Миротворцы

«Меня обучили пользоваться любым оружием, от руки до автопушки. Но я больше не хочу его использовать. Оружие никого не спасает. Даже твоя писанина может спасать. А оружие — нет.» — ветеран АТО с «неправильной» стороны

      Кругом рвались снаряды — скучные взрывы, несущие привычную опасность. Штурмовой отряд, как заговоренный, рассекал огневой шквал избегая ранений и потерь. Вперед, от обваленного угла к прогоревшему остову, от ямы к столбу, от укрытия к укрытию…       Опустошенный боевыми стимуляторами взгляд пал на очередную вспышку боевого интерфейса. Трекер отобразил траекторию выстрелов, за долю секунды автоматика костюма перенаправила защиту и боец даже не почувствовал ударов. Броня выдержит — всегда держалась — до момента, когда его отряд влетит в окна усадьбы и навяжет террористам ближний бой.       Эту войну не выиграть. Солдат и его товарищи хорошо понимали это, но прекращение борьбы означало нечто худшее, чем смерть.

***

      …- Они ушли… Тихо! Не шевелись!       Шепот. Так некстати… Юноша попытался отмахнуться от шепота, выдрав руку из ватного оцепенения, и крикнул от боли. Правда, вместо крика из груди вырвалось сухое сипение, быстро оборвавшееся чьей-то маленькой ладонью. Тепло ладошки, прижавшей его голову к свертку под головой, погрузило его во тьму. Снова.       И снова он проснулся. Не сразу. Сначала парень долго прожевывал привычную мысль «зачем я живу, все зря и бессмысленно», боролся с нежеланием идти на работу и вообще просыпаться. Потом открыл глаза. Плохо освещенный полуподвал в пыли и копоти, разбитая офисная мебель запирает единственную дверь. Работать, очевидно, сегодня не светит, но тело все равно не слушается, затекшее от долгого сна на неудобном бетоне под обломками какого-то дома. Он все вспомнил — вечер, девушку, внезапный артобстрел, удар в спину, теплую ладонь…       Исследуя взглядом свое убежище, юноша наконец заметил напротив себя шапочку с козырьком и рассмотрел сидящую спиной к стене девушку. Одна нога ее была вытянута, другая согнута в колене, ладони безвольно упирались в пол рядом с бедрами. Уставшее лицо было испачкано сажей, стелившейся по улицам черной позёмкой. Ничего не выражающий взгляд её темных глаз устремлялся в пустоту.       Он вновь попытался приподнять голову. Зря. Спину разрезала острая боль, будто вдоль лопаток провели вилами. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что он сильно пострадал под обстрелом. Парень шипел и задыхался, но остался в сознании.       Его муки вырвали девушку из прострации, она дернулась было к нему, потом будто одумалась и села обратно, обняв колени. Плечи ее поникли.       — Я не знаю, что делать, — вполголоса сказала она. — С тобой в том числе.       — П… — Он закашлялся и едва удержался в сознании от новой порции боли. С него словно заживо содрали кожу. — П… Погоди…       Пока он смог выдавить из себя лишь это слово. Боль дезориентировала, нужно было снова собраться с мыслями.       — Мы тут уже давно, — девушка вздохнула, посмотрела на свою левую ладонь, коротко вздохнула еще раз. — Подожду, разумеется.       Некоторое время они молчали, и парень начал различать в тишине звуки выстрелов, крики, взрывы… Далеко ли это? Возможно, оно становилось ближе? Или наоборот? Все казалось на грани слышимости. Но он не был уверен.       — Ч-что там? Ожог? — Наконец проговорил парень, стараясь не двигаться и не закашляться пересохшим горлом. Он отчаянно надеялся, что нет. Но умом понимал, что эти надежды пусты.       — На всю спину. Я постелила тебе свой плащ, твоя куртка у тебя под головой… Этого недостаточно, понимаю. Я… — Девушка смотрела на него так, будто он уже мертв.       — Я даже не смогла тебя на бок перевернуть.       — Ладно… — Просипел он, понимая теперь сложность ситуации, в которой они оказались.       — И… там война. Мародеры тут были… — она поежилась, затем вновь вздохнула. — Прости.       Девушка замолкла. Выглядела она очень несчастно, но постепенно лицо менялось — она уходила в себя, возвращаясь в ту апатию, в которой пребывала когда он очнулся.       — Эй.       Девушка не отреагировала на оклик.       — Звать тебя как, красавица?       — Клэр?.. — ответила она удивленно, прежде чем поняла суть вопроса. Потом со смешанными чувствами на физиономии уставилась в лицо парня. Это было мило. Но долго разглядывать ее было еще и больно, потому он расслабился и стал изучать образующие косой потолок обломки. «Зачем? Мы все равно сдохнем. Я-то точно — наконец-то. Что изменят имена?..»       — А меня зовут Макс.