.Эволюция деградации.

Дни как дни, ночи как ночи, жизнь - просто жизнь. Окно открыто на постоянной основе. А смысл его закрывать, если зомбаки не лезут, животину отлавливает прописавшийся у меня Ос, другие выжившие не любят соваться на чужую территорию? Тем более - опять же Ос. Дверь так и забаррикадирована - привычка. Так проще, так спокойнее, так надо. И всё тут. Мне нравится эта, по сути, естественная - уже - для меня мера жизни. Так правильно, сейчас - так правильно, верно, необходимо. Пусть. Сидеть на подоконнике приятно, особенно осознавая, что за спиной присутствует моя тень, моя совесть, мой хранитель, который сам не подозревает о том, как много значит для меня его... привязанность, что ли. Приятно курить электронную хрень, едва-едва касаясь пластикового фильтра давно обветренными губами. Арбуз я уже добил, сейчас балуюсь колой. И смешно, и плакать охота от фантазии долбанных создателей. Сигарета со вкусом... Ладно ментол, яблоко... но тирамису? Сука, это перебор. Я так и не объяснил Осу, почему у меня стойкая истерика и гомерический хохот. Я правда пытался, но зомбик только хмурил брови и сверкал своими неонами - мило. - Ос, ты помнишь свою... человеческую жизнь? - неожиданно даже для самого себя спросил я у Оса, что сидел возле меня, прислонившись спиной к давно не работающей батарее и читал какой-то старый журнал, чуть ли не прошлого века. Кажется, что-то про автомеханику или серию "Королевские семьи Англии", я не уточнял, Ос много и часто читает. "Да. Частично", - хмуря брови, словно сам с собой сверяясь, показал зомбик. Мне до сих пор странно осознавать, что у меня отношения (отношения - и слово-то какое... странное) со столь колоритной личностью почти не живой фауны почти мира. А сейчас всё измеряется критерием "почти". - И тебя... не... ломает, что ты так изменился? - пространно произношу и понимаю, что это не совсем та тема, которую следовало бы затрагивать. Но интересно же. Очень любопытно узнать что и как, вот просто распирает. "Нет... Это ведь всё тот же я", - почти удивление, но нет. Опять это пресловутое "почти". Оса больше интересует механизм мотора Ка-Маро, да, всё-таки журнал по механике. - Да. Ты, но... но и не ты, - не знал я, как сказать, размахивая руками, поджимая к груди колени, выпуская сладкий дымок в атмосферу. Не знаю почему, но мне было очень важно добиться от Оса правильных ответов. Вот только его и моё "правильно" может сильно разниться, и от этого страшно. Так чертовски страшно. "Все в жизни меняется", - как-то уж философски и излишне многозначительно показал Ос, почти горестно вздохнув. Почти... - Ты ещё и мудрец, - со смехом отозвался я, за сарказмом пряча страх того, что зомбик прав. Порой его рациональное мышление ставит в тупик, потому что выжившие мыслят ограниченно, узконаправленно, а он - открыто, почти откровенно. Словно это мы - люди - не умеем жить в отличие от почти (чёртово "почти") мёртвых. "Нет. Просто делаю выводы", - острые пассы руками, и я понимаю, что Ос прав, так сильно прав, что пробирает до костей его хладнокровие и истинность выводов. - А почему я? - на этом вопросе голос дрогнул, не предательски, а ожидаемо, но дрогнул же. Даже конечности скрутило судорогой, и сердце забилось на пределе сил, херача по вискам острыми краями пульса - эмоций. "В смысле?" - озадаченно изобразил Ос, откладывая журнал. А я сжался, глубоко вдохнул, попытался собраться с силами. Выходило плохо. Я просто боялся, что не поймёт он, что не пойму я, что разговор выйдет из-под контроля и мы можем разбежаться в разные стороны, заострив внимание на недопонимании, упустив суть, потеряв друг друга. Это страшно, это ужасно, это... неприемлемо. Вообще. - Почему ты выбрал... меня? - а в горле сухо, звуки голоса скребут по заскорузлой слизистой, и язык приторно ощущает горечь привкуса слов и сути их значений. "Не знаю. Я не думал об этом", - как-то просто, легкомысленно отозвался Ос, пожав плечами, чуть ли не фыркнув в ответ. А меня не отпускает. Просто не отпускает. Не боль и не обида, не разочарование и не страх, а что-то такое, что-то внутри, то, чему страшно дать название. Иногда очень трудно во что-то верить. - А что ты чувствуешь? - прошептал я, весь подбираясь ближе к зомбику, вглядываясь в его синие-синие, яркие-яркие, замирая под этим взглядом, сижу, не дыша, с силой сжимая чёртов искусственный фильтр с таким же искусственным табаком. "Ты мне близок", - как ни в чём не бывало, "говорит" Ос и смотрит, так пронзительно смотрит на меня, что чувствую, готов сдохнуть под этим взглядом - отчаянным и... ярким (не в плане цвета). - Как? Как именно... - язык еле ворочается во рту, но охота знать, я должен знать, понимать, "слышать". Ощутить. "Не знаю", - вновь пожимает плечами. - "Это просто во мне. Я не ищу пояснений чему-то. Хочу есть - ем. Хочу спать - сплю. Хочу быть с тобой - я рядом", - и улыбается, открыто, чисто, заразительно. "Хочет..." - То есть "хоп", - громко сглатывая, - и можешь исчезнуть? - сипло, скрипя связками, в ужасе распахивая глаза. Это перебор для моей души. "Могу, наверное", - вновь невозмутимо дёргает плечами, склонив голову набок. - "Как и всё в мире. Могу, но не хочу", - и такой уверенностью не веет, а просто тащит от Оса, что я дрожу, откровенно и сильно, не пытаясь скрыть эмоций. Приятно, чёрт возьми. Зомбик видит, но молчит. Он всё понимает. - А чего х-хочешь? - подаюсь чуть ближе, разговор захватывает, развивается, раскрывая нам нечто невероятное, и это прельщает. Наше общение никогда не было стандартным, мы друг для друга из раза в раз новы, и это здорово. "Просто быть. Существовать", - почти выдох. - "Иметь такое же право быть под солнцем, как у всех тварей мира. Я... зачем тебе это?" - выгибает красноречиво бровь, почти улыбаясь, почти усмехаясь, почти ловя меня на чём-то. Вновь извечное "почти". - В смысле? - трясу головой и вновь тяну типа никотин в лёгкие, чтобы хоть чем-то занять руки, губы, внутренности, отвлечься, оторваться, осмыслить, дать себе миг передышки. Осознать. "Зачем тебе ответы на такие вопросы? Нельзя всему найти имя, место и организовать рамки", - опять включает уникума Ос и часто моргает, взмахивает ресницами, смотрит пристально, пытает глазами. И тут я понимаю, что задохлик-зомбик умнее меня. Писец просто. Самооценка теперь ни к чёрту. Нет, я не спорю, тупым Ос никогда не был. Но не настолько же. - Хочется конкретики, - выталкиваю из себя слова, снова тяну никотин, уже тошно от сладкого внутри, от приторного в носоглотке, от покалывания у корня языка, но не могу остановиться. Это выглядит как садизм над самим собой, но такие действия успокаивают, что ли. "И что ты с этой конкретикой будешь делать?" - умудряется фыркнуть жестами Ос. - "Я могу пообещать, что никуда и никогда не уйду, что не исчезну. Но это лишь слова. Это глупо - ручаться в том, что тебе не под силу. Сейчас тебе хорошо и мне хорошо. Так какие проблемы?" - почти хмыкает зомбик, изламывая бровь. А его слова в груди эхом, в мозгу - набатом, на кончиках пальцев - импульсами. Коснуться, обнять, прижать, показать, не отпускать. Присвоить. - Проблем нет. Просто... я... - и я понимаю, что не могу обличить в слова свои страхи. Сейчас, глядя на него, мне они кажутся неважными, глупыми, надуманными, но всё же они есть. И от этого горько. "Морай, я не знаю, что будет через месяц, неделю, завтра, потом. Но я знаю, что сейчас меня всё устраивает", - затирает мои опасения громкими движениями рук, глухим шевелением губ, яркими глазами недочеловек. Такой хрупкий сейчас, на вид, такой близкий, такой откровенный. - Что ты чувствуешь? - и показываю взмахами конечностей нечто нереальное, пытаясь жестами догнать суть вопроса. Ос умный, Ос понимает без слов. "Тебя, и мне это нравится", - почти смеётся зомбик. Не издевается, не насмехается, а нежно так посмеивается, показывая то, как я не прав. Это то, что между нами, между строк, полутонами, но это есть. Есть! - А другие? - не удерживаюсь от вопроса. Интересно же, как там обстоят дела с остальными зомбаками. Я ни с кем такого плана больше не общался, Ос цепко охраняет меня, уводит от моей тушки своих собратьев или меня ведёт окольными от них. Мы не контактируем ни с кем, кроме как друг с другом. И порой кажется, что больше не выжил никто. Только мы двое во всём мире. Не скажу, что это плохо, просто потом, натыкаясь на иных живых (и почти) организмов, это каждый раз, как откровение. "Мы все, вообще все, что-то ищем. Каждый находит нечто своё. Персональное. Разве не в этом смысл жизни?" - внимательно смотрит на меня, медленно "озвучивая" личные тезисы бытия. Вздрагиваю. - Но ты.... дру... гой, - последнее слово даётся с трудом, потому что я стараюсь не думать о природе Оса. Не самообман, просто это трудно, полноценно осознавать то, что он из себя представляет. Закрывать глаза на неудобные вещи всегда просто, потому что иначе рациональная часть организма не выдержит. Это защита системы. Такое не есть ложь, это просто выживание. Так было всегда. "Это не значит, что мои потребности меньше или больше твоих", - кривит моську Ос, закатывая глаза к потолку. Кстати, паутина в углу бесит и его тоже, нужно будет прибраться. - Но ты... "Люди алчны. Каждому что-то нужно. У каждого свои принципы. Своя мораль. Как и мы - не жи... вые. Но у всех сейчас одна проблема - страх одиночества. Сейчас это главное, в свете преобразованного причудливым образом нового мира", - перебивает меня Ос. Колет, под рёбрами колет, острым и тупым одновременно, сжимает сосуды в узел, перетягивая кордой жилы. - Значит, только поэтому? Просто не хочешь быть один? - спрашиваю и с оттягом вдыхаю никотин напополам с кислородом. Даже и не знаю, что чувствовать. Он прав, и я прав в своём отрицании действительности, но это не значит, что я не хочу большего. Ос справедлив в выводах - люди алчны. А зомби? Зомби алчут? "Не хочу!" - можно сказать режет "словами" пространство между нами, зло сверкая синим. - "Но это не значит, что сойдёт любой!" - почти выплёвывает. - "Каждый ищет нечто персональное. Особое. Индивидуальное. Характеристическое. Нетривиальное. Можно сказать, невменное", - гулко заканчивает Ос и дышит, глубоко, резко, сильно. Почти дышит, но выглядит это так правильно, что я зависаю. А я счастлив. Как придурок счастлив, понимая, что тупо себя накрутил. Особое, да? Хорошо. Пусть так. Каждый изъясняется, как может. А может, всё проще и не нужно давать имя тому, что просто есть. И правда - зачем эти сложности?