Грешная Золушка/Sinful Cinderella

Это он. Я не вижу его лица, но его голос скользит во мне, как тёмное заклинание. Моё сердце умерло. Мои конечности теряют желание двигаться. Теперь у меня нет никакой надежды, совсем никакой. — Отпусти её, — говорит Эдгар, и Псих слезает с меня. Эдгар наклоняется и осторожно берёт меня за руки. Я позволяю ему поднимать меня, но не поднимаю глаз. Я не хочу смотреть на него. — Это ты, мой маленький ворон, не так ли? — Он говорит это так нежно, как будто мы давно разлучённые любовники. Он нежно берёт меня за подбородок, и осторожно поднимает моё лицо к своему. — Посмотри на меня, — шепчет он. Поэтому я смотрю. Боже мой, он прекрасен. Его голубые глаза настолько мягкие и любящие, что они напоминают мне о папе. Сегодня он надел чёрный костюм, серебряная корона в волосах. Он мягко и грустно улыбается, как будто моё отсутствие причиняет ему боль, и я даже вижу слёзы на глазах. — Это ты. — Он касается моей щеки кончиками пальцев. — Я обыскивал королевство день и ночь, надеясь найти тебя. Я почти отчаялся. — Он улыбается с искренней усмешкой. — Ты так же прекрасна, как я запомнил. Моё сердце болит, кровоточит слезами. Если бы он действительно был таким! Но я знаю его настоящего, это — представление. И у нас есть аудитория. Мачеха, Псих и Муди стоят в нескольких ярдах от нас, как стражи. И краем глаза я заметила двух солдат, которые должны были прийти с принцем. Ну, если Эдгар может притворяться, то и я тоже. Я качаю головой. — Я вас не знаю, сир. Эдгар улыбается и берёт меня за руки. — Не стесняйся, моя дорогая. Как я мог забыть эти глаза! Ты выглядишь менее величественной, чем когда я видел тебя в последний раз, но твою сладость нельзя скрыть. Я так по тебе соскучился. Да, он хорош. Он полностью одурачил Психа и Муди, они обе жадно смотрят на него. И Мачеха — её узкие глаза бегают от Эдгара ко мне, не зная, кому верить. Я могу сказать, что ей не нравиться, как он разговаривает со мной. Я опускаю свои глаза. — Простите, господин, но я вас совсем не знаю. Я здесь всего лишь служанка. — Она лжёт, — говорит мачеха. Эдгар поднимает руку. — Она просто скромничает. Одна из многих вещей, которыми я восхищаюсь в ней. Но не стоит беспокоиться. У меня есть кое-что, что решит вопрос. Она что-то потеряла в ночь бала. — Он поворачивается и зовёт к себе одного из солдат. Солдат — молодой человек с твёрдой квадратной челюстью, выдвигается вперёд, чтобы передать свою твёрдость. Он выглядит неуместным во дворе, полном женщин, с поясом, мечом и остроконечным шлемом. Он подводит к Эдгару с серебряной шкатулкой не намного больше… моей ноги. Я знаю, что будет внутри. Эдгар берёт шкатулку и откидывает крышку. И вот она, хрустальная туфелька. Утно устроенная в валике голубого бархата и мерцает как звезда. Это прекрасно. Но для меня это как мешок, который они надевают перед тем, как палач опустит свои клинок. Эдгар осторожно вытаскивает туфельку и передаёт шкатулку солдату. Я делаю шаг назад. — Я не буду это надевать. Эдгар добродушно смеётся. — Чего здесь бояться? Если ты не та девушка, которую я ищу, тогда туфелька тебе не подойдёт. И я оставлю тебя в покое. Вот, надень это. — Он поднимает туфельку в обеих руках, как подношение. Я снова делаю шаг назад. — Нет. — Чёрт возьми, я заметила, как Псих двинулась, чтобы стоять позади меня. Её большие руки сжимают мои чуть выше локтей. — Королевский указ, Пчёлка, — напевает она. — Все девушки должны примерить туфельку. Даже Мелоди и я пытались её надеть. Но она до смешного маленькая. Как твои ноги, разве это не весело? Эдгар подходит ближе, всё ещё протягивая туфельку. И теперь я не могу увернуться. Поэтому я делаю единственное, о чём могу думать: я поднимаю ногу и пинаю его по локтям. Это работает. Туфелька взлетает вверх, пролетает над головой, ударяется о булыжник. И разбивается. Я позволяю себе улыбаться. Моя туфелька испорчена, разбита на сверкающие осколки, как бриллианты. Только длинный тонкий каблук остался целым, лёжа на земле, как сосулька. — Ой. Глупая я. — Я ухмыляюсь Эдгару. Он злиться. Его лицо стало железным и холодным. Я вижу настоящего Эдгара, змею, свернувшуюся в клубок к весне. Он может тщательно скрывать свою истинную природу перед другими, но яд проявляется в его глазах. Если бы не мои глупые сёстры и мачеха, он бы ударил меня снова, я знаю. — О, не беспокойтесь об этом, — говорит Муди. — У меня есть другая туфелька. Эдгар кружиться вокруг. Муди стоит в нескольких футах позади него, держа мою левую туфельку. Я не могу в это поверить. Её лицо мрачно, как всегда, когда она передаёт её принцу. Как будто всё это не имеет для неё значения. Всё, что я могу — это смотреть на неё в шоке. Она пожимает плечами. Пожатие плечами показательно, как бы говорит: «Послушай, я пыталась помочь тебе, но ты бросила в меня щётку. Мы закончили». Она мне всё равно никогда не нравилась. — Славно! — Эдгар смеётся, когда берёт новую туфельку. — Ты полна сюрпризов. Откуда она у тебя взялась? Муди указывает на меня пальцем. — В её комнате, на следующее утро после бала. Я вошла, чтобы поговорить с ней, а она спала на кровати с окровавленными ногами. Туфелька лежала на полу. Я взяла её, — она смотрит на меня, — чтобы мама её не нашла. — Ты что? — Мачеха плачет. Муди дёргает её за руку. — Сейчас это не имеет значения. Просто наденьте туфлю и избавьтесь от неё. Принц оборачивается ко мне, прижимая туфельку к груди. — Пойдёмте, моя дорогая? — Он улыбается, как ястреб, сжимая когти на добыче. Псих держит меня. — Скажите слово, и я буду держать её за ногу для тебя, — говорит она Эдгару. Я сжимаю кулаки. Они не возьмут меня без боя. Эдгар наклонился ко мне, но улыбка его дрогнула. Его колени дёргаются вперёд, но он не делает ни шага. Он смотрит вниз, нахмурившись, и его колени снова дёргаются. — В чём дело? — спрашиваем мачеха. Эдгар пытается смеяться. — Я не могу пошевелить ногами! Мачеха хмуриться и наклоняется вперёд. Она охает, когда её ноги не двигаются. — Я тоже не могу! — Я чувствую, как руки Псих опускаются, и он визжит, как поросёнок. — Мои руки опускаются сами! — Это она, — говорит Муди, глядя на меня в страхе. — Она использует магию. Я не знаю как, но… — Ведьма! Ведьма! — кричит Псих. Мы все слышим смех. Резкий, громкий хохот, который кажется, исходит из ниоткуда. Все выглядят напуганными до смерти, кроме меня. Мне знаком этот смех. — О, она не ведьма, — говорит новый голос справа от меня. — Просто эгоистичный ребёнок. Тщеславная маленькая потаскушка. Но она не может колдовать — для этого я и нужна. Воздух рядом наполняется цветом и формой, и Крёстная Псих предстаёт перед всеми нами.