"Сестрёнка"

      Вы когда-нибудь чувствовали дикое опустошение в душе? Тоску по близким людям или родным людям и ощущали семейное тепло? Если да, то я чертовски завидую вам. Может потому, что семьи как таковой у меня и не было, а может из-за того, что родной брат сейчас пытается добить мою и без того сломленную психику. — Скажи честно, ты дебил? Понимаешь хоть, что говоришь? — вся злость и ненависть, незаметно копившиеся в моей душе ранее, сейчас рвались наружу лишь от одного предложения.       И дело даже не в том, что Чонгук просто пытался в очередной раз поиздеваться надо мной, больно было от того, что даже после случившегося он продолжает меня ненавидеть и даже винить в произошедшем.       Всё, что для него теперь кажется шуткой, стоило мне огромного комка нервов. Я просто пыталась всё забыть, как он и просил, но, видимо, характер у моего братца настолько непостоянный, что уже спустя несколько дней он сам решил мне помешать.       Продолжает ухмыляться, считая это забавной шуткой, а я вновь разочаровываюсь в родном человеке. Все мои попытки наладить с ним отношения были настолько тщетны, что кажутся и вовсе бессмысленными и безрассудными, оставляя мутный осадок после себя.       Словно даже на простое общение у меня нет шансов, а я ведь и не сделала ничего, просто родилась не от того мужчины и внешностью полная его копия, хоть и пыталась её изменить.       Выкрасила волосы в пепельный цвет вместо привычных каштановых; начала носить линзы, сменив от рождения голубые глаза на менее выделяющиеся карие, и даже вела себя как ни в чём не бывало, но похоже мои старания прошли впустую.       Родители всё так же срывали на мне злость, а Чонгук не упускал ни единой возможности поиздеваться. — Почему? Что я сделала не так, что ты продолжаешь мучить меня? — нервно комкаю край пледа, впервые так долго разглядывая брата.       Смотрела ему в глаза, пытаясь отыскать там хоть один ответ на свои вопросы. Пыталась найти в них сожаление или жалость, но вместо этого видела лишь холод и, кажется, заинтересованность. Похоже, игра с моими чувствами, совестью, эмоциями увлекла его. — Родилась — это главная твоя ошибка, — резко приподнявшись, сквозь зубы цедит Чонгук, приблизившись и схватив меня за подбородок.       Возможно, я слишком глупой была, раз терпела все его выходки. Терпела ровно до этого момента. — Да что ты говоришь? А может ошибка — это ты? Может, это ты не должен был родиться, тогда одним дегенератом на нашей планете было бы меньше? — резко отталкиваю его от себя, не забыв хорошенько треснуть по плечу.       Из-за стресса, кажется, я совсем потеряла чувство страха, но это даже к лучшему. Наверное, хватит терпеть его детские выходки, я ведь тоже человек. Я тоже ношу фамилию наших родителей и имею такие же права как у него, тогда почему не могу ответить ему? — А ты посмелела, — усмехается, послушно отходя чуть дальше, а затем, посерьёзнев, засовывает руки в карманы и украдкой спрашивает, снизив голос до едкого шёпота: — Не боишься пострадать из-за своей смелости? Я могу сделать так, что родители вышвырнут тебя из дома, посчитав шлюхой, вешающейся на родного брата?       Угрозы Чонгука только придали мне сил. Раз уж я всё равно навлекла на себя его гнев, то почему бы не продолжить? Теперь, когда родители считают меня наркоманкой и позором семьи, вряд ли я смогу опуститься в их глазах ещё ниже. — А ты не боишься? Я ведь тоже могу рассказать родителям о том, чем занимается их «хороший сыночек». Вряд ли я смогу упасть в их глазах ещё ниже, а вот всегда примерный Гукки вполне может, — почти выплёвываю, заставляя брата раздражённо сощуриться.       Он знает, что у меня кишка тонка, знает, что мне всё равно не поверят, но похоже такого напора с моей стороны просто-напросто не ожидал. Слишком долго он издевался надо мной. Кажется, пришло время научиться защищать себя.

***

      Весь остаток вечера после ссоры с братом я провела в палате. Просто лежала на кровати, укутавшись в мягкий плед, и вспоминала дни, проведённые в пансионе. Тогда мне казались они безумно скучными, но, оказавшись вдалеке от комнаты, ставшей за время обучения такой родной, я чувствовала, как сильно скучаю.       Скучаю по Хоби и своим одноклассникам; по уютным вечерам за просмотром фильма и редким прогулкам в школьном саду. Всё это теперь казалось таким далёким и несбыточным, что даже не верилось в правдивость воспоминаний.       Телефон на тумбочке завибрировал, а я устало приоткрыла глаза, просматривая входящее сообщение и скручиваясь ещё больше от едкого чувства одиночества. «Я скучаю, хомяк. Надеюсь, у тебя там всё хорошо и ты обязательно расскажешь мне всё как есть на самом деле», — небольшое сообщение от Хоби теперь было чем-то наподобие гильотины. Заставляло мучиться от угрызений совести.       У меня ведь так и не хватило смелости рассказать другу настоящую причину своего ухода из школы. Соврала что-то про капризы родителей, стараясь при этом сдержать рыдания, и даже не задумывалась о том, что парень слишком тонко чувствует эмоции, сразу же уличив меня во лжи.       Он не стал расспрашивать, лишь прошептав, как сильно будет скучать; не мучил меня допросами, видимо, понимая, что по пустякам я не стала бы лгать ему, но, тем не менее, всё знал. Просто догадался, хоть и не показал виду. «Я тоже скучаю, Хоби, прости за то, что не смогу поддержать тебя на конкурсе», — отправляю ответное СМС, в который раз извиняясь перед другом.       Правда, в этот раз извинялась совсем не из-за конкурса. Хотя бы так я хотела попросить прощения за то, что стала вот такой Лиин. За то, что так сильно изменилась всего из-за одной ночи.

***

      Родители приехали ровно к девяти. Молча усадили меня в машину и забрали документы. За время дороги они не проронили и слова, а, прибыв на место, отправили наверх, пояснив, что с этого момента я нахожусь под домашним арестом и перехожу на домашнее обучение.       Разозлились на нелепые вопросы и просьбы навестить друга в пансионе и о школе приказали забыть. А как тут забудешь, если это единственное моя причина радости в последние годы? — Ты опозорила нашу семью и теперь будешь под строгим присмотром. Не вздумай ещё хоть раз подвести нас, — это были последние услышанные мной слова от родителей в тот день.       Завтрак мне принесли в комнату, а после вошёл Чонгук, с довольной миной сообщая, что послезавтра придёт преподаватель, и состоятся мои первые занятия. Ничего не ответив, я схватила с кресла любимую книгу, стараясь погрузиться в её атмосферу и хоть на минуту забыть об окружающем мире, больше не приносящем ни капли радости.       Чон, добившись нужного эффекта, покинул комнату, громко хлопнув дверью, а я с облегчением вздохнула.       К счастью, жил он отдельно, поэтому не думаю, что нам придётся часто пересекаться, а это не могло не радовать. Я ведь уже успела вляпаться по самое «не хочу», лишь попытавшись постоять за себя. И пусть ничего особенно плохого он сделать мне не мог, но даже нахождение парня в этом доме вызывало бы во мне краткие порывы злости. То ли от того, что мучаюсь лишь я одна, то ли от того, что мучения были в основном из-за него.