.Эволюция деградации.

Да, пришёл он - большой пиздец под названием зомби-апокалипсис. И чё-то это дело ни фига не похоже на кинематограф. Нет супер-пупер-умеющих-всё-и-вся дядей (которые раньше со своими чудо-умениями почему-то были офисными планктонными), что спасают тупых-вечно-влипающих-в-неприятности тётей (те, как по заказу, накосмечены глянцем, с причёской ля-франсе, на шпильках носятся, как в кроссах) и идут по миру, выкашивая дрянь. Нет красочных гонок на авто, раздела территорий воинствующими бандами, красоты пустынных улиц (с эпичным перекати-поле по главной трассе, с "Энигмой" на фоне, и ведь никого не волнует: какого хера перекати-поле в центре города забыло). Есть люди - зашуганное стадо, что сидят по "норам" со своей обособленностью, фобиями и жудой* на грани массовой истерии. Никто не стремится сбиться в группы для выживания. Есть только голодные, типа мёртвые, уже давно сухие пятна крови на домах и на асфальте, битые тачки и витрины магазинов, брошенные вещи, заколоченные окна, прошлогодние увядшие листья в углах тротуаров. Есть страх, ужас, голод и вопрос: а в чём теперь смысл жизни, если мёртвых больше, чем живых? Поколение закончится и всё, всё равно сдохнем. Даже если какой-то девушке придёт в голову родить при таком раскладе дел, найдя в себе силы на материнство, то выносить плод при стрессе, пустом желудке, холоде, страхе и постоянной беготне - нереально. Ну и хер с ним. Инстинкт самосохранения никто не отменял. Зомби и не зомби вообще-то. Странные создания. Ходят, бродят, не гниют, охотятся, не дышат, кусают, наверное, жрут. Не знаю. До чёртиков пугают тем, что осторожничают. Только глаза выдают, повадки охотничьих борзых, пальцы с чёрными ногтями-когтями, что с лёгкостью крошат бетон. Хронический оскал на вечном каменном лице. Как пластиковый ужас безумного мастера, что покрыл кукол живой оболочкой плоти, и вечный двигатель внутри, что жаждет травли живых. Живых. Примечательно, что укушенных не кусают, хоть те ещё являются живыми. Но кого-то загрызают, хрустя костями, употребляя и их. Так говорят. Не видел. Никогда не наблюдал процесса обращения, а оно мне и не надо, но Уинстон с сорок пятой улицы рассказывал, что это страшно. Уинстон - почти спятивший старик, но он часто говорит о том, что раньше почти мёртвые были другими, что они реально умирали - расслаиваясь на части, самоуничтожаясь под разрушение телесной оболочки. Но время шло, но всё менялось, мутации и ещё какая-то поебота, в итоге - твари стали теми, кем стали. И вот это реально страшно. Уже двадцать лет как за стенами бетонных коробок шарятся ЭТИ - существа. Двадцать лет выжившие шарятся внутри каменных гробов, шурша дыхалкой, добровольно заперев себя в личных склепах - далеко от солнца, свежего воздуха, дождя, цветов, обыденности старых времён. Двадцать лет как хочется просто выспаться. Но сейчас я хочу есть, поэтому выбираюсь на улицу - путь хожен не единожды, с закрытыми глазами пройду, я тут родился, вырос, потерял семью, выжил (переродился в новой морали с новыми ценностями). Пятиэтажный дом, я на третьем. Тихо выхожу под Ярило небесное и крадусь к пятьдесят третьей на пересечении с Конвер-авеню. Привык быть один, так легче, так проще, так есть шанс выжить, потому что рассчитываешь лишь на себя, не боясь сдохнуть из-за чужой ошибки. Не судьба. Меня спалили. Опять. Надо отдать им - зомби - должное, бегают твари лихо. Ещё бы, у них-то лёгкие не горят от притока кислорода. Трепет опасности и тревога неверия (только не я, только не со мной) гонят куда-то туда, в неизвестность, не разбирая пути, лишь бы уйти, спрятаться, скрыться. Мышцы тянет, руки одеревенели от того, что с силой жму их к телу под грудной, пустой рюкзак херачит по спине, травит нервы хриплым звуком шлепков. А солнце радуется дню, светит в затылок, печёт, как указывает на меня солнечным пальцем. Сейчас кажется, что враг - это всё, что есть на пути, живое и не живое, твари и предметы. Топит, просто топит адреналин, вспарывая мозговую деятельность на раз, нет мыслей, есть инстинкты, есть... Нет! Ноги подламываются, падаю. Кажется, кричу, выставляя ладони вперёд. Миг. И на меня падет он - парень - с ярко-синими глазами, безумной недоулыбкой, капает слюной, беззвучно рыча... Замираем оба. Никогда не был так близко к дохляку, получалось избегать. А он на мёртвого-то и не похож, только повадки животного, только тихий вкрай, потому что после перестройки организма голосовые отказали, зато, говорят, нюх у них ошеломляет. Говорят, они умные. Говорят, что их глаза когда-то были такого же оттенка, что и сейчас, только "переродившись" стали ярче, интенсивнее, словно компенсируя мертвенную блеклость за ними. Говорят, карий стал кроваво-красным и от такого взгляда ссаться охота в штаны. Но нет, у этого синюшный, как догорающее пламя чистого метана. Он бросается первым, пытаясь достать, когтями проходится по пауку-разгрузке, что несчётным количеством карманов прикрывает тонкую ткань куртки. Это спасает, когти рвут ремни моль*, но не меня. Изворачиваюсь, отталкиваю его, обманно дёргаюсь вправо и резко влево. Он за мной, но успевает повторить манёвр только в одну сторону. Перестраиваюсь, тут же ставя подножку. Падает. Вскакивает. Бросается на меня - бледный и с веснушками. Пиздец забавный. Но мне что-то не смешно. Машет лапой, пытается схватить, подныриваю под рукой, избегая чёрных бритв, и кулаком со стальными вставками в коронках хребтов митенок с силой в живот. Его гнёт (по инерции, не от боли), отскакивает, оступается, беззвучно воет, дёргается ко мне. Падает. Распластался на асфальте и только синими режет без ножа, как скальпелем по венам. Перетряхивает от такого. Я победил, по глупости, случайности, но всё же. Тут важны напор и резвость, уже поднаторел, и всё же я жив лишь благодаря стечению обстоятельств. И только. Мальчишка-парень-мужчина, даже и не понять сколько ему - попал ногой в прорези люка для стока воды и не может выдернуть стопу из стального захвата, как и поднять кусок тяжёлого металла. Не так уж они и сильны - эти зомби. Хотя... Не расшаркиваюсь, не рассматриваю, боюсь, аж руки дрожат, аж не дышу, сам себе противлюсь, но выхватываю из бокового крепления на ноге телескопическую дубину - резкий выпад в сторону, и она раскладывается тонким жгутом с титановым сердечником. Сглатываю, нахожу в себе силы на замах (не хочу - заставляю), если выбирать - я выберу себя. Бью на выдохе, со злостью. Сверху вниз по голове зомбяка, слыша хруст, видя, как череп разлетается переспелым арбузом. И мне бы ликовать (хорошо, что желудок пуст), да... Эти суки неубиваемые. Миг - и все повреждения всосались в тело, сформировав истинную оболочку, то есть до насилия. И ни царапинки, ни капли крови, ни трещинки на чёртовом идеальном лице-морде. Блять. Может, они и не зомби вовсе? Просто нам - людям - так привычнее думать. Но... буду звать его так. Так проще. А зомби сидит на асфальте, ноги раскорячил в стороны, скалится на меня. Сука. И не дышит, не моргает, только прожигает своим несносным ультрамарином - глубиной и осмысленностью. Это пугает, это задевает за живое, это ненормально. Так не может быть. Даже с учётом того, что миру хана. Снова бью. Три раза. На автомате, без задержки, без промедления, не думая, вымещая ярость, боль и голод в движения, посылая импульсы мозгу, давая телу разрядку, как попытку отыграться за кошмар, что творится с нами - выжившими. Миг. Опять собрался. Фыркнул на меня. Чихнул показательно-громко-беззвучно. Поёрзал на месте. Тварь! Бью много и часто. Бью с силой и яростью. Бью! Сатанея от вседозволенности и ужаса происходящего. Не пацифист, но и для меня такое перебор. Снова собрался, склеился, слился в единое, всосался, чёрт бы его поимел. Сидит. Насупился. Нахохлился. Спину горбит. Ушами шевелит, как слонёнок на водопое. Смотрит на меня бездумными индиго из-под тонких бровей и несчастно искусственно вздыхает. Это выбесило. Выхватил нож с другого бедра - классический рэмбо, с пилой по верхней кромке. Моя гордость. Шаг к нему, не думая, не размышляя, выдохнул и вспорол задохлика вдоль и поперёк. Весь угваздался в крови, но она сбежала. Каплями прочь. Просто взяла и тупо сползла с меня, сама по себе выдавившись из ткани. Хренак - и вернулась вся в хозяйское тело. Да сука же! А зомби вновь вздохнул. Сгорбился. Подобрался весь. Открыл рот и потыкал в него пальцем. Чё? Я аж опешил, нож из рук выронил, чуть не присел на месте, чувствуя, как виски седеют. И не дышу. Тоже. Блин. Не дышу! У этого недодохлого явно кровь ядовитая, с какими-то наркотическими свойствами, вот меня и глючит. Да, определённо. Точно-точно. Синеглазый уронил голову на грудь, вновь ненатурально вздохнул, волосы чернявые взлохматил руками и снова ударил несносным синим по моим нервным. Подпрыгнул, испугавшись его такого напора во взоре. Как у него это получается? Тоже так хочу. Зомбик беззвучно рыкнул, смешно сморщив нос, опять открыл пасть (и зубы-то у него идеальные, не верю, что он таскает с собой зубную щётку и Колгейт), тыкает-показывает указательным в себя. Зубами клацает. Снова в себя фалангой. Клац и по своему же пальцу. Видимо, случайно. Смотрит на конечность, как кот на хвост, будто с немым вопросом "Ой, а это чё такое?", рыкает без нот на себя же и опять зрит на меня. Он смотрит, я смотрю, он смотрит, я смотрю - глаза в глаза. И мне бы бежать, спасаться, уходить к чёрту отсюда, да только не могу. Как прилип, прирос, заиндевел на месте. Мне тупо интересно. Я сам себе не верю, но... - Голодный? - спрашиваю у э-т-о-г-о, чуть склонив голову набок. Кивнул и вновь вздохнул. Круто. Они оказывается речь понимают. Нет. Мне показалось. Точно показалось. А когда кажется - креститься нужно. Перекрестился. Трижды. Не помогло. Всё ещё смотрит на меня своими до безумия разумными глазищами. Тварь! Отошёл от дохляка. Постучал по дереву. Плюнул через плечо (через оба - на всякий случай). Не помогает. Подумал. Придумал. Вернулся. И... И ещё шесть раз убил зомбика разными способами. Он лишь ждал, зевал(?), фыркал и зло смотрел на меня. Охренеть. Эксперимента ради принёс ему мышку (а они тут табунами бегают, на капотах битых тачек загорают, поймать не трудно, в отличие от пресловутых крыс). Фу, но он её сожрал. Облизнулся. Вновь зевнул и как ни в чём не бывало, прямо на месте, откровенно лёг спать, сладко жмурясь на заходящее солнце. Чё? Пра-а-авильно, чего ему бояться, если его убить нельзя? Я, наверное, совсем отмороженный, но, как бы то ни было, пошёл... туда... куда-то, блин. Пожрать никто не отменял. Это зомбяк сытый, а у меня желудок громко и пронзительно объясняет мне же, как он меня же сильно ненавидит. Понимаю. Решил подумать об синеглазом позже. А синий-то не естественный, такой яркий и такой... очаровывающий, что ли. В смысле, странно видеть типа человека с такими обмылками и понимать, что это не линзы. Еду нашёл без проблем, перекусил на месте и кое-что уволок с собой. Пока крался переходами-закоулками, всё размышлял о том, что же всё это значит. Как такое вообще может быть? Чего мы - живые - ещё не знаем о новом мире? Понятно, что изучать феномены некому, но от этого вопросов меньше не становится. И понимание сего факта загоняет в тупик. А дома давят стены, а дома всё кажется теперь иным, а дома тоскливо. Мой мир не перевернулся, но явно сдвинулся, и теперь мне не комфортно в своей привычной среде обитания, словно за мной следят, подсматривают, дышат в затылок. Может, стоит чаще выбираться на улицу и внимательней смотреть по сторонам? Может, так что-то, да станет более ясным? Вряд ли. Но всё же... Три дня мытарств, страха выйти, сомнений узнать новое, паническая неприязнь к пониманию того, что всё является не тем, как должно было бы. По идее. Но кто сказал, что будет просто? Никто не обещал, что будут чёткие правила и рамки в переродившемся мире. То, какой зомбик, сука, лего, вообще не напрягает. Почему-то уже ничего не кажется из разряда "вау". Я столько всего повидал за свои неполные двадцать пять, что уже как-то всё равно. Всё-таки заставил вытащить свою задницу за дверь, надо вновь пополнить запасы провианта. Тишком по лестнице и перекрытиям, осторожно вниз. Вышел на улицу и... снова э-т-о-т. Сверкнул своими неоновыми, как пощёчиной хлестнул. Бросился вперёд, тихо и в лоб. Напал гиеной. Скалится, как тварь облезлая. Рычит беззвучно, лишь горло вибрирует, а слух не улавливает ничего. А губы всё больше напоминают странную улыбку. Вот доматался-то. Нож сам скользнул в руку, короткий замах - и лезвие прошило плоть под челюстью, вгоняя остриё снизу вверх, наверняка, кромсая надвое мозг. Убил его. Точно убил. Я уверен. Уверен, я сказал. Васильковоглазый присмирел. Фыркнул на меня, лихо снялся с ножа под весом собственного тела и... потребовал есть. Да он издевается?! Зомбяк отошёл в сторону, плечом к стеночке прижался, смотрит на меня жалостливо, бровки в "домик" выворачивает, скалится скромненько, вздыхает показательно, по животу трёт ладонью и ждёт. Сука. Окей, ушёл на охоту. Не прошло и пяти минут, как приволок ему провизию. Снова мышка. Снова слопал. Опять облизнулся. И тут же грохнулся, реально, взял и резко лёг, на месте, где был, нагло спать. Как, твою мать, у него это получается, а? Самому есть расхотелось. Тупо вернулся домой, забаррикадировался, сел мордой к стене и стал ковырять старые обои пальцем, размышляя о том, что в моей жизни творится какая-то чепуха. Сон был липким, утро не было добрым, мысли рвали мозг. Утопия, блин. И так целую неделю. А в голове мысли кружили хоровод, всё думал о зомби (или не зомби. Не знаю, но ведь не умер же от моих экзекуций и стал таким после смерти, значит он - архетипический персонаж современности). Думал о том, какой он, что делает, как они - эти существа - вообще стали такими и почему именно этот домотался именно до меня. Ведь явно же, что у него ко мне не чисто гастрономический интерес. Ага, но не дружить же задохлик желает. Но как бы то ни было, желудок всё-таки возлютовал. Пришлось проникнуться к мольбам-посылам. Выхожу из дома. Э-т-о-т уже сидит, ждёт, в открытый рот пальцем тыкает. Чтоб ему пусто было! - Ты меня понимаешь? - зачем-то спрашиваю синеглазого. Наверное, больше от того, что как-то нужно начать разговор. Хотя, эта мысль какая-то глупая. Кивает. Голову на бок свернул (резко, чуть ли не с хрустом). Ой. Я аж вздрогнул, а он совёнка косплеит, смотрит и не моргает. - Почему тогда не говоришь? - спрашиваю сипло, ужасаясь звуку своего голоса, совсем сел, а в груди колотится. Знаю, что и вопрос тупой, но в голову больше ничего не приходит. Пожал плечами. Не знает. О! - Вы все такие... умные? - запинаюсь на последнем слове, потому что это вообще уже ни в какие ворота. Кивок ответом. И вновь скалится, хотя кажется, что это улыбка. Но мне ведь только кажется. - А чё выживших... живых... - машу неопределённо руками, дополняя действиями слова, - людей убиваете? Интересно, а он себя тоже считает человеком? Парень вздохнул, поджал губы, огладил живот, покрутил пальцем у виска, изобразил руками крокодила. Я. Схожу. С. Ума. - Понятно. Инстинкты ловить добычу вследствие голода. А на сытый желудок вы адекватные, - попытался верно истолковать ребус зомбя. Опять кивает и моргает часто-часто. - Угу, - оторопело протянул я, делая шаг назад. - А между собой... об... щае-етесь? - совсем задушено и пискляво прокаркал вопрос, тут же кашляя, чтобы горло прочистить. Кивает, кивает, кивает, немо рычит, словно смеётся и кивает. Это страшно выглядит. Реально страшно. Дрожь пролетает тенью по телу, не приятно, но, сука, интересно, тянет продолжать репрессию мозга, чтобы потом не спать сутками, боясь за свою шкуру и обдумывая новую информацию. - Ага, типа в шахматы играете и книги читаете, - съязвил я, за злостью пряча ужас, который заставил волосы на загривке встать дыбом, причиняя лёгкую боль. Кивок - жест, как выстрел. Навылет. Писец же. Я, блять, в шоке. - А-а-а... - на выдохе, - убить вас можно? - опять сипло, вздёргивая брови. Кивает, сложив руки на груди. - А как? - тут же подобрался я. Показал язык. Не прокатило. Жаль. - И чего тебе от меня надо? - чувствую, что у меня резко выросли яйца, и как бы ситуация под контролем. Ложь, конечно, но помогает смириться. Тыкает в рот. Губы поджимает. Бровки снова на изломе, как душу вытрясает. Весь такой, словно дыхание затаил. Чёрт. - А самому поймать слабо? - закатил глаза к небу, фыркая на парня. Мотает головой. Садится на тротуар. Гладит ногу и делает вид, что хнычет. Делает вид, что обижен. Делает. Чёртов. Вид. Что я ему должен. Приплыли, ёпта. - Ха! Типа плата за то, что ты в прошлый раз пострадал из-за меня? - вопрошаю охреневши, чувствуя, что челюсть стремится вниз. Наглость - второе счастье, да? А первое тогда что? Кивок. Нет, так не пойдёт. Я отказываюсь вникать в суть происходящего. Для меня это слишком. Мотаю головой сам на себя. Не смотрю на задохлика. Тупо разворачиваюсь и пытаюсь уйти. Зомби подрывается с места стрелой, подбирается весь (идеален в своей животной форме хищника-убийцы), рычит лишь губами и чуть ли не кусает меня, притиснувшись вплотную. Блин! Херакнул парня по башке кастетом, пробил темечко. Брызги, кровь, давление черепного прочь из оригинального тела, налетая алым на меня. Задрало. Вздохнул. Жду. Зомбик собрался назад и, чихнув, посмотрел на меня с обидой. С обидой, блин! - Я не готов сдохнуть, - оповестил я синеглазого. Тот в ответ лишь пожал плечами. Как у него всё просто, а. Но как бы то ни было, в покое он меня не оставил, преследовал в реальности и зыбких снах, смотрел с укором, кривя тонкие губы, гонялся за мной, просто ходил рядом, просто был. Во сне он дышал - натурально, по-живому, а в реальности - лишь модель человека из органики. Иногда мне казалось, что внутри у задохлика микросхемы и питается он от солнечных батарей. Но нет, кровь была натуральной, обычной, липкой и горячей. Медью пахла - первый миг. Такого не бывает. Не было. Раньше. Но стало сейчас. И когда мир успел так сильно запустить себя? Крысы разнесли заразу, которая нуллисомировала (кажется, так говорят) из поколения в поколение, и вот к чему мы пришли. Самое обидное, что это нормально, что это всё поддаётся законам логики, но не законам химико-физики. Получилась стрелочка. Что дальше? Тараканы захватят мир? Может, и захватили бы, но их-то как раз, кстати, и нет. Тоже странно. В итоге, две недели спустя один определённый зомби в зоне моего личного комфорта стал для меня нормой. Теперь я хожу за провиантом себе и ему. Поржать бы, да не смешно как-то. Задохлик не мешает, не охраняет, не дышит, не топает. Вообще ничего. Только тупо ждёт, когда ему перепадет очередная мышка, кролик, тетерев. Его собратья к нам не подходят, но он и не стремится идти против них, как-то органично сочетая типа общение со мной с типа принадлежностью к своему клану\расе\сообществу (не знаю, как это верно назвать). Его соратники не смотрят на нас, не бегут за нами, вообще не реагируют, словно мы не идём мимо. Поначалу шарахался, теперь привык, хотя недоверие и липкий ознобом нет-нет, да продирают хребтами льдов. Самое обидное, что я начинаю осознавать, что с зомбяком проще, чем с выжившими. Хоть он и... не живой, но с парнем интересно. И тут тупик, потому что я не знаю, в чём именно заключается его потребность для меня. Совру, если скажу, что не думал о том, как воспользоваться его... присутствием вблизи меня, дабы избежать стычек с иными представителями его фауны, но... не тянет. Это неправильно, эгоистично, болезненно, это противоестественно для меня, как для индивидуума. И такое положение дел тоже сильно напрягает. Солнечные дни радуют теплом. Были на реке пару раз. Он тоже мылся. И это - дико. А ещё он не пахнет. Вообще. Ничем и никогда. И это тоже чуждо. Ещё пару дней спустя понял, что не помешало бы познакомиться. Оказалось, что парня зовут Ос, думается мне, что это не настоящее имя, но... разве это важно? Оказалось, что Ос неплохо чешет на языке жестов. Оказалось, что, чтобы общаться с ним, несложно выучить тоже. Ещё время спустя (да кто эти дни считает?), мы уже неплохо ладили, Ос по-прежнему тусил на улице, постоянно поджидая меня, и, как бы я ни менял маршрут, зомбяк непременно меня находил. И сказал бы я, что, блять, по запаху, да только ни фига, я спрашивал. Хм... Вообще неестественные, вкрай, эти недомёртвые-переживые. Хотя, я со своей страстью к новому и тягой к приключениям, а так же к пусть и не совсем живому, но общению, понял, осознал и скрепя сердце принял, что нуждаюсь в парне. Потому что привык, потому что так легче, потому что... на фоне Оса я не чувствую себя внутренне усопшим в мире, где живого почти не осталось. И какой смысл разводить внутреннюю философию на этот счёт, если ничего не изменить? А надо ли? Если нас обоих, криво-неясно, но всё устраивает. Проще смириться и обыденно жить дальше.