Грешная Золушка/Sinful Cinderella

Мои сводные сёстры уходят. Графин забирают с собой. Я борюсь с узлом на лодыжке, но паника сделала меня неуклюжим. Мои пальцы путаются, слишком напуганы, чтобы притормозить. — Пожалуйста, пожалуйста, — шепчу я. Я должна бежать сейчас же! Но узел не скользит и мои ногти ломаются. Сквозь журчание разговора внизу, мои уши выделяют мужской голос, мягкий, приятный, и моё сердце скачет прямо у меня в горле. Нужно выбираться отсюда! Я не хочу думать о том, что Эдгар может сделать, если найдёт меня одну, привязанную к кровати. Нет, нет, нет… Я слышу мягкую возню у стены и щелчок. Моя крыса! Мачеха и Псих, рыщущие в моей комнате, должно быть, напугали его. Он останавливается и смотрит на меня, как будто спрашивает, всё ли со мной в порядке. — Тяжёлый труд! Иди ко мне! — Я машу ему, отчаянная и счастливая. — Ты можешь перегрызть эту верёвку на лодыжке? Они заманили меня в ловушку. Тяжёлый труд не колебался. Он появляется на кровати и цепляется за верёвку. Ему требуется всего лишь минута, чтобы перегрызть узел. — Спасибо, дрогой! — Я скольжу по нему рукой, подминая его шелковистый мех. Затем я снимаю верёвку с лодыжки, где она оставляет пурпурные вмятины на моей плоти. Моя нога покалывает, когда кровь снова начинает течь. Я спрыгиваю с кровати и выхожу из комнаты. У меня нет времени собирать вещи. Это значит остаться босой, но какой у меня выбор. Я не выйду замуж за этого обманщика, трепло, убийцу. Я ползу по узкой лестницы, которую использует кухарка. Я сейчас около кухни.Длинный коридор ведёт к передней части дома, где безупречно белая гостиная. Я слышу, как говорит мачеха: — Она скоро спуститься, ей просто нужно несколько минут, чтобы подготовиться. Лунилла, почему бы тебе не сходить за ней? Я не должна ждать. Я ринулась на кухню, планирую выскользнуть через заднюю дверь. Но в комнате темно, и в спешке я пинаю угольную крошку у плиты. Она гремит по полу и ударяется о стену металлической трубы. Я не могу в это поверить. — Кухарка? — я слышу, как говорит Псих. — Кухарка ушла! — Голос мачехи резок, как боевой клич. Она знает, кто на кухне. Я гаечным ключом открываю заднюю дверь и выхожу во двор. Выглядит так же, как в ту ночь, когда я готовилась к балу, только теперь тыквы собрали и они хранятся в подвале. Я бросаюсь через двор, надеясь выйти на улицу. Там у меня есть шанс потеряться среди аллей. Не повезло. В заднюю дверь стучат, и через несколько мгновений Псих падает мне на спину, сваливая меня на булыжник. Я приземляюсь с её руками под животом и воздух выбивается прямо из моих лёгких. Боль. Боль. Мой рот широко открыт, пытаясь втянуть воздух, который не втягивается. Мой подбородок царапается о камни. Через несколько секунд я выдыхаю: — Слезь с меня! — Но Псих больше тяжелее, громоздче. Она просто смеётся мне в ухо. — Ни единого шанса, сестра. Я извиваюсь, но это как быть под коровой. Я слышу шум позади себя, много бегающих ног. Спина у меня тёплая, но подо мной прохладно. Я не могу много слышать с её дыханием над моим ухом, но скоро шумы успокаиваются. И затем, с мягкими, устойчивыми шагами, перед моим лицом ступает пара блестящих чёрных сапог. — Здравствуй, маленький ворон.