Уже слишком поздно: Сложный выбор

      Тёмные стены воды приняли её с облегчённым вздохом, будто ждали этого три года… Проходящие мимо горничные и прочие существа с напряжением вглядывались в знакомые, но забытые черты лица. Змеицы завистливо оглядывались на идеальную фигурку и короткое явьское платье.       А она просто шла, переставляя худые ножки в изящных алых туфельках. Красное, короткое спереди и с длинным шлейфом сзади, платье плавно колыхалось вокруг ног. Распущенные чёрные, непривычно прямые волосы обрамляли бледное счастливое лицо.        — Айтварас Жалтис, не хотели бы вы сегодня поужинать вместе?       Из-за угла вышел статный мужчина в чёрном сюртуке, смотрящий в «невероятно» важные бумаги. За ним бежала молодая змеица.        — Нет. Гергелла, я сотню раз говорил — нет, — не поднимая головы, бросил мужчина.        — Айтварас Жалтис, а вы не хотели бы сегодня поужинать со мной? — змеица тихо пискнула и прижалась спиной к стене, а Айт замер, не решаясь поднять глаз.        — Неужели откажешь мне? — усмешка.        — Да как я смею?!       Айтварас наконец-таки решился поднять голову и встретился глазами с горящими в темноте изумрудами.        — Даже оттуда выбралась! — восхищённо ахнул Великий Водный и рассмеялся.        — А ты, я вижу, времени не терял? — традиционно спросила Ирка тоном ревнующей жены и кинула в сторону змеицы.        — А я уже ухожу! — испуганно вякнула она и быстренько зашагала прочь.        — Я ждал.        — Сильно много времени прошло?        — Три года, — и, не дожидаясь от Ирки никаких действий, Айт сам поцеловал её. Поцелуй был долгим и тёплым. Согревал тело и душу. Они забылись. Оба…

***

       — Валли, давай ещё вот тут помажем зелёночкой?        — Нет, ама, я не хочу боше елёноську!        — Чесаться будет! Давай помажем?        — Не-е-ет!        — Ну всё! Стой мелкая! Поймаю, всю зелёнку на лицо вымажу! — по дому зазвучал топот маленьких ножек и детский визг, а после и топот вполне взрослого человека.        — Ама, а тут дядя стоит! — спустившись со второго этажа на первый и пробегая мимо прихожей, закричала маленькая двухлетняя девочка со смешными русыми хвостиками.        — Что за дядя, дорогая? — вслед за девочкой по лестнице спустилась двадцатилетняя девушка. «Дядя» с умилительной рожей переводил взгляд с маленькой девочки на её маму. На них были одинаковые майка-шорты пижамы. Розовые и пушистые.        — Этот дядя, — девчушка ткнула пальцем на стоящего около входной двери Богдана. Умиление сменилось непониманием. Не верилось, что вот ты вернулся, а у тебя уже дочь есть. Она говорит, ходит и даже, наверное, садик посещает…        — Валькирия, иди принеси дяде тапочки.        — Холосо, ама, — девочка, шлёпая ногами в слишком больших для неё плюшевых тапочках, зашагала обратно на второй этаж.        — Живой?        — Ну не мёртвый же! — рассмеялся Богдан и взял Таньку за плечи.        — Ама, а кто этот дядя? — держа в руках огромные розовые, сделанные из плюша тапочки, спросила девочка, стоя на самом верху лестницы.        — А это, Валькирия, твой папа, — с усмешкой произнесла Танька.        — Апа? А мозно его потлогать? — с наивным детским лицом спросила Валькирия, шаг за шагом преодолевая лестницу.        — Можно, — произнесла Танька и прыснула, одной рукой держась за живот, а другой за плечо Богдана.       Валькирия тем временем преодолела-таки длинный путь и, подойдя к Богдану, вцепилась в рукав его куртки.

***

       — Кто-нибудь ещё знает, что вы вернулись? — спросила Танька, переводя взгляд с Ирки на Богдана. Оба невозмутимо пялились друг на друга.        — Вроде… никто, — немного погодя ответила Хортица.        — Ирка-а, а почему ты так изменилась? — спросил Богдан, не сводя удивлённого взгляда с подруги.       Ирка достала из маленького кожаного клатча карманное зеркальце и оглядела себя. Бледная кожа, красивые, слегка накрашенные помадой губы, выразительные глаза, и аккуратный носик.        — Да вроде не так уж и сильно, — заявила девушка, убирая зеркальце и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.        — Да ладно? — саркастично спросил Айт и двумя пальцами, будто брезгливо, оттянул прядь чёрных волос вверх. Прядь идеально прямых волос.        — Я не знаю… Они сами стали прямыми. И кожа… вдруг побледнела, — пробормотала Ирка.        — Может, это потому, что сказала Морана?..       Все, кроме Ирки, удивлённо посмотрели на Богдана, ожидая продолжения, и он продолжил…        — Перед тем, как мы ушли из Нави, Морана сказала, что Ирка больше не ведьма. Я думаю, она теперь…        — БОГИНЯ! — восторженно закричала Танька, вскочив со своего стула. Глаза её блестели так же, как и несколько лет назад.        — Ну, наверное… — неуверенно проговорила Ирка и опустила голову вниз. Стало понятно, что она не хочет говорить об этом.        — Как ты назвала её? — снова поднимая голову и нежно улыбаясь, спросила Ирка.       Она и Айт прибыли в Явь всего час назад. У Танькиной дочери сечас был дневной сон, поэтому Ирка не смогла даже посмотреть на малышку.        — Валькирия, — только сказала Танька, как послышались шаркающие шажочки. В кухню вошла та, о ком сейчас шла речь.        — Ама, я не хочу больше спать, — коротенькие волосы девчушки торчали в разные стороны, как ёжик, и она была вся такая домашняя и мультяшная. Большие голубые глаза, пухленькие щёчки, и милая детская пижамка. Огромные глаза зарыскали по помещению. Кажется, Валькирия пыталась понять, кто все эти незнакомы люди.        — Она такая милая! — запищала Ирка и непременно бы вцепилась в несчастного ребёнка, если бы Айт до сих пор не держал одну прядь её волос.        — Солнышко, скоро придёт няня, посидишь с ней? — опасливо косясь то на Ирку, то на маньяческое выражение лица Айта, прошептала Танька, встав на корточки перед дочерью.        — Холосо, но куда ты идёсь? — лицо Богдана от этих милых слов смягчилось, и он уже расплывался в улыбке.        — Мне нужно уйти… Я ненадолго, — Танька аккуратно подтолкнула Валькирию к её отцу и, выйдя из кухни, побежала одеваться.        — Ирка, когда ты успела переодеться? — вспоминая роскошное красное платье со шлейфом, спросил Богдан.       Теперь Ирка была одета в элегантное расклешённое платье морского цвета, чуть выше колена, с коротким рукавом. В коридоре на вешалке висело белое пальто.        — В том платье… было бы неудобно, поэтому Айт помог мне подобрать одежду, — нервно теребя край этого своего наряда, забормотала Ирка. Айт оставил-таки Иркины волосы в покое и вызывающе посмотрел на Богдана.По этому взгляду здухач всё понял и тут же вскинулся:        — Вы чем это там занимались?!        — Одежду… выбирали, — ухмыляясь, заявил Айт и отхлебнул чай из стоящей напротив него огромной кружки.       Неожиданно раздался звонок в дверь и мимо кухни пронеслась Валькирия с радостными воплями.За ней бежала Танька пытаясь на ходу сделать «шишку» из волос.        — Привет, Катерина, — открыв, а после и закрыв входную дверь, поприветствовала Танька няню. В коридор из кухни немедленно выглянули две любопытные головы.        — Катерина?! — заорали обе.        — Не орите вы, — попросила их Танька, после чего объяснила, что Катерина, робленная Оксаны Тарасовны, очень хорошо ладит с Валькирией, поэтому Танька и предложила ей подработать няней.        — Здравствуйте! — почтительно обратилась робленная, стараясь скрыть удивление от Иркиного перевоплощения.       Богдан что-то шепнул рыжей на ухо и, накинув ветровку, выбежал на улицу. За ним, надев чёрные лакированные туфли, вышел Айт.        — Что он сказал тебе? — спросила Танька Катерину, и та незамедлительно ответила.        — Попросил не говорить Валькирии о существовании ведьм, — Катерина соображала быстро и, чтобы Валькирия не услышала, прошептала это прямо на ухо Таньке. Ведьма недоуменно посмотрела на входную дверь.       Был уже почти вечер. Небо окрашивалось в розовый и рыжий цвета. Ветер кружил осенние листья в разноцветном водовороте. Неожиданно он задул с удвоенной силой, и все четверо поёжились. Ирка жалела, что не надела шарф, и зло поглядывала на Танькины перчатки и шапку.       Городской парк принял странную четвёрку спокойно и с пониманием. Здесь ветра не было, будто он не желал трепать эти уже облысевшие деревья. Под ногами звонко зашуршали жёлтые и красные листья, окончательно глуша посторонний шум…       «Тук-тук-тук…»       Не молодая и не старая женщина с длинными чёрными волосами и многообещающим взглядом, звонко поцокивая каблуками, шла по неимоверно длинному коридору.       «Тук-тук-тук…»       Женщина остановилась около высоких железных дверей и с силой толкнула их руками. Полы длинного тёмно-бордового платья взметнулись от хлынувшего в коридор воздуха.        — Всю Навь перевернула для встречи со мной, — весело заявила женщина, приветственно кивая черноволосой девушке и парню, стоящему около неё.        — А как же, — девушка улыбнулась. — Преждевременная смерть — это несправедливо…        — Не для всех преждевременная, — намекнула женщина, косясь на парня, который после этих слов помрачнел ещё больше.        — Не суть важно, — деловито произнесла девушка. — Я — Хортица Ирина Симурановна…        — А я — Морана. Смерть. Ещё иногда Жизнь — Жива. Можно без этих условностей? Не первый раз видимся.        — Прошу вернуть меня и моего друга в мир живых, — сократила официальное обращение «Хортица Ирина Симурановна».        — Ладно, — с лёгкостью сказала Морана. В конце концов то, что Ирка попросит, было более чем очевидно.       Глаза Мораны побелели, и она впала в ступор. Ирка молча ждала.        — Но вы должны заплатить за это. Предупреждаю, я собираюсь значительно занизить вам плату, — возвращаясь в нормально состояние через пару минут, громко сказала Морана.        — Чем заплатить?        — Ну, вообще-то свежей жизнью, но раз я сжаливаюсь над вами, то дам задание каждому отдельно, — женщина тяжко вздохнула. Да уж, нелегко с ними будет. Нелегко, но весело.        — Ирина, ты должна выбрать, каким даром будет обладать твой первенец. Твоим или даром своего отца. Я считаю, до трёх выбор должен быть сделан. — скороговоркой заговорила Морана и через секунду начала отсчёт. Один… Иркины мысли заметались от одной к другой… Два… Было бы неплохо, если бы у неё родилась дочь или сын, и она обучала их ведовству… Три! — выкрикнула Морана и вопросительно посмотрела на Ирку.        — Сила отца! Отца!        — Выбор сделан.        — В чём смысл этого задания? — спросил Богдан, не понимая, что изменится, если у ребёнка не будет силы матери.        — Уважаемая Ирина Симурановна — неприлично сильная ведьма и полубогиня, если бы ребёнок родился с её силой да ещё и с силой отца, он бы стал легендой, — Морана хмыкнула. Это действительно стало бы событием века. Жаль, что второй ребёнок уже не то, а первенец будет совершенно обычным! — Ирка обиженно вздохнула.        — А моя плата? — тут же напомнил о себе Богдан. Видимо, он и вправду думает, что это шутки.        — Оу, а вы тоже не чуть не меньше, уважаемый Богдан Игоревич, зря так скоро хотите услышать мои условия, — зловеще хихикнула Морана.        — Я запрещаю вам рассказывать вашему первенцу о том, кто она, и о существовании всего сверхъестественного в целом. Иначе она умрёт.        — А кто-то другой может? — спросил Богдан.         — Нет. Никто, хоть как-то связанный с тобой или твоей будущей женой, не может говорить об этом. У тебя будет замечательная красивая дочь, обладающая могучей силой рожденной ведьмы и умом своей необыкновенной матери. Она, возможно, станет единственным здухачём-ведьмой женского пола во всей вселенной. И она не будет иметь права об этом знать.        — И как же мы скроем её силу, а? Рано или поздно…        — Когда наступит её ведьмовское совершеннолетие, я приду к ней сама и всё расскажу. Но до тех пор вы должны притворяться, что ничего не знаете. Даже если она превратится в здухача прямо перед вами.        — Всё? — хмуро спросил Богдан и, получив положительный ответ, встал со стула, на котором до сих пор сидел.        — Ты больше не ведьма, — предупредила Морана, глядя Ирке в глаза. — Ты богиня, которая только что совершила ужасную вещь.       И до того, как Ирка успела хоть что-то сказать, Морана взмахнула рукой, и спустя пару минут ни Ирки, ни Богдана в комнате уже не было.        — Что значит «самую ужасную вещь»? — взволнованно спросил Айт.        — Я так и не поняла...