История о Лили Эванс

25 августа 1969

      В небольшом городке Коукворт, расположенном в одном из центральных графств Англии, неподалёку от Паучьего тупика — мрачной и совсем невзрачной улочки бедного квартала, куда обычно никто не заглядывал, простирался совсем иной мир: ухоженные клумбы, аккуратные белые заборчики и выложенные брусчаткой дорожки, простирающиеся от калитки до самого крыльца. Этот район отличался от прочих — менее благополучных — уютной, спокойной и дружелюбной атмосферой. Или же так только казалось на первый взгляд?       Яркое солнце освещало полупустую детскую площадку, то и дело ослепляя своими лучами раскачивающихся на качелях девочек девяти и одиннадцати лет. Старшая девочка была опрятно одета, её длинные светлые волосы, собранные в аккуратный пучок, придавали ей несколько строгий вид, точно ей не терпелось поскорее вырасти и стать взрослой дамой, способной принимать решения самостоятельно. Она не сводила пристального взгляда карих глаз со своей спутницы, с каждым мгновением раскачивавшуюся всё выше и выше.       — Лили, перестань! — выкрикнула она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более строго.       Увы, её слова не произвели должного эффекта: рыжеволосая девочка, словно назло, пустила качели на полную высоту и с громким смехом взлетела в воздух, словно акробатка, демонстрирующая новый трюк под куполом цирка. Казалось, она парила в воздухе, точно птица, и приземлилась на шершавый асфальт совершенно невредимой, словно в её действиях не было ничего необычного. Она, весело смеялась, задирая голову к небу и наслаждаясь тёплыми лучами солнца, отражающимися в её изумрудно-зелёных глазах.       — Мама не разрешила тебе так делать! — старшая нахмурилась, уперев руки в бока. — Тебе же говорили, что так нельзя, Лили!       — Но ничего же не случилось, — с лица Лили не сходила счастливая улыбка. Она подбежала к кусту и, сорвав увядающий цветок, вновь взглянула на сестру. — Туни, гляди. Смотри, как я умею!       На лице Петуньи отразилась смесь любопытства и неодобрения. Она огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, подошла к сестре. На открытой ладони девочки лежал цветок, однако лепестки его то и дело открывались и закрывались, словно растение было совсем живое.       — Прекрати! — девочка испуганно взвизгнула и отступила на шаг назад.       — Тебе же от этого не больно! — Лили сомкнула ладонь и бросила цветок на землю. Очевидно, реакция сестры оказалась совсем не такой, как она ожидала. На глазах невольно выступили слёзы. Петунья всегда остро реагировала на чудеса, которые она ей демонстрировала. Лили стало до ужаса обидно: она всего лишь хотела удивить сестру, так почему же Петунья на неё разозлилась?       — Как ты это делаешь? — прошептала она, точно и впрямь рассчитывала на то, что Лили раскроет ей секрет необычного фокуса.       — Всё понятно, правда? — раздался незнакомый голос за спинами девочек.        Выражение презрения на лице светловолосой сменилось гримасой ужаса. Она бросилась обратно к качелям, не переставая при этом визжать так, что можно было подумать, словно в эту секунду её убивают.       Лили не сдвинулась с места, однако испугалась внезапного появления незнакомца ничуть не меньше сестры. В нескольких метрах позади неё, возле куста, с которого она сорвала цветок, стоял мальчик с длинными чёрными волосами и такими же чёрными глазами. Лили нахмурилась, заметив его странный внешний вид, но ничего не сказала: потрёпанная куртка с чужого плеча висела мешком и смотрелась ужасно нелепо на тощей фигуре, облачённой в нелепую рубашку с чем-то, напоминающим ей жабо.       Ей показалось, что она уже видела этого мальчика, вот только никак не могла вспомнить где. Его внезапное появление сбило Лили с толку.       — Что понятно? — девочка взглянула на сестру, смотревшую в сторону мальчика с явным неодобрением.       — Ты… ты ведьма, — прошептал он, покосившись в сторону Петуньи с не меньшим презрением, точно это она следила за их с Лили разговором.       — Некрасиво обзываться! — Лили почувствовала укол обиды. Они даже познакомиться не успели, а он уже позволяет себе её оскорблять. Она развернулась на пятках и, не глядя на мальчишку, направилась к сестре.       — Та нет же! — мальчик поспешил за ней, неуклюже шлёпая по асфальту, точно не только одежда, но и обувь была ему не по размеру. — Ты правда ведьма, ну, в смысле, волшебница. Я давно за тобой наблюдаю, ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже волшебница, а сам я — волшебник.       Петунья громко рассмеялась, хотя она вовсе не выглядела весёлой. Она вновь окинула мальчишку полным презрения взглядом и высоким голосом, почти что переходящим в визг, произнесла:       — Я знаю, кто ты. Ты сын этих Снейпов из Паучьего тупика, у реки, — она посмотрела на сестру, без слов давая понять, что один только адрес должен вызвать у младшей девочки, по меньшей мере, неодобрение. — Признавайся, зачем ты за нами шпионил?       — Я не шпионил, — Снейп покраснел, не то из-за нещадно палившего солнца, не то из-за нахлынувшего на него смущения. Лили заметила, что на Петунью он смотрит совсем не так, как на неё. — Уж за тобой-то я точно не стал бы шпионить. Ты магл.       — Пошли, Лили, мы уходим! — Петунья резко развернулась и, схватив сестру за руку, направилась к калитке детской площадки. Лили не стала сопротивляться: родители не разрешали ей гулять без присмотра сестры. У самой ограды она в последний раз взглянула на мальчика, выглядевшего до того растерянным и разочарованным, что ей невольно стало его жаль. Возможно, Петунья ошиблась на его счёт, и он не такой уж странный. В конце концов, она и сама была не вполне нормальной, по мнению старшей сестры.       Весь вечер Лили не могла перестать думать про «сына этих Снейпов». Дождавшись, когда Петунья отправится в комнату, она рассказала маме о своём новом знакомом и поинтересовалась, действительно ли ей нельзя с ним общаться. Миссис Эванс пришла в замешательство, услышав подобный вопрос из уст дочери. Конечно, она не позволяла своим детям бродить по Паучьему тупику, однако никогда не запрещала общаться с детьми, живущими в этом районе, конечно, при условии, что общение будет происходить на нейтральной территории или же под присмотром.       Петунья наотрез отказалась возвращаться на детскую площадку, не желая вновь столкнуться со странным мальчишкой, но Лили была непреклонна. Огромных усилий ей стоило убедить маму в том, что она уже достаточно взрослая для того, чтобы отправиться на детскую площадку самостоятельно. Слова Снейпа никак не желали покидать её голову. Она то и дело думала о том, что он мог сказать ей правду. А что, если она и впрямь волшебница? Как иначе можно объяснить все те необычные вещи, которые почему-то происходят только с ней? Ей не терпелось вновь встретиться с мальчиком и расспросить его обо всём.       Она с трудом дождалась окончания обеда и, предупредив маму о том, что идёт гулять, поспешила на детскую площадку в надежде, что мальчик вновь окажется там. На этот раз никто не помешает им познакомиться как следует.       К сожалению, её надежда не оправдалась: площадка оказалась пуста. Она заглянула за куст, за которым Снейп прятался днём ранее, однако и там не было ни намёка на присутствие кого-то постороннего. Лили расстроилась, пожалуй, даже сильнее, чем могла бы предположить. Возвращаться домой не хотелось, поэтому она направилась к качели, из-за которой в общем-то и приключилась вся эта нелепая ситуация.       Солнце начало склоняться к горизонту, когда Лили осознала, что ей пора возвращаться домой. Она отпросилась у мамы всего на пару часов, надеясь, что этого времени хватит на то, чтобы удовлетворить своё любопытство, однако таинственный незнакомец так и не объявился. Или же ей так только показалось?       — Эй, привет! — Лили махнула рукой, заметив тёмную макушку в листве. Мальчик сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и следил за ней, не отрывая взгляда. Он явно не ожидал того, что Лили обратит на него своё внимание, из-за чего выглядел несколько растерянным.       — Привет… — он поднялся на ноги, как только девочка подошла ближе.       — Меня зовут Лили, а тебя? — она дружелюбно улыбнулась, надеясь, что это поможет исправить первое впечатление, испорченное недопониманием и вмешательством Петуньи.       — Северус, — мальчик прищурился, точно надеясь найти скрытый подвох. Он не пытался оглядеться в поисках её старшей сестры, как если бы был уверен в том, что Петуньи тут нет. Вероятно, он наблюдал за ней некоторое время, прежде чем Лили его заметила.       — Я хотела бы извиниться за вчерашнее… — Лили и сама не знала, за что конкретно ей стоит извиниться.       — Не стоит, — отмахнулся Северус, словно подобное поведение со стороны окружающих было ему столь привычно, что уже не вызывало удивления или гнева. — Ты не виновата в том, что твоя сестра — магл и ничего не понимает.       — А что значит «магл»? — Лили думала об этом странном слове со вчерашнего дня и даже хотела найти его значение в толковом словаре, однако там такового не оказалось.        — Ну, вот смотри: у тебя в семье есть волшебники?       — Нет, — растерянно ответила Лили. Она не была уверена, что это действительно так, и всё же её родители уж точно не умели колдовать, впрочем, как и старшая сестра.       — Я так и думал. Значит, ты из семьи маглов, — заметив растерянность на лице девочки, Северус понял, что она не вполне понимает его, и поспешил исправить свою оплошность. — Это значит «не волшебников». Например, у меня мама — волшебница, а отец — магл.       Лили кивнула, хотя не была до конца уверена в том, насколько хорошо то, что она «из семьи маглов».       — А сколько тебе лет? — спросил Северус, оглядывая девчонку с ног до головы. Теперь, когда она находилась всего в паре метров от него, он жадно всматривался в каждую мелочь в облике собеседницы, как будто боялся, что больше такой возможности не предоставится.       — Девять с половиной. У меня тридцатого января день рождения, — ответила девочка. Почему-то ей показалось необходимым сообщить эту деталь, несмотря на то, что об этом никто не спрашивал.       — Ты уже знаешь про Хогвартс?       — Нет, а что это? — изумрудные глаза блестели заинтересованностью. Очевидно, Северус знал намного больше и мог просветить её, стоило только попросить.       — О, это самая лучшая школа чародейства и волшебства! — уверенно произнёс мальчик, убрав за ухо черную прядь длинных спутанных волос.       — Но я уже хожу в школу, — нахмурилась Лили, от чего её носик мило сморщился, а между бровями появилась едва заметная складка.       — Да нет же! — недовольно произнёс Северус, обречённо вздохнув. На губах его промелькнула тень улыбки. — Это не обычная школа, туда принимают только волшебников. Это место, где, такие, как мы, обучаются магии. Там ты можешь спокойно колдовать и делать всё, что захочется. Тебе никто и слова не скажет.       — Правда?! — восхищенно воскликнула Лили, не веря своим ушам. Неужели в мире действительно есть такие же дети, как она? Возможно, ей не стоило столь безоговорочно доверять словам едва знакомого мальчишки, но почему-то ей очень хотелось думать, что он её не обманывает.       — Правда, — мальчик кивнул головой. — Туда не берут таких, как твоя сестра. Только тех, у кого есть способности к магии.       — Ты расскажешь мне о магии в следующий раз? — Лили заметила силуэт матери, приближающийся к детской площадке, и помахала ей рукой. Ей уже давно следовало быть дома.       — Почему я должен что-то тебе рассказывать? — мальчик вопросительно посмотрел на неё, точно ожидал какого-то особенного ответа.       Он давно следил за этой юной особой, такой непохожей на остальных детей в его окружении. Северус увидел её впервые совершенно случайно, но сразу же понял, что она не такая, как все. Невозможно было не обратить внимание на рыжую копну волос, широкую улыбку и искрящиеся восторгом изумрудные глаза. Снейп никогда бы не подумал, что кто-то и впрямь может улыбаться так искренне. Мальчик, всегда испытывающий неприязнь к задирающим его сверстникам, не мог отвести взгляда от жизнерадостной девчушки. Он долго не мог выбросить из её головы и неумышленно искал встречи, тщетно пытаясь убедить себя в обратном. Конечно, Северус и не думал о том, чтобы подойти к ней и познакомиться. Он прекрасно знал, как другие дети реагируют на его присутствие, и не хотел, чтобы этот светлый образ, возникший у него в голове, рухнул в считанные минуты. Несмотря на юный возраст, он успел осознать, что дети ничем не отличаются от взрослых, когда дело касается общественного мнения: они также судят о человеке по тому, во что он одет, и насколько он популярен. К сожалению, он не мог похвастаться ни тем, ни другим. Его семья отнюдь не была богатой, и ему приходилось носить старые вещи родителей за неимением лучшего варианта. Он не был красив: бледный, худой, с крючковатым носом и тонкими губами. Это не стало для него откровением, но он был умнее сверстников, и зачастую это служило ещё одним поводом для унижений и насмешек.       Однако в один день его решение изменилось: он понял, что просто обязан с ней познакомиться. Северус вновь пришёл на детскую площадку, чтобы понаблюдать за одной из сестёр. Рыжеволосая девочка качалась на качелях — он знал, что это одно из её любимых развлечений. Наблюдая за тем, как развеваются на ветру огненно-рыжие пряди, Снейп ощущал в груди какое-то необъяснимое и невиданное доселе чувство: почему-то ему вдруг стало так легко и приятно, что губы невольно растянулись в улыбке. Вдруг, когда качели в очередной раз взмыли в небеса, девочка прыгнула. Испугавшись, Северус в мгновение вскочил на ноги, но, к его удивлению, она не только не упала, но и, будто по волшебству, полетела по воздуху, подхватываемая потоком ветра. Её старшая сестра вскрикнула и тут же начала расспрашивать младшую о том, как она это сделала, после чего схватила Лили за руку и утащила прочь, словно в наказание за плохое поведение. Именно в тот момент Снейп осознал, почему эта рыжеволосая особа казалась ему другой, совсем не похожей на других детей.       — Мы же теперь друзья, да? — улыбнулась Эванс. В её устах этот вопрос прозвучал как самый очевидный на свете факт, не требующий ни споров, ни доказательств. — Мне пора, мы ведь увидимся завтра? — она вопросительно посмотрела на него и, получив утвердительный ответ, улыбнулась. Развернувшись на каблуках, она бросилась к матери, дожидавщейся её у ограды. Через несколько минут они обе скрылись из виду.       Впервые в жизни Северус испытывал такое тёплое и радостное чувство после разговора с кем-то. Неужели у него на самом деле появился настоящий друг? Раньше никто не пытался не то что предложить ему дружбу, а просто с ним заговорить. Впрочем, и он не горел особым желанием водиться с недалёкими маглами, вызывающими у него разве что презрение, такими, как его отец.       В глубине души девятилетнего мальчика что-то перевернулось: Лили оказалась такой, какой он её себе представлял, и даже лучше! И пусть вчерашняя попытка знакомства обернулась провалом, сегодня она сама пришла к нему. Пришла сюда ради него. От этого в груди разливалось тепло. И всё же, несмотря на это, Северус испытывал тревогу: Лили стала его первым другом, и он не имел ни малейшего понятия, как правильно с кем-то дружить.        — А что, если она не придёт? А что, если её родители будут против нашего общения? А что, если её глупая сестра убедит её в том, что разговоры про магию — пустая болтовня? — в голове мальчика то и дело возникали тревожные мысли, однако он тут же отбрасывал их в сторону, не желая даже думать о подобной вероятности. — Нет, Лили точно не может так поступить. Она так увлечённо слушала. И так счастливо улыбалась. Улыбалась мне…

27 мая 1970

      Светило по-летнему тёплое солнышко, на зелёной траве в окружении деревьев, между которыми, извиваясь, блестел на солнце ручей, сидели двое лучших друзей — Лили и Северус. Мальчик непрерывно о чём-то говорил, а его рыжеволосая подруга периодически смеялась.       — Не может быть, чтобы потолок походил на небо! — нахмурилась Лили, когда Северус в очередной раз начал описывать всё, что множество раз слышал из уст матери — чистокровной волшебницы Эйлин Принц. Девочка очень любила слушать пересказы историй из детства Эйлин.       — Потолок же заколдованный! С помощью магии можно что угодно заколдовать, поэтому в Хогвартсе возможно практически всё!       — Хотелось бы, чтобы это было правдой. Петуния говорит, что ты всё это выдумал. Она считает, что никакого Хогвартса нет. Но я думаю, что он существует, — девочка посмотрела на небо сквозь раскидистые ветви деревьев. Северус заметил, что она о чём-то задумалась. Вероятно, Лили думала о сестре, отношения с которой в последнее время стали куда более натянутыми, чем прежде.       — Это реально для нас, а не для неё. Вот увидишь, мы получим письма, ты и я, — Северус улыбнулся подруге. В его интонации была такая уверенность, что сомнения казались напрасными.       — А письмо правда принесёт сова? — тихо спросила Лили, не сводя изумрудных глаз с лица друга.       — Обычно их приносят совы, но ты — из семьи маглов, так что из школы наверняка кого-то пришлют, чтобы поговорить с твоими родителями.       — Расскажи ещё раз про факультеты, — попросила Эванс, накручивая рыжую прядь на палец.       — Как я уже говорил, всех учащихся распределяют на четыре факультета, названных в честь основателей Хогвартса: Салазара Слизерина, Годрика Гриффиндора, Ровены Рейвенкло и Хельги Хаффлпафф. Мама сказала, что в Слизерине учились все самые могущественные волшебники! Я обязательно поступлю туда, это лучший факультет для тех, кто хочет добиться успеха в жизни, — голос Снейпа звучал воодушевлённо, наверняка, он не раз представлял себя гордым студентом Слизерина. — Тех, кто учится на Хаффлпаффе, мама считает наивными простаками, они не особо умные, поэтому им приходилось много трудиться, чтобы хоть чего-нибудь добиться. Гриффиндорцы постоянно влезают в какие-то безрассудные авантюры, там учатся одни задиры, храбрецы и упрямцы. А вот, чтобы поступить в Рейвенкло, нужно быть очень-очень умным. Представляешь, чтобы попасть в гостиную, они должны отгадать загадку, причём каждый раз разную!       — Хм, а что, если они не угадают? Тогда придётся спать в коридоре? — ошарашено спросила Лили, глядя на друга широко открытыми глазами. Теперь это не казалось ей таким забавным. — А если меня никуда не возьмут? Я вовсе не храбрая, да и не уверена, что смогу отгадывать загадки…       — Такого не может быть! Распределяющая шляпа точно знает, какой тебе нужен факультет. Мама сказала, что она всё знает. Кажется, она читает мысли, если её надеть на голову.       — Я бы хотела учиться вместе с тобой. Вместе с тобой было бы не так страшно, — Лили улыбнулась, глядя в тёмные, практически чёрные глаза. Тонкие губы мальчика на бледном, угловатом из-за излишней худобы лице растянулись в ответной улыбке.       Северус и сам был бы рад провести следующие семь лет в компании Лили Эванс. Ему нравилось, когда Лили повторяла, что он — её самый лучший друг. В её устах эти простые слова всегда звучали особенно приятно. Ему нравилось проводить время вместе. Казалось, Лили могла окрасить в яркие цвета даже самый серый и унылый день. Пару раз она даже приходила к Северусу в гости, пока его отец был на работе. Эйлин рассказывала детям истории из своей молодости, она говорила о Хогвартсе и о людях, которых можно там повстречать. Однажды она даже упомянула о том, что у каждого факультета есть своё привидение, что довольно сильно напугало Лили. С того дня эта тема в разговорах больше не всплывала, хотя теперь ей стало интересно узнать о призраках замка чуточку больше.       — Сев, ответь мне, пожалуйста… а это важно? Важно, что я не из семьи волшебников? Просто ты часто говоришь про эту, как её там… чистоту крови, а я не совсем понимаю, есть ли какая-то разница… — Лили выглядела взволнованной. Ей было ужасно любопытно и в то же время страшно узнать, насколько большую роль в её жизни будет играть то, что она не такая, как все волшебники, представление о которых сложилось в её голове под впечатлением от рассказов лучшего друга.       Снейп был ошарашен. Он тут же пожалел о том, как часто говорил, что на Слизерин принимают в основном тех, у кого в родословной никогда не было маглов. Когда он рассуждал об этом, то даже не думал, что у Лили когда-нибудь возникнет подобный вопрос. Будучи из семьи полукровок, что было не так уж и плохо, он совершенно не задумывался о том, как, вероятно, тяжко придётся его подруге, если она и впрямь попадёт на факультет Салазара Слизерина.       Северус видел выражение её лица и обеспокоенный взгляд. Ему не хотелось лгать подруге, однако сказать ей правду он тоже не смел. Мама часто говорила с ним о чистоте крови и о том, насколько важно найти подходящую компанию, чтобы добиться успеха. И всё же при одном только взгляде на неё у мальчика возникало желание защитить подругу от разочарования, которое она непременно бы испытала, если бы узнала правду. Девочка принимала магический мир за прекрасную сказку со счастливым концом, и Северус намеревался сохранить эту иллюзию как можно дольше.       — Нет, это не важно, — соврал он, заставив себя улыбнуться, — совсем не важно.