"Сестрёнка"

— Женишься? — приостановившись от удивления, я подняла взгляд на брата.       Так же притормозив, он глубоко вздохнул, а затем повернулся ко мне всем корпусом. На его лице не читалось удивление или хотя бы нервозность, он просто стоял, выжидающе глядя на меня, и лишь увидев опущенную от растерянности голову смог ответить: — Я ведь не сказал, что сейчас женюсь, просто через полгода или год мне придётся выбирать между свободой и бизнесом, и не думаю, что смогу отказаться от безбедного будущего.       Натянуто киваю, вновь возобновляя шаг, но уже не так уверенно. Настроение испортилось, а впрочем чего ещё можно было ожидать? Как последняя влюблённая дура надеяться, что однажды утром я проснусь совершенно другим человеком и мы сможем быть вместе? Хм, глупые сказки, не больше. — И тебе всё равно, кто это будет? — потирая руки, но так и не поднимая головы, спрашиваю у шагающего рядом парня.       Он едва слышно усмехается, а я чувствую, как начинают потеть ладони. Хочется саму себя спросить, когда я успела так привязаться к этому парню? Почему не заметила, что с головой нырнула в бездну, где давно поселились его чертята?       Наверное, ответить так никогда и не получится, да и не особо хочется признавать свою слабость. Гораздо проще сделать вид, что не думаю об этом, и втайне попытаться исправить. Ещё ведь не всё потеряно, да? — Нет, конечно не всё равно, — мельком глянув на витрину, в которой мы отражались, проходя мимо кафе, Чонгук попытался ответить на вопрос. — И похоже не только мне.       Затормозив, Чонгук схватил меня за плечи и, развернув лицом к зданию, встал рядом. Молча разглядывая так непохожих между собой в отражении людей, я невольно отметила неестественность.       Появилась скованность, ведь смотреть на нас со стороны мне не приходилось, и теперь, когда Чон заставил меня это сделать, совесть вновь сделала вялые попытки достучаться до затуманенного мозга. Внутренний голос подсказывал, как же всё это до жути неправильно и аморально, а я продолжала глушить его, всё ещё ощущая тепло рук парня на своих плечах. — Мы совсем непохожи, правда? Кажется если бы кто-то увидел нас, вряд ли догадался бы о кровной связи, — парень говорил так хладнокровно, что мне на несколько секунд показалось, что ему плевать на существующую между нами преграду. Это пугало и радовало одновременно.       Но Чонгук убрал руки и первый отвернулся, возвращая всё на свои места и спуская меня с небес на землю. — Жаль, что только кажется, — совсем тихо произношу и тут же отворачиваюсь. Смотреть на нас вместе больше не хочется.

***

      Появившись дома только через четыре с половиной часа, мы застали злющего отца, по телефону разговаривающего со своим адвокатом. Увидев нас, он жестом указал в сторону кресла, а затем, пообещав перезвонить, сбросил вызов. — Завтра идёшь на приём к господину Сону, он сделает всё, что нужно, — отец уселся напротив в кресло и устало потёр виски. — Документы оформлены, и с понедельника ты вновь будешь числиться в пансионе, поэтому можешь уже идти собирать вещи.       Покрутив в руках телефон, он в упор посмотрел на Гука и кажется только тогда понял, что мы пришли вместе. Удивлённо приподнял брови и уже хотел что-то спросить, но мобильный оповестил о входящем звонке, и он вновь приложил его к уху, кивнув нам, позволяя идти.       Молча поднимаюсь с кресла и, взглянув на Чона, двигаюсь к себе в комнату. Хочется побыть в одиночестве, ведь кажется ещё немного, и я окончательно запутаюсь не только в чувствах, но и в происходящем.       Проходя мимо комнаты брата, на несколько секунд замираю, и, неловко оглядевшись по сторонам, нерешительно толкаю дверь. Внутри тихо и как-то спокойно, а в углу стоят всё те же коробки, заваленные старым хламом и теперь кажущиеся бесполезной ерундой.       Осторожно усаживаюсь в этом же углу, по очереди доставая предметы и тут же откидывая их в сторону. Семья разваливалась на глазах, поэтому пытаться сохранить воспоминания о ней бессмысленно. Через несколько минут моего однообразного занятия слышу скрип двери, и вскоре в комнату входит Чонгук. — Тебе нужно что-нибудь? — как ни в чём не бывало спрашивает, а я даже не уточняю, что он имеет в виду.       Просто продолжаю разбрасывать по комнате вещи, а, когда парень присаживается на корточки рядом, негромко спрашиваю: — Почему ты хранил то фото? — вспоминаю свою находку, вскоре отобранную Чонгуком, и похоже это единственное, о чём хочется спросить сейчас. Другого подходящего момента не будет. — Не хотел, чтобы ты знала, что когда-то всё было иначе. Я слишком сильно старался показать, что ненавижу тебя, поэтому хотел, чтобы ты чувствовала то же самое в ответ.       Чонгук больше не собирался продолжать разговор, поэтому, сообщив о своём возвращении домой, покинул комнату. Уткнувшись лицом в подтянутые к животу коленки, тихо вздыхаю. Когда-нибудь станет легче?

***

      После отъезда Чонгука и очередного душераздирающего разговора с отцом, поясняющего мне, что именно нужно говорить по возвращению в пансион, да и вообще всем вокруг, на душе стало как-то пусто, но более спокойно.       Осталось совсем чуть-чуть, и всё, наконец, закончится. Я вернусь туда, где была счастливее всего, и постараюсь забыть произошедшее, а если не получится… Что же, тогда мне просто придётся с этим жить. Внезапно в голове всплыли воспоминания и неосознанное желание вновь расслабиться с помощью таблеток, но голова всё ещё отдавала резкой болью при активных движениях, и думаю такие последствия я забуду нескоро.       Вернувшись к себе в комнату, я в очередной раз уставилась в окно, при этом сидя на кровати, а, когда голова стала клониться набок, свернулась здесь же, укрываясь покрывалом и стараясь как можно быстрее уснуть.

***

      В больнице было на удивление не многолюдно, но всё равно как-то волнующе. В основном девушки и женщины с уже заметным животом, но были и те, кто выглядел так же, как и я сама. Опустив от волнения голову, я подошла к нужному кабинету и молча уселась на стул, ожидая своей очереди. Это была частная клиника, и потому всё, что происходило внутри, никогда не разглашалось, не зависимо от того, кого именно вы здесь увидели.       В сто седьмой кабинет вела обычная деревянная дверь, покрашенная в белый цвет, а сам он находился в конце коридора. Я сидела бок о бок с совсем молодой девушкой, наверное, всего на год или два старше меня. Она также волновалась и, заметив мою нервозность, неловко улыбнулась. — Тоже на аборт? — хриплым от волнения голосом спросила она, а я кивнула.       Вспомнила, как только что ходила к врачу и тот, подтвердив мою беременность и установив срок, отправил в этот кабинет. — Парень бросил? — продолжает расспрашивать, но, так и не дождавшись ответа, продолжает: — Меня тоже. Сказал, что не готов стать отцом, да и наши отношения не считает такими серьёзными.       Девушка вытерла рукой сухие щёки — наверняка по привычке, а затем, натянуто улыбнувшись, протянула мне руку. — Меня зовут Тея. — Лиин, — представляюсь в ответ, пожимая её ладонь, и вздрагиваю, когда дверь открывается и девушку зовут на приём. Взглянув на меня с отчаянием, она медленно поднялась и нерешительно двинулась к дверям, вскоре скрываясь вместе с врачом в комнате и оставляя меня наедине со своими мыслями.       Так убиваясь из-за своих проблем и всё время размышляя о них, я только загоняла себя в угол, а ведь проблемы, они есть у всех. У каждого своя боль, но это не значит, что она менее внушительная, просто каждый переносит удар по-разному. Кто-то, как я, только и делает, что ноет, а кто-то, совсем как Тея, просто делает то, что приходится, чтобы хоть как-то выйти из дерьмового положения, в котором оказалась.       Спустя несколько минут моего тревожного ожидания раздаётся негромкий вскрик, и это действительно удивляет, ведь раньше ничего совсем не было слышно. Ещё через полчаса из кабинета вышла подавленная и заплаканная Тея. Поглаживая руками живот, она почти на автомате двигалась вперёд, а заметив меня подняла взгляд и негромко всхлипнула. — Я убила его, убила своего ребёнка… — Тея вздрогнула и, всё так же поглаживая живот, молча направилась к выходу.       Я слышала её отчаянные всхлипы, а после и громкий плач, но всё ещё была в шоке от произнесённого девушкой. Наверное, именно слово «убила» заставило меня подорваться и молча броситься к выходу, слыша позади зов врача, но не обращая на него внимания.       Выбравшись из здания, я заметалась, так и не решив, куда хочу сбежать. В голове эхом отдавались слова девушки, а по щекам текли слёзы, которые я уже не собиралась стирать. Образ тихой и расстроенной Теи стоял перед глазами, и я, совсем не думая о последствиях, подалась минутному порыву, заказывая такси и называя адрес Чимина.       Почему-то казалось, что если я расскажу кому-то всё, не скрывая и не приукрашивая, станет немного легче, а возможно я даже смогу получить дельный совет и принять решение, а Чим был единственным, кто знал о произошедшем между мной и Чонгуком хоть что-то.

***

      Живот сильно тянуло вниз и немного побаливало, но я вновь не обратила на это внимания, настойчиво нажимая на кнопку дверного звонка. Через несколько секунд послышался шум, а на пороге появился Чимин. Обнажённый до пояса, он явно был не очень рад моему визиту, оглядывая с ног до головы и неловко переминаясь с ноги на ногу.       Я только сейчас подумала, что не могу просто так врываться в чью-то жизнь и чей-то дом. Мир не вокруг меня крутится, а значит не всегда стоит полагаться только на свои желания. — Лиин, ты что… что-то случилось? — Чимин был удивлён и даже не пытался скрыть это, оглядываясь назад и неловко откашливаясь.       Я хотела спросить, сможет ли он сейчас поговорить со мной, но прозвучавший где-то в глубине квартиры голос девушки не дал мне даже открыть рта: — Оппа, кто там пришёл? — на пороге появилась красивая девушка в коротенькой футболке, явно принадлежащей самому хозяину дома, а я опустила голову, почему-то испытав прилив раздражения. — Йонг, иди в комнату, это сестра моего друга, кажется, ей нужна помощь, — Чимин так сухо представил меня, что даже обидно стало, а впрочем, чего ещё я хотела?       Девушка, сочувствующе оглядев меня, похоже даже захотела помочь, но Чим шикнул, намекая ей на уход. Фыркнув, она скрылась в квартире, а сам парень неловко откашлялся. — Прости, так что у тебя случилось? — видимо было не самое подходящее время, поэтому я, отступив на шаг назад, отрицательно кивнула головой. — Я не вовремя, да? Ты, кажется, с девушкой, а тут я вмешалась, прости, — растерянно шепчу, едва сдерживаясь от крика, и, развернувшись, ухожу прочь. Чимин догоняет меня, останавливая за руку и разворачивая лицом к себе. — Прекрати, Лиин! Говоришь так, будто я твой парень и прямо сейчас тебе изменяю, — парень был зол, и как бы он не пытался это скрыть, получалось плохо. — Ты прав, мы ведь друзья, да? — выдёргиваю из хватки свою руку, вновь собираясь уйти, но Чимин больше не пытается меня остановить, только негромко вздыхает, и именно это заставляет меня застыть на месте. — Может хватит, Ли, ты ведь уже не ребёнок, а всё ещё ведёшь себя так глупо. Мы просто друзья, и всё, что было между нами, давно в прошлом. Ты не имеешь права на меня злиться за то, что я встречаюсь с кем-то.       Чимин с каждой секундой всё больше злился, а я боялась повернуться, так же раздражаясь. В этот момент казалось, словно против меня весь мир, и только посмотрев вверх я поняла, что в этот раз я была против всех, даже против самой себя. — Успокойся и просто расскажи мне, что произошло. Я могу чем-то помочь? — смягчив тон, Пак попытался исправить ситуацию, а я печально улыбнулась, произнося то, что он сам мне сказал когда-то: — Любовь не пятнают дружбой, да? Конец есть конец.       Не дожидаясь его ответа, бреду к выходу со двора и, встав всего на минуту, чтобы последний раз взглянуть на всё ещё наблюдавшего за мной Чимина, обхватываю руками плечи и молча направляюсь домой.       Чонгук был прав, когда несколько месяцев назад упрекнул меня в эгоизме, иначе как объяснить свои навязчивые желания всех удержать? Я не могла отпустить Чимина и всё это время ждала, что он опомнится. Придёт просить прощения, и я смогу потешить своё уязвлённое самолюбие, а когда он предложил стать друзьями почему-то решила, что вскоре всё так и будет.       Я совсем забыла о том, что не одна в этом мире, и, упустив тот момент, когда кажется влюбилась в родного брата, продолжила терзать Чима. Он относился ко мне как к другу, а я верила в большее. Просто хотелось внимания, потому и тянулась ко всем. Наверное, это последствия одинокого детства или просто мой личный порок, не дающий свободно вздохнуть.       Дрожу и путаюсь в шагах, боясь увидеть разозлённого моим поступком отца, поэтому, когда острая боль пронзает тело, не сразу понимаю, что именно происходит. Согнувшись пополам, оседаю на тротуар, под удивлённые взгляды прохожих схватившись за живот, и, заметив на светлых джинсах пятна крови, от удивления негромко вскрикиваю. Рядом тут же оказывается какой-то парень, и только присмотревшись понимаю, что это Чонгук.       Уже на грани потери сознания от боли касаюсь его щеки ладонью, ощутив напряжение и всё ещё слыша тихий шёпот. Он что-то говорит, а возле него уже суетится отец, вызывая скорую и напряжённо оглядываясь.       Я знаю, что так и должно было быть, ведь этому ребёнку не место в нашем мире, но ощущение, что теряю что-то важное, что-то, что связывает нас, уже поселилось в душе. Это было последнее, что я почувствовала, прежде чем потерять сознание, и наверное первое, с чем мне придётся очнуться.