"Сестрёнка"

      В соседней комнате мирно спал Чонгук, забываясь в сладких грёзах и пуская слюни на подушку. Он кажется совершенно не переживал по поводу случившегося двумя часами ранее, в то время как у меня вновь заиграла совесть. Появилось отвращение к самой себе, и внутренний голос настырно кричал «Ты что творишь?!». Если честно, я и сама хотела бы это знать.       Не прочь бы поинтересоваться у своего тела, какого чёрта оно так реагирует на действия брата. Вот только вряд ли ответ получить смогу, даже если очень постараюсь. Не смогу вспомнить о чём думала, цепляясь за плечи Чонгука, как за спасение, и что именно хотела сказать за несколько секунд до того, как меня грубо заткнули поцелуем.       Врать не стану, мне понравилось, и возможно пора признать, что именно после той вечеринки я увидела в Гуке парня; иначе взглянула на него, словно со стороны, и даже все его колкие слова теперь слышу в новой интонации, раньше не цеплявшей и не выделяющейся так сильно.       Мне не составило труда сейчас взять себя в руки, да и признать всю абсурдность своего поведения могу открыто, но вряд ли это чем-то поможет. Сегодня утром я соберу вещи и перееду в новую квартиру, подальше от брата, а затем буду всеми силами убеждать отца в необходимости и выгодности моего обучения в пансионе. Пока это единственное место, где я могу быть собой, не задумываясь о том, кто находится рядом.

***

      С абсолютно отрешённым видом Чонгук прошёл мимо меня в гостиную, по дороге потянувшись и сладко зевнув. Словно на автомате слежу за его движениями, стараясь не выдавать волнения и тоже делать вид, что всё нормально. На часах половина восьмого, парень собирается на работу, а я через силу пью кофе, сваренный несколькими часами ранее в порыве бессонницы, при этом пытаясь собрать мысли в кучу.       Нет, я вовсе не ждала, что после произошедшего он будет делать попытки наладить общение; уж тем более не думала, что он станет извиняться — просить прощения просто не за что.       Я не оттолкнула его и вовремя не смогла остановить, а после и вовсе разрешила так с собой поступить, поэтому и винить его не в чем, разве что объяснения хотелось бы услышать, но вряд ли я их дождусь от Гука хоть когда-нибудь. — Долго будешь пялиться? — к тому времени, как я мысленно закончила сеанс самоанализа, Чонгук успел переодеться и сейчас преспокойно наблюдал за мной.       Делал это с абсолютно независимым видом, словно мы просто знакомые и ещё несколько часов назад он вжимал моё тело в стену, нарочито сильно сжимая бёдра. Именно благодаря его хватке к утру у меня по всему телу расцвели синяки, послужившие ещё одним напоминанием о моей слабости, а кое-где на шее виднелись засосы, о наличии которых я даже не догадывалась. — Просто задумалась, — поспешно отвожу взгляд, теперь рассматривая новенький холодильник, абсолютно избавленный от магнитов. Что же, хоть что-то в его квартире не как у всех.       Чонгук вместо ответа хмыкнул, скрываясь в комнате. Через несколько секунд оттуда раздался шорох бумаг, которые он по-видимому пытался запихнуть в портфель. — Чёрт, — тихо ругаюсь, когда в кармане вновь вибрирует телефон, а на экране в который раз высвечивается «Хоби».       Почему-то оглянувшись на комнату, в которой скрылся Гук, встаю со стула и, нырнув в ванную, принимаю вызов. Сначала на том конце провода сильно удивляются, а затем голос сообщает, как сильно хотел бы меня грохнуть за игнорирование звонков. — Прости, Хоби, я просто немного поссорилась с родителями, поэтому не хотела ни с кем разговаривать, — возможно, умолчать о настоящей причине моих бед было самой глупой ошибкой, но ставить в известность друга я не хотела.       Мы дружим не так много, и хоть за это время я успела к нему привязаться, сказать о произошедшем не могу всё равно. Кажется, что лишь услышав об этом парень бросит трубку и больше никогда не станет со мной разговаривать. Я боялась, что он не сможет понять моих терзаний или просто не захочет, вот и решит, что гораздо проще прекратить общение, чем вместе разгребать ту кашу, которую я заварила. — Нет, ещё не говорила, но я постараюсь их убедить, — в ответ на обеспокоенные вопросы стараюсь говорить как можно увереннее. Даже когда Хосок спросил о моём восстановлении в пансионе я изо всех сил сдерживала дрожь в голосе.       Мы проговорили совсем недолго, ведь парень торопился на учёбу, но даже этого времени хватило, чтобы зарядиться энергией и позитивом. Пусть я не рассказала ничего из того, что случилось со мной за последнее время, но облегчение от поддержки всё же почувствовала.

***

      Было около восьми утра, когда я с сумкой в руках стояла в прихожей моего временного жилища, покидая его пределы. Чонгук возился с документами, то собирая их по всему дому, то выкидывая из портфеля обратно, но на меня не обращал никакого внимания, а прояснить ситуацию хоть как-то хотелось. — Чонгук, может объяснишь, что происходит? — несколько раз струсив, я принималась одеваться, но спустя две или три неудачные попытки всё же прошла в комнату, где сидел парень, запихивая какую-то папку в портфель, и, слишком сильно волнуясь, встала напротив.       Парень перевёл на меня пустой взгляд, чуть осмотрев невольно, а затем продолжил своё занятие. На повтор вопроса он тоже не ответил, предпочитая игнорировать моё присутствие. — Чонгук, ответь мне, наконец! — не выдерживаю и резко повышаю голос.       Рискованно, зная, как может это вывести его из себя, но зато действенно. Оторвавшись от сборов, Чон устало вздыхает, словно я тупая как пробка и спрашиваю слишком очевидные вещи, и, встав с дивана, запихивает руки в карманы, теперь разглядывая меня сверху. — А ты не понимаешь? — негромко спрашивает, продолжая пилить взглядом, и когда я немного нерешительно качаю головой, со вздохом продолжает: — Ну, мы переспали вчера. Знаешь, надеюсь, что это такое?       Вот тут-то начинает проявляться его ехидство, а я уже жалею, что вообще полезла с расспросами. — Ты смеёшься надо мной? Разве не понимаешь, что я запуталась? Не видишь, что и без твоих шуточек у меня хватает проблем? — в другой раз, наверное, я бы опустила голову и молча принимала бы укоры, но не сейчас.       В том, что случилось, была не только моя вина, и выяснять это сейчас бессмысленно, но ответить, почему он начал ко мне приставать, парень просто обязан. — Хм, ну тогда отвечу иначе: я вчера пришёл пьяный и потому решил немного развлечься. Насколько я помню, ты не особо была против, по крайней мере чуть позже.       Я ожидала чего-то подобного, поэтому даже не удивилась, услышав очередную отмазку. Любой наш разговор сводится к тому, что-либо я слишком доступная, либо он слишком пьяный. — Развлёкся, говоришь? Ммм, и часто ты так развлекаешься? — с укором спрашиваю, пытаясь как можно неприятнее кольнуть в ответ на грубость.       Чонгук, ухмыльнувшись и проведя большим пальцем по нижней губе, смерил меня с ног до головы оценивающим взглядом. — Думаю, теперь буду чаще. — Придурок, — негромко отвечаю, поворачиваясь спиной.       Не успеваю сделать и шага, как в кармане вновь вибрирует телефон, оповестившей о входящем СМС. Так и не сдвинувшись с места, достаю телефон, только спустя несколько секунд заметив, что из кармана случайно выпала фотография. Та самая, которую я так бережно хранила и даже переложила в кофту сегодня утром, когда перебирала свои вещи. — Откуда она у тебя? — к тому времени как я опомнилась, парень успел подобрать фото и теперь с удивлением его разглядывал.       Пытаюсь забрать из его рук уже успевшую стать моей вещицу, но к сожалению с моим ростом и пропорциями сделать это не так просто. — Отдай! — подпрыгиваю на месте, но результата это не приносит, только парень больше раздражается. — Я спрашиваю, откуда у тебя эта фотография? — прерывая мои бессмысленные попытки, Чонгук прячет вещицу в карман, перехватив мои руки своими и удерживая меня в одном положении.       Со злостью фыркаю, пытаясь вырваться, и невольно вспоминаю, как сегодня ночью он внезапно обнял меня, а затем так же внезапно отстранился, смерив странным взглядом и молча отправившись в комнату. Тогда я ещё долго не могла прийти в себя, да и сейчас понимаю, что что-то с моими чувствами не так, раз даже простые движения брата теперь воспринимаю иначе. — Это не твоё дело, — сквозь зубы отвечаю, а затем, резко дёрнувшись, получаю долгожданную свободу, тихо прошептав напоследок «придурок».       Чонгук, немного опешив, опускает руки, но смотреть не перестаёт, а мне становится всё равно. Судя по всему, фото я обратно не получу, а задерживаться в этом доме больше нет никакого желания, поэтому, молча развернувшись, вхожу в прихожую и, быстро натянув куртку и ботинки, вылетаю из квартиры, наперевес с сумкой шагая к лифту. Вчерашняя ночь внесла в мою жизнь больше загадок, чем ответов, но надежда, что однажды всё это кончится, всё ещё теплилась в моём сердце.