Грешная Золушка/Sinful Cinderella

      Я должна рассказать вам о белой магии.       Она находится в моей комнате (или на моей половине чердака). Я держу её в шкафу около моей кровати, запертой. Я ношу ключ на цепочке вокруг моей шеи. Это столь же драгоценно для меня, как зеница ока.       Три рулона ткани лежат на моей кровати. Мой великолепный чёрный, резкий фиолетовый для Психа и нежный синий для Капризной, моей другой сводной сестры. Её настоящее имя — Мелоди, но поверьте мне, ничего гармоничного в ней нет. Её индивидуальность — одна грустная нота, самый низкий стон на органе.       Я смотрю на свои глаза в зеркало, что висит на стене. Они хороши. Естественный бледно-синий. Но этот бал, этот принц будут призвать к исключительному. Мне нужны глаза как драгоценные камни. Сапфиры.       Хороший повод, чтобы использовать белую магию.       Я снимаю цепочку, вставляю ключ в замок и поворачиваю. Позади деревянной двери, одной в шкафу, стоит хрустальный графин, похожий на те, в которых мой отец раньше держал бредни. Он круглый и красивый, с маленькими мерцающими гранями. Графин содержит два дюйма белой жидкости, густой, как крем, но испускающей радужный блеск. Я не знаю из какого вещества сделана белая магия, но я думаю о ней, как о расплавленном жемчуге.       Медленно, с почтением, я опускаю графин на свой туалетный столик. Открываю верхний ящик и нахожу серебряную ложку, которую я использую только для белого волшебства. Вероятно, не имеет значение, какую ложку я использую. Но я и мелочам придаю значение.       Два дюйма жидкости. Девятнадцать месяцев, с тех пор, как я использовала волшебство из бутылки, она не была так пуста. Это — то, как трудно её зарабатывать. Мытьё каждого окна дома стоит, может быть, половину чайной ложки. Но это стоит каждой частицы.       Я вытаскиваю кристаллическую пробку. Каплю за каплей, я наполняю ложку. Я стою перед зеркалом, чтобы немного полюбоваться на девушку в нём, на безупречную кожу, чувственные губы, лепестково-розовые щёки, тонкий подбородок. Всё работа белой магии. Но до сих пор я не применяла её к моим глазам. — Красивые глаза, — говорю ложке. — Ярче. Голубее. С длинными ресницами.       Я глотаю жидкость. Она плавная и сладкая, как миндальное молоко или сироп клёна, намекая на что-то тропическое, как кокосовый орех. Я закрываю глаза, магия становиться искорками света, которые превращают радужку в настоящие ирисы. Это не больно. По ощущениям, тепло и щекотно.       Я открываю глаза. Хм… Немного голубее, чуть ярче. Но недостаточно. Я вздыхаю и выпиваю ещё одну ложку. Мне всегда хочется как можно больше. — Ярче, голубее, длинные ресницы, — и глотаю.       Я жду искорки и открываю глаза, останавливая их танец под моими веками. Удивительно! Мои глаза голубые, как павлиньи перья. Яркие, как витражные стёкла с поздним солнцем позади них. Но после я заметила, что на ресницы волшебства не хватило, они всё ещё короткие.       Я зверски ругаюсь. Ещё одна столовая ложка. Каждая из них стоила мне недель обязанностей и добра. Сотни зашитых чулок. Драить пол и улыбаться, когда Псих нарочно шагает по моим пальцам. Извинений, когда мачеха вслух задаётся вопросом, почему болезнь унесла отца, а не меня. И я не знаю, сколько магии ещё нужно, чтобы пойти на этот бал. Вероятно, очень много.       Я глотаю. И это того стоит. Мои ресницы пышные, тёмно-коричневые, завивающиеся вокруг моих новых глаз. Вокруг таких глаз, что ни один человек не может сопротивляться их красоте. — Зеркало, зеркало, — шепчу я. — Кто прекрасней всех?       Красавица усмехается в зеркале. Её зубы белые и совершенные.