Грешная Золушка/Sinful Cinderella

Мачеха стоит у моей кровати, разворачиваю яркое одеяло, а старое висит на её руке. — Здравствуй, моя дорогая. — Она улыбается мне. — Я заметила, что твоё одеяло прохудилось, так что принесла тебе новое. Ночами становиться холодновато. Прекрасное алиби. — Спасибо, Мачеха. — Мои глаза прочёсывают комнату. Крысы, должно быть, нашли убежище позади столов на другом конце чердака. Хорошие мальчики. Я не свожу глаз с Мачехи, потому что не хочу, чтобы она поймала меня, глядящей на шкаф. Она доходит до меня с тщательно сбалансированной улыбкой. — Я думаю, теперь тебе будет удобнее. — Это очень мило с вашей стороны, учитывая вашу ужасную головную боль, — я говорю это любезно, но надеюсь, что до неё дойдёт смысл. Меня не обманешь. Она всё время смотрит на меня. — Да, она прошла только после того, как ты ушла. Такое часто бывает. Но я сохраню порошок до следующего раза. Я вручаю ей лекарство. Она перехватывает его длинными пальцами, всё ещё глядя на моё лицо. — Что случилось с твоими глазами? — мягко спрашивает она. — Сегодня они выглядят по-другому. — По-другому? — Да, более… синие. — Может быть это свет? — Это не свет. — Её голос становиться натянутым, как тонкий лёд под ботинками. — И твои волосы… Кажется, с каждым годом становятся светлее. Твой отец не был таким блондином. Ах. Так она заметила. Я никогда не была уверена. Изменения, которые происходили с моей внешностью, были постепенными, так как белое волшебство всегда брало возраст, чтобы сохраниться. Псих и Капризная, я знаю, никогда не замечали, потому что они слишком эгоистичные, чтобы видеть что-то помимо их собственных веснушек. Но время от времени я ловила на себе взгляд Мачехи, замечая на ее лице немой вопрос, сводящий ее брови в линию. Я пожимаю плечами. — Может быть, солнце делает это. Во время всех тех долгих прогулок, на которые вы любите отправлять меня. Глаза Мачехи сужаются, и её тон берёт резкий поворот. — Что в шкафу, Золушка? — Что в шкафу? — Не играй со мной в игры. То, что ты держишь всё время запертым. — Ах это. — Мой разум ныряет для быстрого ответа. — Ничего. Шкаф заперт в течение веков. Я потеряла ключ много лет назад. — Ты имеешь в виду ключ, который носишь на верёвочке под платьем? Я хочу ее проклясть. Бывают моменты, когда ключ выскальзывает и болтается, например, когда я мою полы и наклоняюсь для растопки. Глаза старого ястреба острые. Я не могу придумать ответ. Её губы расплываются в насущной улыбке. — Открой шкаф. Я встречаюсь с её ледяными серыми глазами. — Нет. Это удивляет её. Она пользуется моей покорностью. — Что? — Это мой шкаф. — Это мой дом. — Нет! — Мои руки начинают дрожать. Я так сильно хочу ударить её. — Это мой дом. Мой и моего отца. Вы незваные гости! Мачеха выглядит ужаленной, обиженной, но не сильно. Я не могу причинить ей боль, потому что она меня не любит. Только люди, о которых мы заботимся, могут причинить нам боль. — Глупый ребёнок. Ты ничего не понимаешь. Она рассекает воздух, проходя мимо меня, и спускается по лестнице. — Убирайся из моей комнаты, — говорю я уже в её спину — И оставь в покое, чтобы я смогла закончить эти отвратительные платья для твоих грязных… отвратительных… ДОЧЕРЕЙ! — я выкрикиваю это слово одновременно с тем, как она закрывает дверь.