He owns you now

Погнавшись за прошлым, они с Брайаном едва не потеряли свое настоящее и будущее. Доминик понял это уже в Испании, когда они вернулись на военную базу, доставив туда с великим трудом пойманного Оуэна Шоу. Дом помнил, как Оуэн, ухмыляясь, спросил Брайана, когда он последний раз звонил Мие. Как они могли оставить Мию и Джека одних?.. Как они могли не подумать о том, что их могут взять в заложники? В конце концов они с Брайаном спасли сестру из загоревшегося самолета, и вся команда уцелела, хотя Жизель довольно сильно пострадала: девушка сломала несколько ребер, ногу и руку. Однако, будь у Дома волосы на голове, они бы встали дыбом при мысли о том, что, если бы люди Оуэна забрали также и Джека, им было бы его не спасти. Восьмимесячный младенец не выжил бы в том аду, возможно, вместе с ним погибла бы и Мия. Но Шоу приказал отпустить захваченного ребенка еще на острове — бандиты оставили автолюльку с младенцем на городской площади, где его вскоре обнаружила полиция. Таким образом, семье удалось быстро отыскать Джека, как только они вернулись на Тенерифе. Другим приятным сюрпризом стало известие о том, что в награду за поимку Шоу и его банды с них сняли судимости — Хоббс сообщил им об этом, снова появившись на пороге с конвертом в руках. На этот раз конверт был белого цвета. — Они должны были сделать это еще когда ты помог мне поймать Брага, — ворчал О’Коннер. — Похоже, для властей спасение электронного чипа значит больше, чем спасение заложников! — Поэтому ты ушел из копов, — усмехнулся Торетто. — В том числе, — ответил Брайан, и Дом обнял его и поцеловал — они оба прекрасно знали, почему О’Коннер ушел из органов. Теперь, когда они больше не числились в розыске, появилась возможность вернуться в Лос-Анджелес. Доминик никогда никому не говорил об этом, но он очень скучал по дому номер 1327 и отцовскому гаражу. С ними было все в порядке, разве что зарос газон, да все содержимое покрылось толстым слоем пыли. Сделав уборку, Дом, Брайан и Мия закатили вечеринку в честь своего возвращения, устроив барбекю на заднем дворе. Одновременно с этим праздновали выписку Жизель из больницы. — Дом, а где же Летти? — спросил Хан после того, как помог невесте занять место за столом (Жизель пока еще нельзя было приступать на правую ногу). — Разве она не приедет? — Приедет, — уверенно ответил Доминик. — Она обещала. Честно говоря, он уже начинал в этом сомневаться. Летти покинула его еще в Испании, сообщив, что ей непременно нужно съездить в Лондон — но не объяснила, зачем. И вот, ее не было уже несколько недель. Она отвечала на звонки Торетто, но так и не рассказала ему о том, что делает в Туманном Альбионе. В конце концов такая скрытность начала раздражать Дома, и он пригрозил, что сам приедет к ней и все выяснит. На самом деле он опасался, что Летти уже успела влипнуть в какие-нибудь новые неприятности, но жена заверила его, что это не так. «Не ждите меня — возвращайтесь в ЭлЭй. Я приеду на пару дней позже, и тогда все тебе расскажу». От этих слов на душе Доминика заскребли кошки, но Летти попросила доверять ей, и он доверился. Теперь он был готов сесть за стол, вся семья была в сборе, но Летти все еще не было. Дом держал в руке телефон, готовясь снова позвонить ей (и при этом чувствовал себя довольно глупо), когда его отвлек возглас Романа: — Смотрите, кто это там едет? Это что, «тойота приус»? Глазам своим не верю — за рулем Летти! Все тут же вскочили с мест и высыпали на тротуар, даже все еще хромая Жизель и Мия с ребенком на руках: до того странно было видеть Летти внутри самой обычной машины. Скромная серебристая «тойота» с тонированными стеклами припарковалась между Lamborghini Gallardo и Nissan GT-R. — Хорошо, хотя бы стиль одежды не поменяла, — заметил Тедж, когда Летти вышла из машины. — А то было бы уж совсем… — Пожалуйста, скажи мне, что полиция конфисковала твою настоящую тачку! — взмолился Роман. — Пожалуйста, скажи мне… — Заткнись, — беззлобно прервала шутника Летти. — Мне надо поговорить с Домом… Вернее, будет лучше рассказать это вам всем. Доминик сделал шаг вперед и положил руку ей на плечо. — Летти, все в порядке?.. — Да, — она вымученно улыбнулась. — Хочу тебя кое с кем познакомить. Она подошла к своей машине, открыла заднюю дверцу, отстегнула ремень безопасности и достала автолюльку с ребенком. Потом обошла «тойоту», открыла дверцу с противоположной стороны и достала еще одну. Затем Летти подняла обе люльки, с трудом пронесла их несколько шагов и поставила на газон. В каждой сидела девочка — примерно того же возраста, что и Джек, темноволосая и темноглазая. Девочки, похожие друг на друга, как две капли воды, были одеты в одинаковые розовые комбинезоны. Близняшки. С минуту все просто смотрели на них, не в силах вымолвить ни слова. Вся команда была слишком поражена, чтобы проявить эмоции, лишь крошка Джек обрадовался, увидев малышек — радостно заворковал и протянул к ним ручонки. Первой опомнилась Мия. — О, боже… Они твои? — когда Летти кивнула, Мия передала Джека отцу, затем подошла к подруге и крепко обняла ее. — О, Летти!.. Они замечательные. — Да, — повторила Летти, глядя на Дома. — Это правда. Они замечательные. — Как их зовут? — спросил Доминик, опомнившись от потрясения. На самом деле ему хотелось задать другой вопрос, но он сдержался. От кого ты их родила? Хотя, кажется, он уже знал ответ. И его догадка тут же подтвердилась. — Доминика и Брианна… Шоу. — Охуеть!.. — прошептал кто-то за спиной Дома — кажется, Роман. О’Коннер сделал шаг вперед — к великой радости сына, которому не терпелось познакомиться с ровесницами поближе. — То есть — ты назвала их в честь нас?.. — спросил Брайан. Похоже, этот факт поразил его больше всего. — Получается, что так. Память вернулась ко мне после родов. Не сразу, постепенно. Ваши имена — первое, что я вспомнила. — Значит, ты лгала о том, что не помнишь, — произнес Дом. Тут вмешалась Мия: — Так, стоп! Вижу, вам все-таки надо поговорить наедине. Идите в дом, а мы присмотрим за девочками. Правда, Брайан? — Что?.. Да, конечно! — Мия взяла одну из близняшек, но Джек все еще был на руках у Брайана, поэтому О’Коннер не смог сразу взять вторую автолюльку. Вместо него ее поднял Хан. — Что-то подсказывает, что мне стоит научиться с этим обращаться, — заметил он, подмигнув Жизель. Девушка улыбнулась ему в ответ, и Роман издал стон отчаяния. — Похоже, в нашей команде настоящий бэби-бум!.. Кошмар. Ужас! Тедж приобнял его за плечи. — Теперь мы с тобой, бро, единственные здесь одинокие волки! Без волчиц и волчат. Но кто знает, может, скоро и у нас… — Типун тебе на язык, Тедж! Я не созрел для отцовства. Мне еще гулять и гулять! — Мне кажется, ты будешь говорить тоже самое даже когда тебе будет под семьдесят, — ответил Паркер. — Здесь все по-прежнему, — произнесла Летти, коснувшись пальцами одной из фотографий в рамках, что стояли на каминной полке. — Летти, — перебил ее Доминик. — Почему ты мне сразу обо всем не рассказала? Зачем стреляла в меня? — Как ты сказал мне перед гонкой — я действительно попала, куда целила. Я хотела припугнуть тебя, чтобы ты не пытался подобраться слишком близко — но сама испугалась больше, чем ты… А потом, после гонки, я хотела рассказать тебе правду. Но поняла, что ты не готов меня выслушать. — Да брось! Я всегда был готов тебя выслушать! — Ты все время говорил о прошлом. Словно ты в нем живешь. Словно только оно и важно. Но это не так, Дом. Все изменилось. Мы оба изменились. — Ну и что с того? Если ты переживаешь из-за девочек — мне все равно, кто их отец. Я приму их, потому что они твои. — Дом, я в этом и не сомневалась. — Тогда в чем же дело? Летти молчала, опустив глаза, и тут до Торетто наконец-то дошло. — Ты любишь их отца?!.. Но Летти, он же… Скорее всего, ему вообще нет дела до дочерей! — Это неправда. Когда я узнала, что беременна, я попыталась сбежать… И сбежала. Оуэн нашел меня через несколько месяцев, сразу после родов. Мы снова встретились в больнице… Я лежала на кровати и кормила девочек грудью в первый раз, когда он вошел. Я достала пушку, которую припрятала в наволочке, и сказала, что прострелю ему башку, если он попытается нас тронуть. В этом вся Летти. — И что Оуэн? — Ушел. Вернулся через сутки — принес мне цветы… А также детскую одежду, игрушки, памперсы. Сказал, что снял для нас квартиру в Лондоне, нанял няню и домработницу. Что хочет дать девочкам свою фамилию. — Но он не завязал с криминалом. — Вообще-то, кража чипа должна была стать его последним делом, — ответила Летти. — Совсем как у тебя в Рио. — Черт… — Он не такой уж плохой, Дом. — Но ты забеременела от того, что он тебя изнасиловал! — Веришь или нет — он никогда никого не насиловал. Ни разу. И еще: это он пощадил Джека. Оуэн велел ни в коем случае не причинять ему вред. Дом тяжело вздохнул. — Ладно, допустим. И что же, ты теперь хочешь к нему вернуться? Он в коме, а если выйдет из нее, попадет в тюрьму. — Врачи говорят, что он поправится. Что до тюрьмы — ты тоже должен был в нее попасть, но, как видишь, не попал. Главное, чтобы Оуэн выздоровел, а уж потом он выкрутится, я в этом уверена… Брось, Дом, не смотри на меня так! Мы оба знаем, что должны быть с теми, кого любим. Ты любишь Брайана, верно?.. Твое место рядом с ним, а мое — с Оуэном. Летти осталась на барбекю. После ужина Дом, Брайан и Мия уговорили ее погостить у них еще несколько дней, но на следующее утро женщина получила известие о том, что Оуэн пришел в себя. Летти тут же собрала девочек, усадила в машину и поехала в больницу к Шоу. Посовещавшись между собой, Дом и Брайан решили, что все останется по-прежнему, кроме одного: Летти навсегда останется частью их жизни. Она и ее дочери могут рассчитывать на их помощь — а, возможно, когда-нибудь даже и Шоу, если перестанет строить из себя бесчувственного мудака. Похоже, с годами семья Дома Торетто будет становиться все больше.