Hotter than Napalm

      — Доигрался, птенчик. Сейчас я тебя приласкаю, — кровожадно улыбнулась Кошка. И выпустила когти. Слегка.       Грейсон громко охнул, нереально изогнулся. Видимо, слишком поздно понял, что опрометчиво было совать свои драгоценные булки в Кошкины руки. Дернулся всем телом и выскочил из окна, как пробка из-под шампанского, оставив на когтях несколько лоскутов черного спандекса. Мила победоносно хмыкнула и выскользнула на улицу следом, приклеила фрагмент окна на место специальным составом. Найтвинга нигде не было видно. Хорошо. Будет совсем здорово, если этот хлыщ пару деньков сидеть не сможет. Однако следовало убраться и ей. Кошка разбежалась по узкой перемычке между этажами и прыгнула вниз, рассчитывая зацепиться за флагшток соседнего здания кнутом. Ветер принял в объятия ее тонкое тело, облизал бока. Свободное падение. Как прекрасны эти моменты. Чуть ниже ребер чувствуется приятное замирание, кровь несется по венам. Ритмы сердца взлетают до небес. Бах!       Грейсон честно хотел уйти. Да и Кошку совсем не было видно, умудряется так сливаться с тенями, что совершенно незаметна. А ведь он только что выскочил, как ужаленный. Найтвинг потер зад. Кевларовая подкладка осталась цела, зато на верхнем слое ткани красовались 4 борозды. Сам дурак, не следовало дергаться. Тут он увидел, как с небоскреба Сиониса порхнула гибкая фигурка, раскинула руки в стороны, умело гася скорость падения. Все четко и отлажено.       — О, уже интересно, — в нем заговорил акробат, а поруганная задница начала требовать отмщения и новых приключений.       Найтвинг перехватил Кошку в полете за талию. Снес ее с хорошо рассчитанной и продуманной траектории довольно жестко.       — Лучше не дергайся, иначе умрем в один день, — предостерег Дик. — Конечно, это очень романтично, но совсем не желательно.       Его никто не собирался слушать. Кошка вывернулась резко и ловко, будто у нее костей не было, стеганула когтями, метя в глаза. Грейсон увернулся и проморгал приземление, но так и не отпустил девушку. Они рухнули на крышу. Дик смягчил падение парой перекатов. Он уже собирался вскочить на ноги, пользуясь инерцией. Но кое-кто всегда приземляется на ноги. И, похоже, двигается гораздо быстрее него. А еще воспользовался его инерцией совсем по другому назначению. Найтвинг налетел лицом на колено, заботливо подставленное Кошкой. Затем его аккуратно подсекли, и на горло надавила подошва сапога. Послышался металлический звон. Острие стилета выскочило из носка сапога воровки и уперлось Найвингу в подбородок, ощутимо и неприятно царапая кожу. Селина определенно относилась к нему снисходительнее.       — Допрыгался, герой. Лучше не дергайся, рискуешь остаться без нижней челюсти, — голос Кошки, как горячая карамель. Тягучий, сладкий, манящий.       Найтвингу всегда нравились только хорошие девушки. А эта никак не подпадала под данную категорию. Но от карамельного голоса все светлое нутро Грейсона так и тянулось к зыбкому и темному флеру, что исходил от Кошки. Хотелось поиграть с огнем, что плясал в холодных голубых глазах. Прыгнуть в бездну и посмотреть, сможет ли Летающий Грейсон в очередной раз победить гравитацию.       — О, тебе нравятся опасные игры? А я люблю быть сверху, — отзывается Ночекрыл.       Найтвинг перехватил ногу девушки за пятку и носок, выкрутил, рассчитывая опрокинуть Кошку, но та сделала сальто по ходу движения и снова оказалась на своих двоих. Только в этот раз Дик успел вскочить и выставить перед собой эскримы. Кошка сняла с пояса кнут, плавно размахнулась, показывая всю свою грацию, и щелкнула пред самым носом Найтвинга. Тот отшатнулся. Девушка увеличила расстояние между собой и Диком. Это был умный ход, Ночекрыл особенно хорош в ближнем бою. А с такого расстояния ни ногами, ни эскримами до воровки не дотянуться.       — Стой-стой, ты реально побьешь меня кнутом? — улыбается Дик, и начинает медленно двигаться по кругу. — Классно, БДСМ я еще не пробовал. Может, костюм Бэтгерл наденешь? Мне так привычнее будет. Он тебе шел, кстати. Только волосы не забудь распустить. Они у тебя достаточно длинные?       — Господи. Да тебя ж и отметелить нормально нельзя! — Кошка раздраженно всплескивает руками. — У тебя рот вообще не затыкается?       — Иногда затыкается. Во время поцелуев, например, — Дик позволил себе расслабиться, встал подбоченившись.       — Оу, выходит, правду о тебе говорят, — Кошка вернула кнут на пояс. — Так что никаких поцелуев, болтун, не хочу оказаться в КВД.       — Эй! Это же грубо! И что там обо мне говорят? И кто говорит? Расскажи, мне интересно!       — Ну, ходят слухи, что герой в черно-синем костюме, мягко говоря, легкого поведения, — Кошка машет длинными пальцами, показывая бабочку. Найтвинг, Найтвинг, Найтвинг, ночная бабочка ну кто же виноват, огни Готэма заманчиво горят. Пронеслось у Милы в голове на мотив некогда популярной на ее родине песни.       — Это неправда! Я не такой! — выкрикнул Дик. Обидно же! Он порядочный парень. Ну, вроде как порядочный.       — Угу, оно и видно. Говори, чего привязался? — тон у воровки такой, будто она разговаривает с назойливой мухой.       — Скинь мне информацию, которую стащила у Черной Маски, а я никому не расскажу, что ты лапала меня за задницу в костюме Бэтгерл и пыталась устроить сессию Шибари, — выдал Найтвинг на одном дыхании и подкрепил свои слова лучезарной улыбкой.       — Сначала сексуальный харасмент, теперь шантаж. На несколько лет тюрьмы потянет, герой, — протянула Кошка.       — Подашь на меня в суд или заявишь в полицию? — сияет Найтвинг. — Мне было бы интересно посмотреть, как ты придешь в участок и напишешь на меня заявление. Уверен, это будет проблематично с такими длинными когтями, — он снова потер пострадавший зад, акцентируя на нем внимание. Но внимания никто не обратил.       — Все ваши копы продажные. Бессмысленная трата времени, — легкая ухмылка тронула черешневые губы. Дик почему-то уверен, что и на вкус они будут, как спелые черешни. Терпкие, сладкие, с самой тонкой ноткой горечи.       — Поверь мне, далеко не все. Ладно, давай ближе к телу, то есть к делу. Что насчет информации? — сначала справедливость, потом карамель и черешни.       Мила задумалась. Прикусила пухлую губу, склонила ушастую голову набок, изучая Найвтинга. Почему бы не использовать этого доброго, прекраснодушного идиота в своих целях? Для нее гораздо безопаснее, если все стрелки упадут на него. И ему плюс. Типа, герой в очередной раз сорвал коварные планы мерзкого супостата. Не плохо.       — Заманчиво. Но у меня будут свои условия. Согласен?       — Что за условия? — Дик начал чувствовать себя богомолом, который с большим трудом добился самки. Он хотел получить удовольствие, но ему откусят голову.       — Так согласен или нет? — продолжает свою игру дьяволица.       — Хорошо, выставляй требования, — выдохнул Грейсон.       — Первое, перестань подкатывать. Меня не впечатляет. Второе, заткнись. Третье, информацию я тебе не скину, — Кошка вздернула в воздух палец, опережая очередной поток речи, — но покажу. Запомнишь, твоя удача. Нет, хреновый из тебя подельник Бэтмена.       — Эй! Я не подельник и совсем не хреновый! — как ей удается задевать его за живое?       — Мне плевать, подельник, друг, брат, жених…       — Эй!       — Предлагаю больше тут не светиться и посмотреть, что там у Ромки за секретики, — закончила Кошка и двинулась к краю крыши.       Они устроились за самой большой горгульей вдали от посторонних глаз и света. Оказалось, что часы у Кошки работают на подобии портативного компьютера Красного Робина, встроенного в один из наручей. Активный голографический экран, освещал мертвенным голубым светом лица в масках. Вся информация была тщательно зашифрована, мощности двух голов и встроенного в часы процессора не хватало для полной расшифровки. Дик достал крекеры и начал ими смачно хрустеть прямо в чувствительный локатор Милы, чем несказанно выводил ее из себя. А еще он не выполнил одно из требований. Не заткнулся.       — Блиииин, хрум-хрум-хрум, сюда бы нашего гения, он бы быстро разгадал эти закорючки, хрум-хрум-хрум. Может все-таки, хрум, позвать Красного Робина хрум-хрум?       — Давай уж сразу Большую Мышь, чего на задохликов размениваться? — Найтвинг бесил все больше. Добрый, красивый, непосредственный. И пахнет зеленым чаем с мятой. Скукотища.       — Красный Робин не задохлик, у него просто телосложение астеническое, — заступился за брата Ночекрыл и гневно захрустел очередной печенкой.       — И астенический рост… Смотри, вот эти цифры похожи на географические координаты, длину и широту, — Кошка ткнула пальцем в экран.       — Ну-ка? — Дик придвинулся ближе, пихнул Милу плечом. — Кажется, ты права. Постой-постой, — на красивом лице мужчины отобразились неимоверные умственные усилия. — Вспомнил! Это же небольшая база катеров в заливе, неподалеку от моста! Там еще склады и дорога на заброшенный порт.       — Даже не буду спрашивать, откуда у тебя такие сведения. Давай проверим, — Кошка вывела на экран карту Готэма.       — Ну, я ж подельник… Тьфу ты, черт! Ученик Бэтмена. И я прав, — возликовал Грейсон, когда цифры сошлись. — Как насчет небольшой прогулки по набережной, прекрасная леди?       — Не клейся. Заткнись. Пошли.

***       Многие люди склонны думать, что самое худшее отношение — это ненависть. Злость. Жестокость. Презрение. Неприязнь, в конце концов. И они в корне не правы. Самое ужасное, что можно получить от окружающих — равнодушие. Именно поэтому он выбрал панельную новостройку без консьержа, где жили преимущественно молодые семьи, студенты, одинокие карьеристки и заядлые холостяки. Люди, в полном расцвете сил, успешные и социально активные, целиком занятые только собой. Им плевать, кто живет сверху, им плевать, почему у соседей справа всю ночь орал телевизор, им плевать, кто моет подъезд и приносит почту. С ними можно каждый день ездить в лифте на протяжении нескольких лет, но они так и не запомнят тебя в лицо. Тебя пырнут ножом, когда пойдешь выносить мусор, и ты истечешь кровью около мусоропровода в жутких конвульсиях. Тебе не помогут. К тебе никто не выйдет. Всем плевать. Равнодушие. Прекрасно. То, что нужно. Пафосные небоскребы? Вычурные особняки? Мрачные подземелья? Аутентичные бункеры? Шикарные резиденции, забитые шлюхами и посыпанные толстым слоем кокаина? Нет. Только самое необходимое. И только полное слияние с толпой. С безликой, безразличной массой.       Кирилл поставил на подоконник хрустальный стакан с остатками коньяка. Серые глаза без интереса скользили по серой улице, по серым прохожим, серым машинам, серым домам, серым окнам. Ему нравится этот город. Почти как дома. Почти… Мужчина залпом опрокинул в себя оставшийся алкоголь. У него нет слабостей. Ни одной. Только эта. Хороший коньяк. Благородный напиток, для совсем неблагородного человека. Нет, он не алкоголик. Он Ценитель. Позволяет себе половину бокала не чаще двух раз в месяц. Он наслаждается целым букетом ароматов, который таит в себе обжигающая янтарная жидкость. Ему нравится, как обманчиво холодный напиток сначала опаляет горло, а потом оставляет послевкусие горького шоколада.       — Командир…       Низкий голос вывел из размышлений.       — Почему Красный Колпак все еще коптит воздух? — блондин даже не повернулся. Он знал, один из самых лучших бойцов и его верный Цербер сейчас стоит у двери. — Теряешь хватку, Лютый?       — Я получил приказ, убрать только его. Он был не один.       — Приказ? Хм, — Кирилл, наконец, поворачивается. — Напомни, из-за чего тебя вышвырнули из ГРУ?       В болотно-зеленых глазах Лютого нет ни одной эмоции. Но Кирилл знает, он только что насыпал хорошую пригоршню соли на рванную, кровоточащую рану бывшего вояки.       — Я был нестабилен, — Лютый скидывает широкой ладонью капюшон парки, проезжаясь по жёсткому ежику армейской стрижки. Смотрит в пол, вытянувшись по струнке. Муштровали его хорошо. Даже слишком. Разве это не лакмусовая бумажка современности, когда спецназовец стоит в постойке смирно перед криминальным авторитетом? Было бы смешно. Если б не было плевать.       — И не выполнял приказы, — напоминает командир без пагон и звания.       Лютый упорно смотрит в пол.       — Кто с ним был?       — Девушка, — прогудел Лютый. — Я убью Колпака, — он развернулся на каблуках.       — Стоять! — гаркнул Кирилл. Кодекс русского офицера ничто не могло вытравить. Спецназовец никогда не трогал детей, женщин, стариков и тех, кто не мог за себя постоять. И это вызывало определенные проблемы. Одну из них он встретил на бизнес-форуме с бейджем «Пресса». От Лютого следовало избавиться. Но всему свое время. — Планы поменялись. Пусть побегает пока. Если Колпак склеит ласты, наш экстравагантный партнер кипешнет и зажмет ресурсы. Контейр?       — Пришел, но его понадобилось прятать, до лаборатории не довезли.       — Горстка утырков в костюмах оказалась сильнее моих спецов? — Кирилл приподнял бровь.       — Никак нет. Мусора понаехали и рыжая баба подоспела. Я сломал ей ноги, но…       — Можешь не продолжать, — перебил Кирилл. Он умел проигрывать, поэтому всегда был в выигрыше. — Пока отбой, работаем в прежнем режиме. Передай Науке, пусть зайдет ко мне завтра. И еще. Колпака я убью сам. Хочу лично вырвать ему глотку.       Лютый коротко кивнул, но не спешил уходить, хотя получил все указания.       — Ах, да, совсем забыл, — Крили протянул бойцу три больших немаркированных ампулы. Только теперь на лице Лютого промелькнуло подобие эмоции. Смятение. Растерянность. — Считай, что я лишил тебя премии.       — Я не стабилен, — напомнил Лютый, забирая ампулы.       — Акклиматизация плохо проходит? Тогда расходуй антидот грамотно, этого явно не хватит на неделю, — издевательская полу-улыбка изогнула губы блондина. Глаза оставались равнодушными.       Лютый набросил капюшон и выскользнул из квартиры. Кирилл повернулся к окну. Он отодвинул пустой стакан, который одиноко стоял на подоконнике, взял телефон, набрал номер и приложил гаджет к уху. Автоответчик в очередной раз сообщил ему, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       — Вот сука! — блондин отшвырнул сотовый на диван и переключил телевизор на седьмой канал.       Ничего. В конечном итоге все будет так, как он задумал. Он умеет ждать. Не зря же получил свое прозвище. Удав.

***       На базе катеров кипела бурная деятельность, несмотря на позднее время. Кучка азиатов спешно перетащила несколько ящиков к пристани. Вскоре подъехал баркас. Затем китайцы подогнали небольшой кран, чтобы не грузить поклажу вручную. Мила и Дик наблюдали за этим всем с будки смотрителя базы.       — Посмотри, как их много! Держу пари, это те китайцы, о которых говорил Черная Маска. Скорее всего, Сионис продал им партию «Золотой пыли». Подонок. Уверен, наркота в тех коробках из фуры, что уехала пять минут назад. Не понимаю, почему они собираются грузить все на небольшой катер? Хотя, так проще замести следы, к мелкому транспорту меньше вопросов. Предлагаю, прикрыть их лавочку знатной заварушкой. А потом сдать всех полиции… Черт, что ж так холодно? А тебе не холодно? Нет? Может, тогда прижмешься ко мне, чтобы согреть? Молчание — знак согласия.       Найтвинг все время молотил языком, поэтому Кошка очень быстро начала воспринимать его речь, как фоновый шум. Она была занята подсчетом возможных противников и размышлениями, стоит ли вообще вмешиваться, когда ее сграбастали за талию. Мила врезала хаму ребром ладони в кадык. Не сильно, только для острастки.       — Хорошо-хорошо, я все понял, ты сегодня не в духе, — прохрипел Грейсон и отодвинулся. Он помолчал от силы минуту. — Почему ты такая резкая, Кошка? Я недостаточно красив или сексуален?       Мила была близка к убийству. Не понятно, как этот стрекотун дожил до своих лет. Почему его никто до сих пор не пристрелил, хотя бы из желания заткнуть?       — Так вот какое у тебя оружие против преступности. Красота, сексуальность и язык. Надо признать, действенно. Я уже готова сама копам сдаться, лишь бы тебя не слышать и не видеть, — раздраженно сообщила Мила.       — Знаешь, что? — совсем по-детски обиделся Грейсон и даже надулся. — Ты плохая девушка!       — Очень мягко сказано, красавчик. Короче, разбирайся тут сам, — она поднялась.       — Постой, ты же хотела насолить Черной Маске?       — Вот именно. Маске, а не кучке наркоторговцев, которым посчастливилось у него отовариться. Бывай. И больше не суй задницу, куда не попадя, — Кошка отсалютовала двумя пальцами и плавно стекла в темноту.       — Хм, а чего ты ждал, Грейсон? Все кошки одинаковые, — буркнул себе под нос Найтвинг. — Ладно, и сам справлюсь.       Найтвинг встал в полный рост. Затем высоко подпрыгнул, совершил в воздухе невероятный кульбит и приземлился прямо на ящик, который хотели тащить к катеру четверо бандитов. Основную массу поклажи уже загрузили в огромную сетку, подняли краном и начали перемещать в сторону баркаса. Опешившие преступники не сразу поняли, что произошло. Поэтому Ночекрыл без проблем вырубил четверых практически разом.       — Простите, ребята, вечеринку придется закончить. Ибо она слегка противозаконная! — Грейсон ослеплял улыбкой все прибывавших бандитов, щедро раздавая удары эскримами и ногами.       К несчастью, фактор внезапности был утрачен довольно быстро. Китайцы навалились толпой. Они были сноровистыми, некоторые дрались достаточно сносно. И вскоре Ночекрылу стало приходиться очень даже туго. Он метался молнией, раскидывая противников, как котят, но те брали массой. Хотя это и спасало, нападавшие не решались воспользоваться пушками, понимали, что рискуют попасть в своих. Крановщик заметил возню и поднажал, чтобы обезопасить груз. Поклажа опасно закачалась над водой. Конечно, данный факт не утаился от Грейсона, он уже с сожалением отметил, что старался зря. И теперь партия «Золотой пыли» отправится через океан, ломать жизни, рушить семьи, калечить судьбы и тела. Дик зарычал, отшвыривая ногой сразу двоих, врезал палкой в челюсть парню с нунчаками, увернулся от арматуры, угостил локтем бандита, рискнувшего напасть на него со спины. Не дать баркасу отплыть, не дать завершить погрузку. Черт! Черт! Черт! Он не успевает! На плечах повисло человек пять. Сбоку навалилось еще три. Подсечка! Еще одна! Эскримы покрылись кровью противников. Дик крушил челюсти и носы. И не успевал.       Внезапно стало легче. В толпу скользнула гибкая черная тень. Кто-то мягко оперся на плечо Дика, и над самой головой просвистела длинная нога. Острие, торчавшее из носка, полоснуло по лицам нападавших. Округу огласили истошные вопли. Энтузиазма у бандитов поубавилось.       — Хорошо дерешься, но их слишком много, — Кошка встала спиной к спине Найтвинга, выпустила когти.       — Я знал, что ты не безнадежна. Остатки совести заговорили? — сердце неслось галопом. Дик не смог бы сказать от чего, из-за хорошей драки или потому, что Кошка вернулась и решила ему помочь. — Груз! Нельзя упустить баркас!       — Оставь это мне, герой, — Кошка глянула на крановщика.       — Действуй, я постараюсь их задержать! И будь осторожна!       Кошка кивнула и метнулась к пристани.       — Парни, как вы относитесь к паркуру? А к воздушной акробатике? Е-ху! — воодушевленный Дик попрал все законы гравитации. Некоторые бандиты забыли, зачем они тут, разглядывая, пируэты, которые выдавал Ночекрыл. — Потанцуем! Я люблю диско! А вы?!       Кошка добралась до пристани почти без происшествий. Найтвинг взял на себя чуть ли не всю банду, девушке осталась парочка незадачливых грузчиков и крановщик. Последний вытащил обрез. Ба-бах! Заряд дроби вырвал щепу из деревянного настила. Ба-бах! Снова мимо. Все, горе-снайпер упустил второй шанс. Стрелок принялся судорожно перезаряжать. Кошка взметнулась прямо в кабину, выдернула дробовик из рук мужчины и врезала прикладом в челюсть.       — Как отцепить крюк с грузом?! — заорала Кошка в окровавленное лицо крановщика. Сама Мила совершенно ничего не понимала в целом букете рычагов и россыпи кнопок на панели.       Ответом было бульканье и утробное мычание. Мила вышвырнула мужчину из кабины, взобралась на нее и полезла по стреле. Идиотский поступок? С первого взгляда, да. Но наркоту лучше уничтожить по максимуму, ведь продажные копы наверняка снова найдут ей достойное применение. Так что лучше искупать ящики в воде. Кошке на хвост упали три фигуры. Ага, тоже поняли, что она собирается сделать. Самый прыткий несильно получил когтями по лицу и обрушился в воду. Второй решил пострелять. Пули рикошетили от металлической конструкции, пару раз девушку осыпало искрами. Кошка зацепилась концом кнута за стрелу крана, описала в воздухе плавную дугу и врезала стрелку обеими ногами в грудь, опрокинув вниз и его. Остался еще один. Он уже целился в воровку, болтавшуюся на кнуте. Кошка, не мудрствуя лукаво, включила встроенный шокер. Разряд тока прошил тело бандита, он обмяк и так и остался лежать в обнимку со стрелой. Девушка раскачалась на кнуте и прыгнула на груз, зацепилась за сетку и добралась до стального троса. Вот и настало время узнать, так ли хорош амазоний. Один мощный взмах когтей. Бздынь! Ослабленный конец троса стеганул по крану, а Кошка полетела вниз вместе с ящиками. Да, все-таки глупый поступок. Очень. Очень глупый. Потому что кое-кто совсем забыл сделать поправку на ветер, течение и банальную качку. Учитель высек бы за такую оплошность бамбуковой палкой и посадил в яму на три дня. Ворох ящиков, схваченный сеткой, пришелся прямо на край борта баркаса. Часть груза обрушилась в воду, подняв целую волну брызг, а часть увлекла за собой Кошку и рассыпалась по палубе. Мила ухнулась на острое ребро коробки, затем ловко увернулась от другой и чуть не попала под третью, прокатилась кубарем по борту и остановилась только у капитанского мостика. Из окна рубки пулей вылетел толстый мужик в клетчатой рубашке и опрокинулся в воду. Следом показался Найтвинг.       — Привет, Кошка! — он весело помахал сломанной палкой эскрима. — Видишь, какой здоровяк попался!       Мила еле оторвала себя от палубы. Ушибленная диафрагма отказывалась нормально работать, каждый мучительный вздох отдавался острой болью в груди. Кошка мысленно воздала хвалы и спела сотню дифирамбов техническому гению Алисы и амазонию. Ее ребра остались целы только благодаря им.       — С тобой все в порядке, худышка? Ну-ка? — Грейсон быстро ощупал руки и плечи Милы, огладил бока, когда потянулся к бедрам, получил по рукам и гневное шипение. — Какая же ты, злюка! Теперь только так и буду тебя называть. Я просто хотел убедиться, что ты ничего не сломала, все-таки с такой высоты сверзилась! — оправдался Найтвинг. — Молодец, классный та-ра-рам устроила, капитана здорово отвлекла! — искренне восхитился Дик. — И как всегда вовремя! Бэтмену бы твою пунктуальность, столько проблем бы избежали. О, кстати, совсем забыл поблагодарить. Большое спасибо за спасение малыша!       — К-как-ого ма-лыш-ша? — просипела Кошка, дыхание начало восстанавливаться только сейчас, девушка все еще держалась за ушибленный бок.       — За Робина, конечно. Мне и подумать страшно, что с ним сделал бы Профессор Пиг. Представляешь, мелкий молчал о спасении как партизан. Только недавно мне признался, кто его вытащил. Знаешь, вы с Робином чем-то похожи. Оба милые злюки! Спасибо, что спасла мышку-малышку, — Грейсон расставил руки, готовый стиснуть Кошку в самых горячих и самых благодарных объятиях.       — Еще раз нарушишь мое личное пространство, подправлю твою смазливую морду так, что только мама любить будет, — Мила быстро охладила пыл Найтвинга, отталкивая его от себя ногой в грудь.       — У меня нет мамы. И ты все-таки признала, что я красив, — Грейсон картинно провел пятерней по волосам ни чуть не смущенный подобным обращением.       Воровка вздохнула. Надо вспомнить, куда она выбросила обрез того китайца и воспользоваться им по назначению. Девушка окинула взглядом берег. Он был усыпан поверженными бандитами. На баркасе тоже не осталось ни одного.       — Ты всех уложил? Один? — удивилась Кошка. — Сильно.       — Не всех, как минимум треть твоя, — Найтвинг сиял, как медный таз. — Без тебя не справился бы. Я твой должник. Предлагаю отпраздновать эту маленькую победу над преступностью глинтвейном и горячими сэндвичами, что продают на перекрестке у парка Робинсон.       — Тихо! Ты это слышишь? — воровка повернула один локатор назад, насторожилась, напружинилась всем телом. Ну, ни дать, ни взять — натуральная кошка! Видимо, есть небольшой процент женщин, у которых это в крови. Селина и злюка — как раз такие.       — А что я должен слышать? Опять кто-то плачет?       — Нет. Тикает.       — Тикает? Странно. Что тут может тикать? Где?       — Где-то здесь, — Кошка двинулась по палубе, расшвыривая ногами обломки ящиков и пакеты с «Золотой пылью».       — Эй, злючка, осторожней с этим, ты же помнишь, что случилось в прошлый раз? — предостерег Найтвинг.       — Помню, — очередной пакет получил ускорение и покатился к краю борта.       — А я — далеко не все. Только, что ты меня плащом вытирать начала. Надеюсь, я был достаточно галантен…       — Ох, ты ж! Век рубинов не видать!       — Что там? — Дик заглянул Кошке через плечо. И увидел в одном из раздолбанных ящиков таймер, бодро отсчитывающий секунды. Их осталось всего одиннадцать. А вокруг художественно валялись кирпичики тротила. — Это бомба! Кто-то заминировал груз!       — Валим! — выкрикнула Мила.       Найтвинг и Кошка изящно нырнули за борт, как заправские синхронисты. И только холодные волны сомкнулись над их головами, прогремел взрыв. Огненные всполохи рванули в небо вместе с обломками баркаса, языки пламени лизнули черные волны, взрывной волной снесло бандитов, только очухавшихся и поднявшихся на ноги, мелкие щепки усеяли весь берег и поверхность воды. Разорванный катер, словно Титаник, медленно шел ко дну. Дик и Мила вынырнули среди полыхающих обломков, поплыли к небольшому причалу. Найтвинг подсадил Кошку, хотя это было совсем ни к чему. Она выбралась первая и поползла на четвереньках, мотая головой, уши заложило.       — Проклятый город, проклятые наркоторговцы, проклятый баркас, проклятая холодная вода, — перед ее глазами появились тяжелые ботинки со стальными носами. Кошка подняла глаза, посмотрела на их обладателя. Ей снова захотелось смотаться за дробовиком, только уже чтобы застрелиться самой. — Мамочки…       — Нет, папочки, — отозвался Красный Колпак, снимая «Дезерт Игл» с предохранителя.

***       Поработав пугалом на встрече Сиониса с группировкой Огненные Тигры (название-то придумали, этих китайцев медом не корми, дай какими-нибудь драконами или тиграми обозваться), Джейсон отправился на базу катеров. Недавно он разнюхал, что Черная Маска продаст Тиграм большую партию «Золотой пыли» для дальнейшей транспортировки в Китай. Красный Колпак не стал отказывать себе в удовольствии, заминировать парочку ящиков. В один тротила натолкал, в другой С-4. Ну, чтобы наверняка. Да, красиво получится, ярко и громко. Осталось только дождаться, когда весь груз окажется на катере и нажать на кнопочку. Бумс. И шикарное фаер-шоу обеспечено. Короче, все, как любит Тодд.       Но жизнь та еще скотина, опять подложила Джейсону свинью. Вернее, птицу. Жопастую. Старший братец, будь он со всех сторон неладен, появился с будки смотрителя станции. Даже эту неказистую постройку чертов циркач использовал, как сцену. Ох, придурок. Один против целой банды с двумя палками. Тодд уже начал злорадно ухмыляться, глядя, как Грейсон барахтается в толпе бандюков, нависших на него гроздями. И тут случилось нечто. Откуда ни возьмись, Джейсон реально не понял, выскочила Кошка. Скинула с Найтвинга криминальных фанатов, тот ей что-то наговорил, она кивнула и помчалась к пристани. Внутри заклокотал гнев. Жар бросился в лицо, в висках застучало, а в груди похолодело. Злость овладела всем естеством Джейсона, пропитала до костей, сдавила горло. Ах, вы суки ловко-гибкие! Неужели окрутил-таки жопастый его сокровище колючее?! Убить. Размазать. Мокрого места не оставить. До слуха Джейсона долетели слова Дика о предложении отметить победу глинтвейном. И Тодда перемкнуло. Прямо, как в старые добрые времена. На глаза опустилась красная пелена, в голове образовалась звенящая пустота, никаких мыслей, только чистая, бешеная, неконтролируемая ярость. И рефлексы. Палец вдавил кнопку детонатора. И лишь грохот взрыва вывел Джейсона из оцепенения. Он понял, что натворил и бросился к пристани. Колпак затормозил у самого берега, подошва проскользила по мокрым доскам настила. Мила выбралась первой, уперлась лбом в колени Тодда, подняла голову, ее рот в удивлении приоткрылся. А вот Найтвинг заметил противника сразу же, он метнулся пружиной, перехватывая руку Тодда с пистолетом.       — Красный Колпак, сколько лет сколько зим! Осторожнее с этим, вдруг поранишься, — Дик пытался отнять оружие, но не тут-то было. Отобрать у Джейсона пистолет — практически невозможно.       — Я сейчас тебя пораню, сука пархатая! — рычал Тодд, отоваривая брата по ребрам кованной подошвой и отшвыривая на добрых полтора метра.       Кошка не стала дожидаться развязки боя, она улепетывала во все лопатки, еще чуть поднажать и пятки в задницу втыкаться будут. Не отрываясь от схватки, Джейсон удовлетворенно отметил, раз так прытко удирает, значит, цела. От сердца отлегло. Можно было спокойно и методично набить ненавистную красивую морду ненавистному красивому брату.       Хотя проще подумать, чем сделать. Найтвинг смеется разбитыми губами, отмахивается одной палкой эскрима, играючи уходит от пудовых кулаков Тодда. Джейсон выше, больше, сильнее… И совсем не умеет контролировать свой гнев. Желание оторвать Грейсону руки за то, что тот тянул их к Кошке, было сильнее разума, оно пожирало здравый смысл. Со стороны это выглядело, как столкновение двух заклятых врагов. Найтвинг умело пользовался слабостью младшего, подначивал его. И хотя Тодд уже раскрошил ему половину маски, стесал скулу и почти выбил плечо, Дик был полон сил. И бахвальства.       — О, прости, совсем забыл, что ты претендовал на даму с когтями! Но тебе придется признать, пока Найтвинг в Готэме, ни одна женщина не посмотрит на Красного Колпака! — и уже совсем тихо, чтобы слышал только Джейсон. — Не переигрывай, Крылышко, ты же не хочешь меня покалечить, втираясь в доверие к Маске?       Тодд отвечает львиным рыком и хорошим джеббом, наконец, выбивает палку из руки Грейсона.       — Ой-ой-ой, да тут все серьезно! Смотри, ударишь в грязь лицом, как перед той девчонкой… Как ее звали? Скарлет? Опять вышибу из тебя все дерьмо голыми руками. Хорошие были времена. Признайся, плащ шел мне гораздо больше, чем тебе, — Грейсон умело ездит по больным мозолям.       — Надо было пристрелить тебя еще тогда, с-сука, — Тодд в исступлении молотил Дика кулаками.       Найтвинг живо вспомнил, как недавно пытался разнять младших. А сейчас они с Джейсоном почти ничем не отличаются от них, по крайней мере, Тодд. Дик ушел от подсечки и ударил брата ногой с разворота по шлему. Джейсон слегка потерялся, а Дик врезал ему еще раз уже со всей силы. Тодд опрокинулся с пристани в воду. Теперь нельзя было терять ни минуты, ибо Джейсон один из самых серьезных и опасных противников, так что Найтвинг последовал примеру Кошки. Победоносно удрал. Всегда приятно сделать братца, пусть даже по очкам. Колпак вынырнул, злобно матерясь. Он выхватил второй пистолет и разрядил всю обойму в сторону удалявшегося Ночекрыла. Тот задорно рассмеялся и помахал ему на прощанье рукой. Тодд снова выматерился и с досадой отшвырнул пистолет. Послышался вой полицейских сирен. Ебучий Чудо-Мальчик! Опять сработал в лучшем виде. Копов, наверняка, заранее вызвал. Нужно было уносить ноги. И срочно.       Джейсон поднимался в свою хатенку. В ботинках хлюпала вода, его должно было трясти от холода, но холод — последнее, что беспокоило Тодда. В голову лезли непрошенные мысли. Настало время признаться самому себе — он любит Милу. Это не пошлая влюбленность, не сексуальное влечение, не желание поразвлечься, не банальный кич, а настоящая любовь. Любовь. Блядь. С такими мыслями Колпак ввалился в свой тесный коридор. На кухне горел свет. Ладонь автоматически легла на кобуру.       — И где тебя носило, Воробушек? — из кухни выскользнула Кошка.       Красный Колпак тяжело вздохнул, снимая руку с рукояти пистолета.        Джейсон не хочет любить Кошку, бояться за нее, переживать за нее. Но один лишь звук ее голоса, легкие шаги, босые узкие ступни, русая прядь, упавшая на лицо гасили все пламя ада, бушевавшее в нем. И вот Красный Колпак готов опуститься на четыре мосла от усталости моральной и физической, ползти к Миле, уткнуться в острые колени и провести так всю оставшуюся жизнь. Потому что только с Кошкой ему неебически хорошо. Здорово. Замечательно. Классно. И, да, троих он бы потянул. А где трое, там и пятеро!       Свет падал на фигуру Кошки, просвечивал растянутую футболку Джейсона, которая была на девушке, насквозь. И эта красота у него. В его сырой, затхлой квартирке. Пришла. Ждала.       — Чего молчишь? Пироман хренов. Второй раз меня чуть не поджарил. Это так ты выражаешь свои чувства? — Мила, умная девочка, догадались, чьих рук дело тот фейерверк. Она оперлась о косяк, скрестила стройные ножки, наблюдая за Джейсоном, который стаскивал с себя мокрые ботинки и куртку.       — Я кое-кого просил не совать свой милый носик в дела с наркотой. Черная Маска тебе не по зубкам, Кошечка. Поэтому настоятельно рекомендую поджать хвост и дать большим дяденькам разобраться самостоятельно, — Тодд старательно не смотрел на предмет обожания. Ее еще отчитать надо как следует, за Грейсона в том числе.       — Можешь элементарно извиниться, этого мне вполне хватило бы. Я, конечно, дура, но не гордая, — Кошка стреляет глазами.       — Извини, любовь моя, — Джейсон снял шлем и картинно поклонился. Ох, чем так здорово пахнет?! Лазанья! Кошка приготовила лазанью! Не честно, это уже совсем тяжелая артиллерия.       — Фу, ну и манеры, — статуэтка морщит носик.       — С манерами у меня с детства нелады. Один сердобольный чувак пытался обучить меня им. Старательно пытался, но, как видишь, ни хрена не вышло, — Тодд стянул броню через голову, пригладил взъерошенные волосы.       — Не удивительно, горбатого могила исправит, — Кошка юркнула обратно в кухню.       — Не каждого горбатого, — Джейсон побрел в ванную.       Мила выметнулась из кухни, прижала его к стене, закинула ногу на бедро Джейсона и проехалась носом от плеча до шеи. Шумно вдохнула.       — М-м, обожаю, когда приходишь после драк. Воняешь просто божественно, мой самец, — она шепчет прямо в ухо, затем ее язык проходится по ушной раковине.       Джейсона бросает в дрожь, а ловкие ладошки уже вовсю скользят по его груди и кубикам пресса.       — Ты знаешь, а у меня под футболкой совсем ничего нет, — доверительно сообщает Кошка и ведет губами по линии челюсти мужчины.        Джейсон балансирует на грани, сложно не поддаться соблазну, когда все внутри горит пляшет от тесной близости. Он прижимает к себе стройное тело Кошки. Возбуждение накатывает горячими тягучими волнами. Еще немного, совсем чуть-чуть и он перестанет соображать.       — А Найтвингу ты тоже показала, что любишь бегать без белья? — слова вырываются помимо воли. Уязвлённое самолюбие, застарелые обиды и комплексы требовали сатисфакции.       — Что? — Кошка выпуталась из рук Джейсона. Взгляд стал острым, ласковая соблазнительница снова превратилась в матерую хищницу. — Как ты смеешь так говорить? Джейсон, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты мой единственный мужчина…       — Ты же кошка, только идиот будет такой верить.       — Вот именно, я — Кошка, а не шлюха! А ты — ублюдочный мудак!       Звон пощечины такой громкий, что его, наверное, даже в бэт-мещере слышно. Из глаз Тодда летят искры, он не пытается закрыться или блокировать, когда прилетает еще одна. Из рассаженной губы закапала кровь. Мила взрыкнула, сбросила футболку Джейсону под ноги, метнулась в зал, змеей скользнула в костюм, нахлобучила маску, даже не заправляя длинные волосы. И это было божественное зрелище. Настоящая валькирия. Как она прекрасна в своем праведном гневе. Лучшее, самое лучшее, что с ним случилось в жизни.       — Да, а Грейсон хороший, белый и пушистый. Куда мне до него! Я просто уличная крыса по имени Джейсон Тодд.       — Ты непроходимый идиот. Твоя беспочвенная ревность уже порядком достала. Я не собираюсь оправдываться и выворачиваться наизнанку, чтобы доказать тебе что-то. Не веришь мне, твои проблемы, — Кошка застегнула сапоги и взялась за ручку двери. — А-апчхи!       Тодд метнулся вперед, захлопнул дверь перед самым носом Кошки и уперся в нее рукой, окончательно преграждая девушке путь.       — Что это сейчас было, твою мать? — Джейсон сверлит Милу взволнованным взглядом. — Ты мне еще заболей, блядь!       — Ничего страшного, Отелло, пристрелишь, чтобы не мучилась, — язвит Мила. — Отвали, дай мне уйти.       — Стой. Ты права. Во всем. У меня проблемы с доверием… — выдыхает Тодд.       — Дай. Мне. Уйти, — Кошка очень убедительна. Если бы не одно но. — Апчхи! — чихает она до ужаса мило и совсем по-кошачьи. И Джейсону совершенно не хочется ее отпускать. А злость и ревность уже забились в самый дальний угол души.       — И не подумаю, пока не отпою горячим чаем. И, кстати, волосы надо бы собрать, по ним очень многое можно выяснить. Или хочешь, чтобы весь Готэм знал, кто скрывается под этой маской? — Джейсон кончиком пальца провел по уху Милы.       — Оу, ты за меня переживаешь? — вишневые губы ползут в довольной улыбке. — Большой, сильный, ужасный Красный Колпак переживает за маленькую, глупую Кошку?       — Очень метко сказано, дорогая. С Найтвингом не трись. У него навязчивая идея, превращать плохих девочек в хороших, — Джейсон принимается стаскивать с Милы сапоги, вспоминая Опустошительницу и Тарантулу.       — А я не плохая. И не хорошая, — Кошка гладит Тодда по волосам.       — А какая? — Колпак поднимает глаза.       Да, Мила везучая. Такова жизнь, дуракам везет. Она готова дать руку на отсечение и поспорить, Джейсон ни на кого никогда так не смотрел. И только за взгляд она пойдет за ним куда угодно. И как этот идиот не поймет, наконец, что красота Найтвинга не сравнится с глубиной глаз Красного Колпака?       — Я твоя, — выговаривает одними губами Кошка, берет Тодда за подбородок и нежно целует. — Но иногда мне хочется тебя убить, говнюк.       — Не тебе одной, — Джейсон прижал Милу к себе.       Хочется обнять ее сильно-сильно, чтобы она полностью растворилась в нем, всегда была с ним, окончательно заполнила собой его пустоту, чтобы можно было не боятся каждую минуту, что Кошка уйдет или исчезнет.       — А-апчхи!       — Все, пошли парить ноги и пить горячий чай, — Джейсон закинул Милу себе на плечо. — Одни хлопоты из-за тебя! То на рожон лезет, то со всякими придурками путается. Кстати, я тебе звонил полчаса назад, почему на звонки не отвечала?       — Утоп телефон-то.       — Нечего было рубить трос, на котором висишь, — сварливо пробурчал Джейсон.       — Не сообразила как-то. А почему ты не вмешался?       — Ага, и пропустить такой цирк? Поверь, есть зрелища, за которыми лучше наблюдать со стороны.       — Например, как твоя девушка взлетает на воздух.       — Ты сама виновата, сладкая.       — И не поспоришь, — Кошка вздохнула.       — Ладно, я тоже не лучший пример сдержанности и послушания.       Джейсон усадил Кошку на кухне, погремел тазами в ванной, припер самый большой. Набулькал туда воды из чайника. Окно кухоньки сразу же покрылось испариной.       — Взорвать не получилось, решил меня сварить, — Кошка опасливо покосилась на таз. — Кстати, ты тоже весь мокрый пришел. Так что париться будем вместе.       — Угу, и жили они долго и счастливо, и сварились в один день, — Кивнул Колпак.       Тодд стянул с девушки костюм, содрал остатки одежды и с себя. Развесил, сушиться. Затем порылся в старенькой стенке со скрипучими шкафами и выудил два халата. Полосатый набросил себе на плечи. Миле достался махровый, синего цвета. Она сразу же в нем утонула. Джейсон получше замотал девушку в теплую ткань, затем поставил перед ней огромную кружку с шалфеем и ромашкой. Таз пристроили под столом, чтобы можно было совместить приятное с полезным. Лазанья просто умоляла всем своим видом, чтобы ее съели. Спустя десять минут Мила ловко орудуя вилкой, расправлялась со своей порцией. Она мурлыкала что-то про Майло, восхищалась хитростью и расчетливостью Колпака, водя нежными ступнями по ногам Джейсона в горячей воде. А Джейсон просто наслаждался моментом, едой, обществом Кошки и ее прикосновениями. Хорошо, если пораскинуть мозгами, жизнь — отличная штука.

***       Мила задержалась на работе допоздна. Когда все было выполнено, стрелка часов показывала 9 вечера, а на улице совсем стемнело. Кошка накинула на плечи пальто, повязала на шею пестрый платок, поправила перед зеркалом волосы, попрощалась с охранником и выскользнула на улицу. Готэмский ноябрь встретил ее мелкой моросью и промозглым ветром. Девушка быстро нашла свой автомобильчик на парковке, она уже нащупала в кармане брелок, когда на ее запястье сомкнулась железная хватка. Кошка повернулась, собираясь врезать обидчику ключами, зажатыми в кулаке. Но ее стремительно занесенная рука медленно опустилась.       — Дядя Андрей, — с трудом выдавила Кошка.       — Ну, здравствуй, Люда, — Лютый улыбнулся.       Девушка радостно взвизгнула, кинулась на мужчину, обняла за широкие плечи, осыпала всего волосами.       — Как же ты вытянулась, на голову выше меня стала. Прямо березка, — Лютый гладил девушку по спине.       — Ага, и вся в полоску, как она, — сказала Кошка, думая о своих шрамах.       — Это твоя коробушка? — Лютый оторвал от себя девушку, та покивала. — Давай сядем. Нужно поговорить. У меня очень мало времени, ты же знаешь Удава. Сплошной контроль.       Лицо Кошки вытянулось. Она совсем забыла, КТО явился в город.       Двигатель мерно работал, печка нагоняла тепло. Им так много нужно было сказать. Но они молчали целую минуту пристально глядя друг на друга. И просто радовались, что каждый из них жив и относительно цел. Воспоминания нахлынули ярко и живо.       Мила попала в мафию случайно. Буквально через несколько месяц после того, как обосновалась в Москве. Она и двое ее беспризорных друзей мальчишек того же возраста снимали на окраине комнату за копейки у бабки-самогонщицы, которая продавала бормотуху прямо из окна своей кухни. Благо, первый этаж позволял. Ребята не нюхали клей, не пили спирт, не спускали заработанные деньги на сладости или сигареты. Они копили. На лучшую жизнь. Ездили в центр «работать». Схема была проста. Люда вытаскивала кошельки, деньги, телефоны и прочие ценности, передавала их друзьям и так по цепочке, все время меняясь. Но однажды схема дала сбой. Кошка подрезала барсетку Кирилла. Их нашли через три дня. Они с друзьями вернулись домой после очередного «рабочего» дня. Кошка зашла в квартиру первой, увидела братков и старуху, забившуюся в угол своего пропахшего брагой коридора в смертельном ужасе.       — Бегите! — гаркнула Мила в подъезд и опрокинула заваленную хламом прихожку на двоих быков.       Конечно, они не смогли убежать. Их поймали еще в подъезде.       — Хм, забавно, — Кирилл, красивый, хорошо пахнущий, в дорогом костюме, сидел на продавленном кресле и изучал худющую девчонку, которая стояла перед ним и дерзко смотрела в глаза. — Впервые со мной такое…       — Какое? — она яростно вытирает сопливый нос тонкой ручонкой, под глазом стремительно наливался фингал. Браткам не понравилось знакомство со старухиными шкафами.       — Ты знаешь, с кем связалась? — в голосе ни капли бахвальства. Блондин просто спрашивает. Оборвашка отрицательно помотала головой. — Тогда понятно. Я сам с этого начинал. Был лучшим щипачем, девочка. Меня невозможно обчистить… Было невозможно.       — Я нечаянно, — типа извиняется, но смотрит также дерзко.       — Охотно верю, — он встал, прошелся к окну. Его бойцы заволновались. Только один смотрел на Люду с жалостью, совсем без злости или презрения. Даже по-отцовски как-то. Он был ниже, но сильнее всех. Люда это инстинктивно чувствовала. — Будешь на меня работать. Из моей команды как раз один выбыл. Нужен хороший вор.       — Я работаю только с ребятами. Бери и их, — наглости нет предела. А сама трясется, как осиновый лист.       — Смотрю, ты умеешь вести дела, — Удав прищурил стальные глаза.- Лютый, под твою ответственность! — самый низкий кивнул.       История Лютого была еще печальнее. Он, лучший в своем взводе, подписался на участие в супер-секретной программе «Берсерк». С помощью специальной сыворотки планировалось делать идеальных солдат, которые в критическую минуту становились непобедимыми, обострялись все чувства, увеличивались сила и выносливость. Но препарат был недоработан, многие просто не могли выйти из состояния берсерка. Программу закрыли, экспериментальный отряд расформировали, самых нестабильных закрыли в психушки. Андрей научился контролировать себя, ему повезло, его просто вышибли из ГРУ с пометкой «Злостное неподчинение приказам». Он пытался жить дальше, перебивался случайными заработками. Встретил девушку. Они хотели пожениться. Однажды Оля пришла с работы раньше времени. Бывший спецназовец готовил на кухне салат для любимой. И она решила подшутить над ним. Закрыла сзади глаза и попросила угадать, кто. Включился берсерк. Кухонный нож до рукоятки вошел в сердце девушки и был повернут один раз по часовой стрелке. Когда Андрей пришёл в себя, увидел, что натворил. Его горю не было предела, конца и края. Он сдался, просил закрыть его в одиночке. Менты жалели его по-своему и ничем не могли помочь. Вскрытие показало, что Ольга была беременна. И берсерк окончательно сорвался с цепи, его стало невозможно контролировать. Лютый завязал узлом решетки своей камеры, порвал всех, кто пытался в него стрелять или остановить.       А Кирилл умел собирать идеальную команду, он брал лучших спецов того или иного дела. Химики, бомбисты, бойцы, воры, убийцы. Удав предложил Андрею работу. В обмен на антидот, который имел временный эффект. Так матерый спецназовец оказался на крючке у мафиози. Андрею некуда было деваться. В тайне он надеялся, что когда-нибудь его пришьют в очередной перестрелке. Поэтому согласился. Его все боялись и сторонились. А Люда видела в нем человека. Глубоко несчастного, одинокого и потерянного. Как и она сама. Для Лютого бойкая девчонка стала отдушиной, он убил своего не родившегося ребенка и искупал грех помощью чужому, беспризорному чаду. Так началась их дружба. До тех пор, пока не случилось страшное. И Люде не пришлось бежать. Бежать из страны.       — Спасибо, что промазал из РПГ, дядя Андрей. Знаю, ты не мог не выстрелить, — Мила положила обе ладошки на широкое запястье Лютого. — Ты сразу меня узнал, да?       — Конечно, только ты пахнешь пионами за километр, — Андрей улыбнулся своей страшной красивой улыбкой. — Люда, Удав хочет убить Красного Колпака. Он понял, что я специально слажал. Держись от этого парня подальше. Ты же знаешь, Удав всегда добивается своего. А лучше беги из города, спрячься. Ты же все время на виду, — он многозначительно посмотрел на трансляционную антенну седьмого канала.       — Давай убежим вместе, дядя Андрей? Пожалуйста! Мы что-нибудь придумаем, обязательно найдем выход, — глаза Милы наполнились слезами.       — Да, возьмем твоего парня, что-нибудь придумаем, убежим… Для меня нет выхода, малявка, не сыпь соль на рану. Я пытаюсь спасти хотя бы тебя. Уже второй раз…       — Почему Удав хочет убить Колпака?       — Не знаю. Делиться планами, не в его правилах.       — «Золотая пыль» его рук дело?       — Да. И это только начало. Послушай меня, пожалуйста, скройся, заляг на дно, — в голосе Лютого послышались ноты мольбы. Затем он резко глянул на часы. — Мне пора. Прости меня.       — Я скучала по тебе, — Кошка обняла Лютого.       — Я тоже, малявка, — ответил Андрей прежде, чем покинул автомобиль и бесшумно растаял в густой тьме.       Мила выжимала из малолитражки все силы. Гнала по загруженным улицам, срезая через переулки, пару раз пролетела на красный. Надо срочно предупредить Джейсона. Он должен знать, с кем имеет дело. Черт! Удав страшный человек. И если он почему-то захотел убить Тодда, он на изнанку вывернется, но добьется желаемого.       Позвонить Колпаку Кошка не могла, она сегодня так замоталась, что забыла купить телефон. Придется нагрянуть без звонка. Но в квартирке Джейсона не оказалось. Мила вернулась в машину, с досадой ударила по рулю, соображая, где может найти Тодда. Стоп, бункер под полицейским участком! Какая же она дура, туда надо было ехать первым делом! Как хорошо, что Джейсон дал ей ключи, без костюма и нужных примочек, она ни за что не попадет к нему.        Кошка скоро добралась до места. Спустилась по потайному ходу под землю. Открыла тяжелую металлическую дверь, зашла в зал. Что это? Просторная гостиная освещалась лишь бледно-голубым светом из большого прохода, на месте которого раньше стояли книжные полки. Стеллажи были сдвинуты в стороны на манер дверей. Здесь есть потайная комната? Отчетливо слышался голос Джейсона, он с кем-то спорил. Мила бесшумно пошла на голос, мягкий ковер удачно глушил ее легкие шаги. Кошка заглянула в образовавшийся дверной проем. И почва ушла у нее из-под ног.

***       Джейсон наведался в бункер только за кольцом. Пора было делать серьезный шаг. А то проклятый Грейсон все время кружит рядом, как коршун. Колпак собирался уходить, когда поступил вызов от Бэтмена. Конечно, папочка должен разнести его за большой бум и избиение любимого сынульки. Тодд нехотя плюхнулся перед мониторами в кресло и ответил на вызов. Двери закрывать не стал, все равно через пять минут свалит восвояси.       — Ты забыл об условиях, которые я пред тобой поставил? Мой город, мои правила, — Бэтмен начал с места в карьер.       — И город, и правила жутко воняют, Брюс, — Джейсон прячет красную коробочку поглубже в карман.       — Из-за взрыва могли пострадать невинные люди, Джейсон.       — Невинных там не было, лично проверял.       — Я говорю о Найтвинге.       — Если бы циркач не смог уйти от взрыва, значит, грош ему цена как напарнику Бэтмена.       — Безрассудство никогда не доводило тебя до добра. Это мое последнее предупреждение.       — Угу, а наркоторговцы пусть дальше толкают дурь детям. Хорошо получается. Иногда мне кажется, что ты заботишься о преступниках гораздо больше, чем о тех, о ком должен.       — Не тебе меня судить. Пересечешь черту, и я приду за тобой, — низкий голос Бэтмена полон стали и гнева. — И еще, Джейсон. Боюсь, у тебя гости, — Брюс отключился, экран потух.       — Какие, блядь, гости?! — Красный Колпак обернулся.       Сердце Джейсона оборвалось. Улетело в черную бездну. Перестало биться, рассыпавшись на сотню осколков. Мир рухнул в одночасье.       — Кошка, — еле выдохнул Тодд, понимая, что она видела все.