Глава 2
27 сентября 2016 г., 22:03
Примечания:
Редакция от 24.12.24
30 января 1971
Всю ночь Лили ворочалась в постели, не в силах заставить себя сомкнуть глаза хотя бы на мгновение. Она не могла дождаться восхода солнца, обозначавшего начало нового дня. Своего одиннадцатого дня рождения. Именно в этот день, по словам её лучшего друга, в которых она ни капли не сомневалась, ей должно было прийти долгожданное письмо из Школы чародейства и волшебства. Лили всю неделю ходила как на иголках, сгорая от нетерпения, любопытства и ужаса от мыслей о том, что Северус мог допустить ошибку и никакого письма она не получит. Но даже если письмо на самом деле придёт, поверят ли её родители в существование неведомой волшебной школы и смогут ли отпустить её учиться неизвестно куда и непонятно чему? Она неоднократно пыталась поговорить с родителями насчёт всего того, что рассказал ей Снейп. Без сомнений, Эвансы и прежде замечали, что с их младшей дочерью происходят не совсем обычные вещи. Не заметить это было попросту невозможно! Они никак не могли повлиять на все эти странные ситуации и относились к необычным способностям девочки с опаской. Кэтрин Эванс особенно сильно переживала за младшую дочь и часто просила Лили «не делать так», когда замечала в её действиях нечто необъяснимое. Лили неоднократно просила Эйлин Принц поговорить с её родителями и всё им объяснить, но раз за разом женщина отвечала отказом, ссылаясь на законы волшебного мира, запрещающие рассказывать маглам о магии. Лили совершенно не понимала, почему мама Северуса не может им всё объяснить, если к родителям так или иначе должны были приехать из школы. Разве было бы не проще поговорить с ними заранее? И всё же она не оставляла попыток убедить родителей в правдивости своих слов. Несмотря на протесты Петуньи, Кэтрин и Джеффри всё же сумели поверить младшей дочери, ведь это было, пусть и невероятное, но объяснение того, чего они не могли понять долгие годы. И, тем не менее, принять это оказалось ещё сложнее, чем поверить в слова десятилетнего ребёнка. Они впервые столкнулись с проявлениями магии и не имели ни малейшего представления, как вести себя в подобной ситуации и что им нужно с этим делать. Лили и сама часто думала о том, как бы поступила на месте своих родителей. Она обожала свою семью, и ей было грустно от мысли, что с ними придётся расстаться на целых десять месяцев. И так на протяжении семи лет! Смогла бы она отпустить своего ребёнка в подобную Школу Волшебства и расстаться с ним на такой длительный срок? Мысли сменялись другими в мгновение ока: как сильно она будет скучать по родным, когда уедет? Сколько новых друзей сможет завести в новой школе? Получится ли у неё колдовать по-настоящему? А что, если нет? А что, если волшебная шляпа скажет, что она никуда не годится? Ей было ужасно интересно поскорее начать изучать настоящее колдовство и воочию увидеть замок, о котором Северус столько рассказывал! Вот уже три недели её разум рисовал яркие картинки волшебного мира, погружая девочку в магическую атмосферу предстоящего путешествия. Как только Северус получил своё письмо утром девятого января, он тут же похвастался им перед лучшей подругой, с гордостью описывая, как большая бело-серая сова влетела в распахнутое кухонное окно и как была рада его мама. Они с Лили так часто перечитывали содержимое письма, что девочка могла процитировать его наизусть, даже если бы её разбудили посреди ночи. Лили тоскливым взглядом окинула комнату, которую по-прежнему делила с сестрой. На день рождения Петунья попросила отдельную комнату, и родители согласились отдать ей гостевую спальню после небольшого ремонта, который затянулся на целый месяц, чему сестра совершенно не обрадовалась. Будто в последний раз она осмотрела бежевые стены, белый потолок, недавно обновлённый паркет и абсолютно разную по наполнению меблировку. И хотя до начала обучения оставалось ещё полгода, она уже скучала по своей уютной спальне. На стороне, принадлежащей Лили, преобладали бирюзовые тона, там было не так много вещей: кровать, стоящая у окна с полупрозрачной шторой с голубой вышивкой бабочек, письменный стол, над которым висела полка с книгами и мягкими игрушками, прикроватная тумбочка, на подоконнике — горшок с фиалкой. Часть комнаты у двери была оформлена в нейтральном бежевом цвете, гармонично сочетающимся со стороной, принадлежащей Лили. Среди вещей Петуньи, как всегда, царил безупречный порядок: красиво расставленные книги, идеально чистый стол, аккуратно сложенная одежда на прикроватной тумбочке. Лили никогда не удавалось добиться подобного порядка в своей части комнаты, сколько бы усилий для этого ни прилагала. Петунья тихо посапывала во сне. Лили осторожно подкралась к ней на цыпочках и не без тени грусти посмотрела на светлые волосы, распластанные по большой и мягкой подушке. У сестры была очень светлая кожа, за которой она тщательно ухаживала. Длинные ресницы слегка дрожали, когда она выдыхала. Лили всегда считала Петунью очень красивой: прямой нос, лёгкий румянец на худых щеках, вызванный, вероятно, пуховым одеялом, под которым сестра спала вне зависимости от сезона и погоды, слегка раскрытые тонкие губы, острый подбородок, тонкая шея и узкие плечи делали девушку в глазах младшей сестры похожей на принцессу. Будильник на прикроватной тумбочке Петуньи показывал «5:05». Ей потребовалось куда больше времени, чем обычно, чтобы одеться и привести себя в порядок. В комнате было слишком темно, и она опасалась ненароком разбудить сестру, совершив неосторожное движение. Она осторожно прикрыла дверь комнаты и медленно спустилась в гостиную, ей не хотелось потревожить родителей в столь ранний час. Лили всегда понимала, что живёт в достатке, и никогда не просила ничего, что родители не могли бы себе позволить. Она знала, что её папе приходится много работать, чтобы обеспечивать жену и двух дочерей. Мама была домохозяйкой, поэтому дома всегда было тепло и уютно, и пахло шоколадным печеньем или другой выпечкой, которой Кэтрин развлекалась, пока дети были в школе. Лили нравилось, что у них дома не было целой кучи ненужных вещей, расставленных по шкафам и полочкам, как у кое-кого из их соседей. Кэтрин не любила захламлять пространство и всегда утверждала, что подобным занимаются лишь чрезмерно сентиментальные женщины, желающие сохранить призраки далёкого прошлого в тщетной надежде, когда-нибудь вновь подняться на пыльный чердак, чтобы предаться воспоминаниям бурной, но давно прошедшей молодости. Сквозь полупрозрачные занавески в гостиную, окна которой выходили на дорогу, проникал свет ещё не потухших уличных фонарей. Лили прошла в не менее тёмную кухню и, не зажигая света, включила газ, чтобы согреть воду в чайнике, стоявшем на плите со вчерашнего вечера. Щёлкнув выключатель настольной лампы, она огляделась в поисках любимой белой кружки, которую обычно оставляли на столешнице, чтобы ей не приходилось тянуться до верхней полки, где хранились остальные чашки и тарелки. К сожалению, в этот раз удача от неё отвернулась: стакан бесследно исчез среди прочей посуды. Лили подвинула стул и с трудом стащила с полки первую попавшуюся кружку, лишь чудом избежав падения. Она сняла чайник с плиты до того, как засвистел свисток, и заварила свой любимый ромашковый чай. Лили села за стол и выглянула в окно: метель, начавшаяся ещё вчера вечером, усилилась. Снежинки быстро мелькали в свете уличных фонарей, кружась в потоках январского ветра. За ночь дорогу замело, кое-где даже образовались сугробы, что было редким явлением для Коукворта. Это не могло не радовать Лили, которая любила сладковатый морозный запах и вид снега, сверкающего в солнечных лучах. Лили не знала, сколько времени она просидела на кухне в освещении единственной настольной лампы, но чай, про который она случайно забыла, совсем остыл. Она опомнилась, лишь когда её окликнула мама. Лили всегда считала свою маму очень красивой. Ей было тридцать восемь лет, но выглядела она намного моложе. Лили всегда испытывала чувство гордости, замечая восхищённые взгляды прохожих, направленные на Кэтрин. Даже сейчас мама выглядела превосходно, хотя с первого взгляда было понятно, что проснулась она совсем недавно: собранные в низкий хвост тёмно-рыжие волосы эффектно выделялись на фоне шёлкового тёмно-зелёного халата, а карие глаза, обрамлённые едва заметными морщинками, светились любовью. — Лили, милая, ты чего так рано встала? — ласково спросила Кэтрин, погладив дочь по голове. — У тебя же день рождения! К тому же сегодня суббота. Ты можешь проспать хоть до обеда! — Доброе утро, мамочка, — Лили уткнулась носом в мягкий живот матери и тут же почувствовала исходящее от её тела тепло. — Я так волнуюсь, что совсем не могу спать! Ты же помнишь про письмо из Хогвартса? Я вам с папой говорила! — Конечно, помню. Разве я могла забыть? — она стиснула дочь в объятьях и поцеловала в макушку. — С днём рождения, милая! Ты уже совсем взрослая, а ведь ещё вчера была такой крошкой! — Ну, хватит, мам, — Лили отстранилась, ощущая, как пылают её щёки. Вообще-то ей очень нравилось проявление заботы со стороны родителей, она обожала обниматься и всегда покрывала щёки мамы и папы поцелуями, если у неё появлялась такая возможность. И всё же теперь, когда ей исполнилось одиннадцать, Лили хотелось больше походить на Петунью. Сестра никогда не дурачилась и вела себя совсем по-взрослому. Лили допила давно остывший чай и, вопреки уговорам матери ещё немного поваляться в кровати, осталась, чтобы помочь ей приготовить завтрак. Лили нравилось чувствовать себя полезной, помогая окружающим, будь то родственники, друзья или просто знакомые. Она старалась каждый день совершать добрые поступки, ведь любой день становился чуточку лучше, если ей удавалось прийти к кому-то на помощь или оказать, пусть даже пустячную, услугу. — Лили, можешь, пожалуйста, позвать папу и Туни к столу, — попросила Кэтрин, вытирая руки кухонным полотенцем. — Хорошо, — улыбнулась Лили, однако не успела сделать и нескольких шагов по направлению к лестнице, когда в дверном проёме появилась высокая светловолосая фигура отца. — Доброе утро, именинница! — Джеффри заключил дочку в объятья. На лице Лили тут же расцвела счастливая улыбка. Джеффри Эванс вот уже пару лет занимал должность главврача местной больницы, и проводил с детьми и женой не так много времени, как ему бы хотелось. Несмотря на это, Лили любила его ничуть не меньше. Она с раннего детства интересовалась его работой и с удовольствием слушала его рассказы об интересных случаях из практики, задавая ему бесконечные вопросы про симптомы разных заболеваний и лекарства, которые стоит принимать в том или ином случае. Ей было ужасно интересно рассматривать анатомический атлас, хранившийся в кабинете отца, и всякий раз уточнять у него, за что отвечает тот или иной орган. Ей очень хотелось пойти по стопам отца и стать врачом, вот только могла ли она стать врачом, обучаясь в Школе чародейства и волшебства? Следом за ним в кухню зашла Петунья, одетая в тёплый домашний костюм. — Чем бы ты хотела сегодня заняться? — поинтересовался он, как только все уселись за стол. — Хочу получить письмо, — прошептала Лили, смущённо опустив глаза. Она знала, что сестре не нравятся разговоры о Хогвартсе, но сегодня она могла позволить себе побыть эгоисткой. — Конечно, — Джеффри понимающе кивнул. — А после того, как ты его получишь? Не хочешь сегодня сходить на каток? — Да! Конечно, хочу! Туни, ты же пойдёшь с нами? — девочка едва ли не прыгала на стуле от возбуждения. Она обожала ходить на каток с родителями и сестрой. — Пожалуйста, давайте пойдём все вместе! — Пойду, — на лице старшей сестры промелькнула едва заметная улыбка. — Ура! Мамочка, папочка, Туни, я так рада! Я вас так люблю! — Лили кинулась к родителям с объятьями, после чего чмокнула сестру в щёку. После завтрака Кэтрин хлопотала на кухне — вечером на праздничный ужин должны были приехать живущие неподалёку родственники, которых Лили видела в последний раз несколько лет назад и уже даже не помнила. Джеффри переставлял на полке многочисленные книги, наслаждаясь редким субботним утром, которое он мог в кои-то веки провести со своей семьёй: в честь дня рождения дочери он взял на работе отгул. Петунья читала книгу, которую должна была проходить лишь в следующем триместре. Ей нравилось изучать материал заранее, опережая школьную программу. С недавних пор Лили переняла эту привычку, найдя её довольно полезной. Сама же именинница носилась по дому, как заведённая, не в силах усидеть на одном месте дольше пяти минут. Она то и дело подбегала к отцу и матери поочерёдно, предлагая свою помощь, лишь изредка отвлекаясь на доносившуюся из радиоприёмника музыку. Лили обожала танцевать, несмотря на то, что никогда не была хороша в этом, однако это не мешало ей прыгать и кружиться под ритмичную музыку и получать от этого неимоверное удовольствие. Незадолго до полудня в дверь постучали. Джеффри, находившийся в это время в прихожей, поспешил впустить незваного гостя, полагая, что одному из соседей в очередной раз понадобился какой-либо инструмент или недостающий ингредиент для приготовления обеда. Отворив дверь, мужчина замер на месте: на пороге стояла незнакомая женщина в изумрудной мантии и остроконечной шляпе. Никогда прежде он не видел, чтобы взрослый человек был одет в нечто подобное. — Добрый день. Меня зовут Минерва МакГонагалл. Я представляю Школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Могу ли я поговорить с вами о вашей дочери, Лили? — женщина сдержанно улыбнулась. — Да-да, конечно, проходите, — мужчина, поражённый необычным внешним видом гостьи, заметно растерялся. Спохватившись, он сделал шаг в сторону, приглашая женщину зайти в дом. Конечно, Лили и впрямь упоминала о том, что ждёт письмо из неизвестной магической школы, вот только он никак не ожидал увидеть перед собой взрослую даму в нелепом хэллоуиновском костюме в конце января. Женщина стряхнула хлопья снега с мантии и вошла. Лили тут же сбежала по ступеням, сгорая от нетерпения, однако, заметив наряд Минервы, застыла на месте, точно околдованная магическими чарами. Женщина казалась ровесницей Кэтрин. Её тёмные волосы были собраны в тугой низкий пучок, а на носу располагались элегантные очки в тонкой оправе. — Позвольте ещё раз представиться, я — Минерва МакГонагалл, профессор Трансфигурации и заместитель директора Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», куда мы приглашаем учиться всех волшебников и чародеев по достижении ими одиннадцати лет, — вновь разъяснила профессор, как только к беседе присоединилась Кэтрин. Миссис Эванс любезно предложила гостье чай, после чего все четверо расположились в гостиной. — Полагаю, вы замечали, что иногда с Лили происходят необъяснимые вещи. Уверяю вас, это в порядке вещей для таких особенных детей, как ваша дочь. Мы, волшебники, называем это выбросом магической энергии. В нашей школе Лили и, конечно, других детей её возраста научат управлять этой энергией. Несомненно, у вас есть много вопросов, и я здесь для того, чтобы ответить на них. — Позвольте уточнить, что вы имеете в виду под «управлением магической энергией»? — поинтересовался Джеффри, всё ещё не до конца уверенный в том, что всё это не какой-то странный розыгрыш. — О, конечно. Будет проще, если я вам продемонстрирую, — словно по волшебству в руке женщины появилась длинная палочка с резной рукоятью и стеклянным кристаллом на конце. Она быстро взмахнула ей, превратив заварочный чайник в небольшую птичку, в тот же миг вспорхнувшую над столом. — То, что вы сейчас наблюдаете, называется Трансфигурацией неживого в живое. Подобным заклинаниям я обучаю студентов лишь на четвёртом курсе, однако в школьную программу входят и иные дисциплины, такие как: Травология, Заклинания, Зельеварение, История магии и множество других. — Извините, а вы не могли бы… — Кэтрин смущённо указала на бывший чайничек, парящий в воздухе в пёстром оперении. — О, конечно, прошу прощения, — волшебница вновь взмахнула палочкой, и чайник, вновь приобретший свою изначальную форму, плавно опустился на журнальный столик. — Вы также сможете ознакомиться со списком необходимого к приобретению перед началом учебного года в приложении к письму, — она протянула Лили конверт из желтоватого пергамента, запечатанный пурпурной восковой печатью с гербом школы, который Лили неоднократно рассматривала на конверте, принадлежавшем Северусу. Однако сейчас на конверте изумрудными чернилами было выведено её имя! Это было её письмо, то самое, которое она так долго ждала. Поблагодарив волшебницу и осторожно взяв письмо из её рук, точно оно могло исчезнуть в любую секунду, Лили направилась в свою комнату. Оказавшись на лестнице, она услышала, как закрывается дверь их с Петуньей комнаты. Вероятно, сестра специально подслушивала их разговор со второго этажа. Теперь Петунья сидела на своей кровати, упорно делая вид, что разговор родителей с незнакомкой ей глубоко безразличен. Она искоса посмотрела на вошедшую в комнату Лили и заветный конверт, который та сжимала в руке. Сквозь закрытую дверь слышались приглушённые голоса родителей, доносившиеся с первого этажа. Появление профессора магической школы вызвало у Лили целую бурю эмоций. Она ужасно переживала о том, что ей не удастся убедить родителей в существовании магии, однако превращение любимого маминого чайника в яркую пташку говорило само за себя. В голове у Лили возникла примерно тысяча вопросов. Разве Северус не говорил о том, что магам нельзя колдовать перед маглами? Тогда почему профессор МакГонагалл так спокойно нарушила один из законов магического мира? Возможно, для преподавателей, вынужденных общаться с родителями маглорождённых волшебников, существует исключение из правил? Ей страшно хотелось спросить об этом у Северуса, но для начала ей стоило прочитать адресованное лишь ей одной письмо. Лили уселась на кровать, повернувшись спиной к двери. Почему-то ей совершенно не хотелось, делиться таким личным и важным для неё моментом с сестрой. Петунья украдкой смотрела за тем, как Лили бережно, но быстро вскрыла конверт и начала читать заветные слова, которые и так знала наизусть:***
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор школы: Альбус Дамблдор
(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей Визенгамота, Президент Международной конфед. магов)
Уважаемая мисс Эванс!Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».
Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и магических предметов.
Занятия начинаются 1 сентября.
Просим прислать Вашу сову не позднее 31 июля.
Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора Школы чародейства и волшебства «Хогвартс»***
Снейп сидел на крыльце своего дома, вычерчивая и без того грязным ботинком какие-то символы на смешанном с придорожной пылью снегу. Больше часа он дожидался свою подругу, чтобы наконец-то удостовериться, что она и впрямь получила письмо. Конечно, это это была не единственная причина, по которой ему не терпелось увидеть Лили: он знал, как сильно девочка ждала своего дня рождения, и даже подготовил ей небольшой подарок. — Сев! — радостный крик вмиг разрушил тишину, пеленою окутавшую невзрачный Паучий тупик. Мальчик успел довольно сильно замёрзнуть, однако не хотел, чтобы она это заметила. Он был в старой потрёпанной куртке матери, явно слишком большой для его худощавого телосложения. Маленькая фигурка, с ног до головы укутанная в тёплую одежду, стремительно приближалась. Испугавшись, что от неё исходит слишком много шума, Лили прикрыла рот рукой, точно хотела заставить себя умолкнуть, однако эмоции оказались сильнее здравого смысла. — Боже, Сев, я получила письмо! — воскликнула она, крепко сжав покрасневшие пальцы мальчика, своими спрятанными в варежки ладошками. — Представляешь? К нам приехала настоящая волшебница! Она работает профессором в школе и преподаёт… Боже, как оно там называлось? Она превратила мамин чайник в птицу! Настоящую! Она летала под самым потолком, пока её не расколдовали! Это невероятно! Она сказала, что и мы так сможем, когда подрастём! Поверить не могу! — Вот видишь, я же говорил, что Хогвартс существует, — улыбнулся мальчик, довольный происходящим не меньше самой виновницы торжества. — Поздравляю тебя с днём рождения, Лили! — Спасибо! Боже, я на самом деле еду в Хогвартс! Мы едем в Хогвартс! Поверить не могу, что всё это правда! Я как будто сплю! Это точно не сон? Сев, ущипни меня! Хотя, нет — не надо, даже если это сон, я не хочу просыпаться! Северус молча смотрел на Лили, не в силах отвести от неё взгляд. Лили не замолкала ни на секунду, словно птичка, щебечущая ранним весенним утром. Её совсем не смущала ни шапка, неуклюже соскользнувшая на глаза, ни яркие пряди, то и дело прилипавшие к губам и норовившие залезть в рот. Для него — человека, с рождения знакомого с магией, письмо из Хогвартса — пусть и важная, но вполне ожидаемая часть жизни, и лишь теперь, наблюдая за реакцией Лили, он понимал истинное значение этого события, способного в мгновение изменить и его, и её жизнь. Внезапно опомнившись, Северус достал из глубокого кармана материнской куртки маленькую коробочку и смущённо протянул её подруге. Лили выглядела ужасно удивлённой, точно совсем не ожидала от друга какого-либо подарка. Она быстро стянула с рук варежки, чтобы они не мешали, и незамедлительно открыла коробочку, на дне которой она обнаружила симпатичную серебристую заколку с оттиском белой лилии. Она затаила дыхание, не в силах налюбоваться на чудесный подарок. Бережно спрятав коробочку поглубже в карман, Лили крепко обняла Северуса. — Обещай мне… — Лили отстранилась и посмотрела в бездонные глаза друга. — Северус, обещай, что мы навсегда останемся лучшими друзьями! — Конечно, Лили! Обещаю. Навсегда.
