Нежность

      Утро бывает добрым, наверное, тогда, когда просыпаешься часиков так в одиннадцать, и любимый человечек спит на соседней подушке)       Да любое утро бывает добрым, когда на соседней подушке лежит сонная любимая мордаха, и неважно, сколько времени на часах, важно, что вы вместе, важно, что вы рядом. — Шаст, просыпайся, мы на съемки опоздаем, — прошелестело над ухом у сонного импровизатора. — Угу, еще пять минут, — бормотнул светловолосый парень и перевернулся на другой бок, чем вызвал улыбку у темноволосого мужчины, лежащего рядом. — Шаст, пять минут назад ты говорил то же самое, с тех пор ничего не изменилось. — Арсений, приподнявшись на локте, вглядывался в долговязого парня, лежащего рядом. Взъерошенные волосы, подрагивающие ресницы, такой теплый, такой уютный. — Шаст, — Арсений улыбнулся и поцеловал его в плечо. — Живо просыпайся, иначе я тебя защекочу. — Все, все, че ты, — Антон, улыбаясь, перевернулся лицом к мужчине и тут же был вовлечен в нежный поцелуй. — Доброе утро.       Арсений улыбнулся, лаская взглядом светловолосого парня. Столько нежности было в его глазах, что Антон смутился, и опустив глаза, встал с кровати. — На кофе у нас время есть, — спросил Антон и поднял глаза лишь для того, чтоб увидеть, как Арсений кивнул. Ему по-прежнему было неловко от этих голубых глаз, каждый раз смотрящих на него с такой любовью и нежностью. — Ну тогда я в душ, перекурю, и на выход. — Антон поспешил выйти из спальни, оставив импровизатора в одиночестве.       Арсений был счастлив, счастлив настолько, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Ведь уже где-то неделю Арсений жил у Антона, просто потому, что пришлось делать выбор, и он его сделал. Возможно, он об этом пожалеет, но сейчас хотелось счастья, не думать о том, что надо разрываться между кем-то, не нужно врать и переживать. Где-то внутри осталась тоска, но рядом с Антоном она проходила, рядом с Антоном Арсений преображался, искрил, фосфорился и зажигался. Рядом с ним он казался влюбленным подростком, но ему было плевать. Антон в этом плане был сдержанней и не показывал своих чувств перед миллионом глаз, наблюдавших за ними, как под микроскопом из всех уголков мира, фиксируя каждый их шаг.       А нежность и правда переполняла сердце Арсения, переполняла настолько, что аж выплескивалась через край, и тогда он вытворял совершенно не поддающиеся объяснению вещи. Антона это смущало, но уже не настолько, он привык к такому Арсу, к тому, что многие о них догадываются, а некоторые знают. Его это слегка напрягало, но рядом с Арсением, который перед зрителями переводил все в шутку, было легче.       Вот и сегодня на очередных съемках влюбленный Арсений отчаянно палил контору. Мимолетные взгляды, прикосновения, шуточки.       На перерыве Арс внезапно подошел и просто поцеловал его в щеку, а затем так же внезапно отошел, словно и не было ничего. «Хоть не в губы, и на том спасибо», — мысленно улыбнулся сам себе Шастун, прикоснувшись пальцами к щеке. Антон, вероятно, не замечал, но и он слегка пошаливал в сторону голубоглазого импровизатора. Зеркаля все его движения, смеясь над его шутками и цитируя его, парень был счастлив. А Арсений в свою очередь зеркалил его. Шастун понимал, что душу Арсения что-то тревожит, сегодня парень был слегка рассеян, постоянно смотрел на экран айфона, что-то писал. Антон знал, что он в некотором роде является причиной грусти импровизатора. Что произошло между Арсением и той которую он любил, а может и сейчас продолжает любить, Антон не знал, Арсений на эту тему отмалчивался и говорил, что все в порядке. Возможно, Антон повел себя как жестокий эгоист, соглашаясь с тем, что Арс сейчас с ним, а не с ней. Но ему тоже хотелось счастья, хоть чуточку.       Этот безумный съемочный день подошел к концу. Импровизаторы уже за полночь переступили порог Антоновой квартиры, и как только дверь закрылась, мужчины прильнули друг к другу нежным поцелуем. Арсений обнял так, что, казалось, сейчас на худом теле затрещат кости. Антон прикрыл глаза, зарываясь носом в макушку темноволосого мужчины, и на миг стало очень тихо. Как будто они в целом мире остались вдвоем. Только они, и больше никого. Так тепло и уютно. Несколько минут в объятиях друг друга, а кажется, что прошли часы. — Шаст, я так жрать хочу, что еще секунда, и я съем тебя, — тихо шепчет Арсений на ухо светловолосому парню, и Антон хохочет, разрывая интимную тишину. — Попахивает каннибализмом, — ржет Антон и, оторвавшись от Арсения, скрывается на кухне. — Ща, ща бутерброды сделаю, чайник поставь, — доносится из кухни, и застывший в коридоре импровизатор непроизвольно улыбается. Сердце, переполненное нежностью, щемит невидимой тоской. — Арс! Ты слышишь, я говорю чайник поставь, — из кухни выныривает Антон. — Арс, ты в норме? — светловолосый парень цепко окидывает взглядом хорошо сложенную фигуру импровизатора, застывшего посреди коридора. — Да, Шаст, прости, задумался, сейчас поставлю. — Попов отмирает и проскальзывает мимо долговязого парня. — Кстати, ты пока в гримерной переодевался я пиццу и суши заказал, так что скоро привезут. — Антон говорит и на автомате делает домашние дела, закидывая вещи в стиральную машину и засовывая в шкаф чистые футболки. Арсений подходит сзади и притягивает к себе парня, утыкаясь ему в шею. — Арс, да что с тобой? — Антон оборачивается. Чувство, что Арсений ластится, чтоб унять свои внутренние переживания, нарастает. — Ничего, Шаст, мне просто хорошо с тобой. — Актеришка явно переигрывает, его что-то тревожит, но говорить об этом он по-прежнему не желает. И лишь звонок в дверь спасает Попова от допроса с пристрастием.       А затем все переживания уходят на второй план. В комнате тускло горит лампа, рассеивая свет по всем углам. На полу, на пушистом ковре сидят двое мужчин и кормят друг друга пиццей, смеются, болтают о том, как прошел день, раз за разом целуются, передавая друг другу еду таким способом. Возможно, не гигиенично, но так весело и так интимно. Словно одни в целой вселенной.       А потом они просто лежали в постели, переплетаясь пальцами, и смотрели друг другу в глаза. Арсений нежно целовал его в нос и улыбался, нежно очерчивая скулы светловолосого парня. Нежность лилась через край, и хотелось продлить эту вечность наедине.       Ведь любить — это не только втрахивать партнера каждую ночь в жесткий матрац, до всхлипов и сладких стонов, наслаждаясь жаром и узостью внутри. Нет интимнее момента просто лежать рядом, просто наслаждаться теплом желанного тела, просто целовать родные губы, просто любить его от кончиков ушей до кончиков пальцев. Просто спать рядом, уткнувшись любимому в плечо. А утром проснуться в обнимку.       Антон засыпал под легкими касаниями пальцев импровизатора, а Арсений еще долго смотрел на него, и его переполняла безумная нежность…

Не дай себе умереть, не испытав этого чуда — спать с тем, кого любишь.

Габриэль Гарсиа Маркес.