"Сестрёнка"

      Прошло около получаса с момента ухода Чона, а я продолжала сидеть в той же позе, перебирая пальцами край пледа и думая о его словах. Всё ещё чувствовала тепло его рук на своей ладони, раз за разом прокручивая брошенную перед уходом фразу. Те же слова, что каждый день стояли в моей голове, не казались теперь такими пустыми. Может потому, что произнесены кем-то другим, а может потому, что звучали они именно из уст Чонгука.       Закусив от неприятной боли в голове губу, я вздрогнула, в эту же секунду услышав робкий стук в дверь. Немного подождав, тихо произнесла «Входите», подтянув плед ближе к подбородку. Попыталась выкинуть из головы образ брата, как никогда сдержанного и спокойного. — Привет. Не прогонишь, надеюсь? — на пороге появился Чимин с небольшим букетом тюльпанов и фруктами.       Неловко кусая губы, он дождался лёгкого кивка и только тогда подошёл ближе, усаживаясь на край кровати и кладя гостинцы на тумбочку. — Если скажу, что сожалею о своих словах, поверишь? — всё ещё сомневаясь, парень осторожно коснулся моей ладони.       Вздрагиваю и тут же убираю руку, продолжая молчать в знак обиды, нанесённой пусть и необдуманно, но всё же очень уверенно. — Лиин, я правда не хотел так говорить. Просто вырвалось, — Чимин на секунду отвёл взгляд в сторону, позволяя наконец посмотреть на себя открыто. — Всё в порядке. Ты прав, — говорю совсем не то, что хочется.       Знаю, что сама виновата в своих бедах, и теперь их стало ещё больше — вновь по причине моей глупости. Неприятности растут как снежный ком, а я продолжаю зацикливаться на них, делая не только больше, но и болезненнее. — Прекрати, ты ведь и сама так не думаешь, просто пытаешься заставить чувствовать себя виноватым! — несколько секунд парень пытался доказать мою невиновность и свою ошибку, а затем всё же не выдержал.       Наверное, за это он мне и нравился: честный, заботливый, он всегда говорил, что думал и о чужих чувствах переживал больше, чем о своих собственных. — Ты прав. Впрочем, как всегда.       Неловкая тишина, заставившая нервно переглядываться обоих, а затем тяжёлый вздох Чимина и негромкий вопрос, сопровождающийся сочувствующим взглядом. — Больно? Слышал, ты голову разбила.       Чимин старался не напоминать, при каких именно обстоятельствах это произошло, и я была искренне благодарна. Хотя бы в его глазах я хотела быть лучше. — Твои слова о нашей дружбе всё ещё в силе? — вместо ответа задаю свой вопрос.       Возможно, это глупо — искать в бывшем парне друга, но разве есть кандидатура лучше? Сейчас мне как никогда нужна поддержка, нужен человек, который сможет уберечь и просто будет заботиться, как именно будут эти отношения называться — уже не так важно.       Чимин даже повеселел, в один момент приблизившись и сжав меня в тёплых уютных объятиях. — Пара из нас не получилась. Может хотя бы друзьями нормальными станем?       Не могу сказать, что это те слова, которые смогли успокоить мою панику, но именно они принесли долгожданное облегчение. Чувство своей нужности в чьей-то жизни вместо всепоглощающего одиночества и страха наделать глупостей — разве это нельзя назвать спасением в моём случае?

***

      Чимин ещё несколько часов провёл в моей палате: шутил, заставляя искренне улыбаться, и также ярко смеялся в ответ. Он словно тонкий луч света появился возле моей тени, давая надежду пусть не на хэппи энд, но хотя бы на нормальный исход всей той каши, что я заварила.       Вплоть до его ухода я была уверена, что со всем справлюсь и обязательно вернусь к нормальной жизни, но в ту же минуту, как за Паком закрылась дверь палаты, энтузиазм покинул мою голову. Прежние мысли заняли свои места, вгоняя в уныние, а пришедший чуть позже следователь окончательно добил подпортившееся настроение. — Нет. Это был первый раз, когда я принимала наркотики, — стараюсь врать убедительнее, отвечая на очередной вопрос молодого следователя, незаметно сжимая в кулаки руки. Больше никак не показываю своё волнение.       Осмотрев меня с нескрываемым подозрением, он задал ещё несколько дежурных вопросов, наблюдая за реакцией, а затем покинул мою палату, пообещав вернуться через несколько дней.       Вежливо прощаюсь, а когда шаги раздаются уже по ту сторону двери, устало прикрываю глаза, просто пролёживая время в ожидании конца этого сумасшедшего дня, ставшего слишком насыщенным и слишком тяжёлым для моей и без того надломленной психики.

***

      Следующая неделя моего пребывания в больнице была слишком однообразной и скучной, чтобы запомниться. Скрашивали её нечастые визиты всегда весёлого Чимина и один-единственный приход брата, и то по просьбе родителей.       В словах Чонгука больше не чувствовалось того сожаления, голос стал как прежде жестоким, а глаза вновь холодными. Кажется, его ничуть не заботило моё состояние, впрочем, как и самочувствие. — Отец забрал твои документы, и как только выпишешься, перейдёшь на домашнее обучение, — оставив на тумбочке пакет с фруктами и соком, Чонгук устало плюхнулся на стул, принявшись посвящать меня в новые аспекты моей собственной жизни.       Перед глазами внезапно встал образ лучшего друга, и я тихонько вздохнула. Я ведь даже попрощаться с Хоби не успела. Не смогла извиниться за то, что подвела, а ведь обещала помочь с танцем, который должен был стать первым большим выступлением в его жизни. Теперь же его участие в конкурсе стоит под вопросом, а всё опять же из-за моих проблем. — Ты привёз мой телефон? — с надеждой смотрю на брата и едва не взвизгиваю, когда он вытягивает из кармана сотовый.       Если не могу лично попрощаться, то хотя бы позвонить должна. — Ты испортила родителям годовщину, — резко меняет тему парень, а я пропускаю его слова мимо ушей, зациклившись на заставке телефона.       На фото мы с Хоби: улыбаемся как умалишённые, прячась под партой и делая селфи прямо на уроке. Глупая шалость, которая позже привела к походу в кабинет директора, но никогда не вспоминалась как неудачная. Просто ещё одно счастливое воспоминание с лучшим другом, дубликатов которому уже не найти. Я и увидеть его больше не смогу, а про то, чтобы продолжать дружбу и речи не идёт.       Нет, мы можем переписываться и созваниваться, но разве электронные СМС заменят живой смех друга, а уставший после тренировок голос в трубке — счастливых моментов вместе? — Лиин, ты так сильно головой ударилась, раз меня игнорировать начинаешь? — всегда поражалась способности брата угрожающе произносить слова с каменным выражением лица. — Просто задумалась, — блокирую экран телефона, откладывая его подальше. Всё равно в присутствии Чонгука звонить не стану. — Раньше надо было думать, когда таблетки в клубе глотала, — с тем же выражением произносит, вытянув ноги и уставившись в свой мобильный. — Тебе пора, — коротко киваю в сторону выхода, поворачиваясь на бок и устремляя взгляд в окно.       Продолжаю прислушиваться, ожидая, когда хлопнет дверь палаты, но вместо этого тихий смешок. — Я сам решаю, когда мне пора, а когда нет.       Впервые в жизни я мечтала об одиночестве. Готова была открыто послать брата, лишь бы только не слышать его едких фразочек и жестоких напоминаний моих ошибок. — Неужели так понравились наркотики? Не боишься стать конченой наркоманкой? — даже после того, как я повернулась спиной, Чонгук продолжал давить на нервы, принося больше разочарований и печалей, чем прежде. — Не боюсь, — шиплю сквозь зубы, пытаясь смириться с его жестокостью и пугающим безразличием.       В палате вновь наступила тишина, а Чонгук всё не уходил. В один момент мне захотелось встать и просто вытолкать его отсюда, но даже приложив все свои силы я не смогла бы сдвинуть этот шкаф с места. — Слушай, иди уже, а? — наконец не выдерживаю, повернувшись к нему лицом и растерявшись от пристального взгляда.       Судя по всему, он всё это время сверлил во мне дыру, игнорируя СМС, каждую секунду приходящие на его телефон. — Что? — пытаюсь собраться с мыслями, а Гук даже взгляда не отводит. — Я вот всё время думаю: так ли пьяна ты была в ту ночь, как говоришь, или сама хотела, чтобы это случилось, вот и прикинулась пьяненькой?       Чонгук продолжает пристально смотреть и ухмыляться, а я чувствую твёрдый кафель пола под своей челюстью, пытаясь прийти в себя после его заявления.