.

***

Девушка резко встаёт с земли, быстро и шумно вздыхая. Воспоминания начинают быстро прокручиваться у неё в голове. Она вспоминает, что поссорилась с Киллианом, пошла сюда, а потом кто-то её ударил. От понимания всего происходящего внутри снова появляется чёртов страх. Когда она его не чувствовала? Эмма быстро оглядывается, но ничего не видит, точнее — никого. Кто же её ударил? Мурашки от мыслей, лезущих в голову, стали распространяться по всему телу. Потом пришло осознание того, что Джонс может быть в опасности. В воде. А где находится большое количество воды? Правильно — на пристани! Именно туда Эмма и направилась, по пути чуть не врезавшись в мусорный бак, стоящий в темноте. Она, быстрым шагом разумеется, дошла до пристани за 13 минут. Её переполняло волнение, поэтому каждую секунду она смотрела в телефон, хотя сама не понимала, зачем. Вот она и вычислила — 13 минут. Эмма остановилась и, отдышавшись, пошла дальше, пока в поле зрения не попал мост, на котором, к слову, никого не было. И хотя Свон никогда не считала себя экстрасенсом, сейчас она была разочарована. Уже она собралась уходить, но вдруг заметила движение краем глаза. По силуэту она сразу узнала голубоглазого Джонса и сразу чуть ли не кинулась к нему, но потом осознала, что он был вроде в обиде, и уже помедленнее подошла к нему.  — Киллиан, — тихо откликнула она мужчину, легонько коснувшись его плеча.  — Эмма?  — Да, это я. Просто хотела с тобой поговорить. Я… я переживала. И все это из-за сна. Я хочу тебе рассказать. Не все, но многое… Я могла рассказать ещё раньше, но ты ушёл, — она опустила голову и услышала тихий смешок.  — Я просто дал тебе время подумать. Я ушёл не потому, что был обижен, как ты могла подумать, — он улыбнулся, и Эмма отвела взгляд, поняв, что явно во всем всегда ошибается, — я просто подумал, что тебе нужно время, чтобы самой во всем разобраться.  — Чёрт, — засмеялась Эмма, — ты же говорил, что до этого не имел дело с серьёзными отношениями. Откуда ты такой мудрый? — Киллиан закатил глаза и посмотрел на неё серьёзным взглядом, благодаря которому девушка поняла, что сейчас не время для шуток, а время для разговора. — Ну, начну я, пожалуй с того, что боюсь. Всегда боюсь. Когда ты ушёл в поход, я боялась, что ты не вернешься, и я не смогу сказать тебе о своих чувствах. Когда ты пришёл, моему счастью не было предела, но все быстро закончилось. И опять страх. Он преследует меня на протяжении всей жизни. И знаешь, его причина, наверное, в снах. Ты когда-нибудь задумывался, что мне снится? — спросила Эмма, и Джонс кивнул. — Ты. Точнее твоя смерть. Ты… ты умираешь в моих снах по-разному, но каждый раз ужасен. И я, чёрт возьми, не могу определиться, что мне делать — я не могу с тобой встречаться, тебя любить, зная, что из-за этого ты можешь умереть, но я не могу тебя бросить, потому что до безумия люблю. И все это так меня раздражает. Моя жизнь похожа на драматичный роман. И даже сегодня мне привиделось, что сама Смерть с косой стоит прямо за твоей спиной. Ты, наверное, хочешь спросить, почему же я ничего не сказала? Наверное, потому, что ты просто принял бы меня за сумасшедшую. Но теперь я не могу сдерживаться, так что прости, если для тебя это слишком странно, — Эмма закончила, практически не проронив и слёзы. Её сердце сейчас не чечетку отбивало, а что-то явно быстрее этого. Она пристально смотрела на Киллиана. Весь монолог.  — Эмма, я бы никогда не принял тебя за сумасшедшую. Да, для любого нормального человека это покажется страшным и странным, и я тоже не все могу уместить в своей голове, но я приму это. Не сразу, но приму. Я понимаю твой страх, и я вижу его каждый день. Но знаешь, ты не должна бояться своих снов, — они нереальны! Они могут быть как звезды на небе, — он показал на ночные огни неба, и Эмма посмотрела на них, — они когда-то существовали, но сейчас их уже нет. Просто свет доходит до нас слишком долго, и эта звезда сияла там много лет назад. Я тебе обещаю, ни один кошмар не случится на яву. Я живучий, Свон, — он улыбнулся, проведя рукой по её щеке, — и я никогда тебя не брошу. Знаешь, я тебе могу пообещать, что мы вместе справимся со всеми снами. Договорились? — спросил Киллиан, но Эмма лишь прижалась к нему, заключая в объятия. — Теперь ты не будешь бояться.

***

Они медленно шли к дому, где проживала Эмма, и крепко держались за руки. Теперь Эмме не было страшно. Она была с Киллианом, он многое знал, и теперь ей было спокойнее. Этой ночью она собиралась выспаться, но, видно, не судьба. Зато эту ночь она провела, а может и дальше проведёт с Киллианом. Он уж явно не собирался отпускать её. Лет сто. А судя по тому, как он сжимал её руку, все триста. Её забавляла его забота о ней, но в то же время она считала это очень милым. Эмма в принципе считала Киллиана милым. Даже сейчас, когда он открывал дверь. Они зашли в квартиру и, сняв верхнюю одежду, зашли в гостиную.  — Знаешь, я знаю, как сделать твою ночь ещё более безбашенной, — засмеялся Джонс, проводя рукой по волосам.  — Оу, мне уже нравится, — улыбнулась Эмма, заинтересованно глядя на Киллиана.  — У меня есть карты. Не хочешь сыграть на раздевание? — он подмигнул, удобнее усевшись на диване.  — Знаешь, я вижу, что ты шутишь, — улыбнулась Свон, облизывая губы, — но, мой маленький извращенец, я согласна, — они оба засмеялись, но перешли на пол, всё-таки решившись побыть подростками, устроившими такую игру. После первого кона Эмма сняла куртку, и Джонс довольно ухмыльнулся, но следующие разы проигрывал он: вначале на пол полетела его куртка, затем носки, рубашка и, наконец, штаны. Он был только в боксерах, а Эмма, победно улыбаясь, во всем, кроме куртки.  — Ну что, азартный извращенец, доигрался? — засмеялась Эмма, кидая последние карты, которые он, конечно, не мог побить.  — Сво-о-он! — Жалобно простонал тот. — Имей совесть! Уже пятый раз! — Девушка лишь ухмыльнулась, и парень прищурился. — Что-то мне кажется. — он начал медленно к ней подползать к Эмме, — Что-то мне кажется, кто-то мухлюет.  — Я? Как? Это твои карты, — невинно прошептала Эмма, и Киллиан повалил её на пол, нависая над ней.  — А мне все равно, — Джонс стал покрывать её шею поцелуями, руками блуждая по телу. — Кого-то надо наказать. Эмма застонала, и Киллиан накрыл её губы своими, поглощая стон. Он медленно провёл рукой по её животу, заводя её под футболку. В то время Свон закинула ноги на его талию, руками уткнувшись в его грудь. Их поцелуи заканчивались на вдохе и начинались на выдохе. Уже было около двух часов ночи, им надо было рано вставать, но они, кажется, никуда не торопились, просто целуясь на полу. Но Судьбе не нравилось такое развитие событий, и где-то на кухне послышался шорох, на который Киллиан сразу же обратил внимание. Отпрянув от Эммы, он посмотрел на дверь.  — Пойду-ка я проверю, что там, — сказал он и скрылся за дверью в кухню.  — Если это жирный и полосатый кот, просто пни его, и он уйдёт, — сказала Эмма, но ответа не последовало, да и шума никакого больше не доносилось. Даже тихого дыхания. Девушка вскочила, поправив джинсы, и медленно подошла к двери, немного приоткрыв её. То, что она увидела, повергло бы в шок любого — голова Киллиана, отдельно от туловища, красовалась в пустом (имеется в виду без рыбок) аквариуме, заполненном водой.  — Котик решил поесть рыбок, — послышался уже знакомый голос самой Судьбы. Эмма закричала, моментально закрыв глаза. Её крик был настолько громким, что ей пришлось закрыть уши. Как только она это сделала, все звуки испарились, и она проснулась, но только не в кровати, не на кухне, да даже не в своём доме. Она была полностью мокрой и находилась в заброшенном туннеле, находящимся под землёй. Паника накрыла её с головой, а где-то вдалеке слышался звук приближающейся воды.