Hotter than Napalm

      — Что, прости? — Дрейк отложил тросомет на пол. На самом деле, нет ничего удивительного в том, что Джейсон Тодд кого-то пришил в очередной раз. Для него это серые будни. С таким братом для Тима теперь тоже. — Кого — ее?        — Кошку, — выдыхает Джейсон.        А вот это уже хреново. Очень. Очень хреново. Честно говоря, Тим не исключал подобного исхода отношений столь колоритной пары. Тодд неуравновешен, вывести его из себя легко до безобразия. Гениальный мозг Красного Робина работал как швейцарские часы. Точно и безотказно. В моменты стресса и опасности — как бэт-швейцарские часы. Расчеты и выделение главных деталей заняли не более секунды.        — Где оставил тело? Покажешь, его надо осмотреть, — потребовал Тим совершенно спокойным голосом и поднялся.        — Какое тело? — Тодд задрал голову, чтобы с непониманием уставиться на Тима.        — Кошкино, какое же еще? — объяснил Дрейк и раздраженно вздохнул. Когда речь идет о Миле, голова у Джейсона вообще не варит.        — Нету тела. Я его не видел, — буркнул Колпак.        — Угу, что и требовалось доказать, — самодовольно подытожил Тим. — Ты не видел тела, но утверждаешь, что убил ее. Ох, Джейс, неужели ты забыл всю науку Брюса?        — Я не промахиваюсь, Заменыш, — Джейсон отлепил маску-домино, скомкал и затолкал во внутренний карман кожанки. Пальцы наткнулись на бархат небольшой коробочки.        — Естественно. Давай, отрывай свой зад от пола и иди на кухню, расскажешь мне, что у вас там стряслось, — Красный Робин пошаркал мимо брата домашними тапочками. — Хоть убей, Большой Красный, я уверен, твоя зазноба жива, хотя здоровье ты ей, наверняка, подпортил, — донеслось уже с кухни. — Психическое в том числе. Красный Робин разбирался с чайником чуть дольше, чем требовалось. Кто придумал этот адский предмет? Набери в него воды, поставь на конфорку, найди спички, подожги. Ох, то ли дело кофе-машина! Тем временем Джейсон расшнуровал ботинки, зацепил за пятку носком и избавился от правого, потом вылез из левого. Тяжело поднялся и приплелся на кухню. Будто на зло, осел кулем на любимый стул младшего брата, подпер небритый подбородок лапищами и застыл.        — Джейс, я мысли читать не умею. Рассказывай, — острый зад Тима торчал из холодильника, где Красный Робин пытался выискать что-нибудь съестное. Без особого успеха. Початая банка майонеза столетней давности, два куриных яйца, засохший кусок сыра и жухлая морковка доверия не вызывали.       Удивительно, но Красного Колпака второй раз просить не пришлось. Джейсон даже и не думал, выделываться. Перед Брюсом или Диком он обязательно встал бы в позу. Из принципа. А Тим только что вселил в него надежду. Тодд рассказал все, как было, утаив только самый пикантный момент.        — А Селина и Мила точно не родственницы? Хотя твоя ободрала Сиониса куда серьезнее, чем Кайл в свое время, — Тим сел напротив и поставил перед Джейсоном кружку ромашкового чая, куда еще и пустырника для верности сыпанул. — Теперь Маска решит ее убить…        — Уже решил. И поручил поймать ее именно мне, — мрачно сообщил Колпак и пригубил напиток.       — Оу, тогда мы должны проинформировать Б.        — Это не его собачье дело, Заменыш. С Маской я разберусь сам, — тон Джейсона говорит сам за себя. Лучше не спорить. По крайней мере, сейчас. — Есть какие-нибудь соображения о Кошке?        — Меня удивляет, что ты не пошел и не проверил улицу и окрестности, когда она упала с крыши, — честно сказала Тим. — Непрофессионально.       Непрофессионально. Глупо. Совершенно по-идиотски. Тимбо прав. Но ведь не скажешь, не признаешься же ему, что Джейсон впервые за долгие годы с момента воскрешения испугался смерти. Чужой смерти. Он видел горы трупов, хладнокровно убивал сотнями. Не жалел ни других, ни себя. Но увидеть тело Кошки. Изломанное, изуродованное им же самим было страшно до жути. От одной только подобной мысли внутренности сворачивались в тугой жгут, а на лбу выступала холодная испарина. Колпака колотило всю дорогу до Красного Робина. Он и сам не помнил, как оторвал наручник, чуть не вывернув всю трубу из стены, как мчал по безразличным пустынным улицам на другой конец Готэма. Как пальцы не слушались и дрожали на руле. Он не промахивается. Красный Колпак не промахивается. И если Кошку не убил нож, то она точно разбилась о мостовую.        — Одну минуту, — Тим вышел из кухни, оставив Джейсона наедине с собственными мыслями.       Тодд задумался и стал поигрывать браслетом. Кажется, Дрейк собрался даже быстрее. Вскоре он вырос перед страшим при полном параде, одевшись совсем по-зимнему.       — Зря ты чай не допил, Джейс. Выдержка тебе еще пригодится, — Тим снял с Тодда наручник с помощью своего ключа.       Да, Кошка и Колпак действительно друг друга стоят. Одна умудрилась вскрыть бэт-наручники с мудреной системой запора замков, а другой — разорвать прочнейшую цепь, которую даже Крок не с первой попытки крушил.       — Поехали, — скомандовал Дрейк.       — Куда?       — В поместье. Куда ж еще?       — Зачем?       — Ты же хочешь узнать, что с твоей девушкой? — Тим дождался короткого кивка. — Вот и отлично. Тогда у нас одна дорога. К Селине. Поторапливайся, мы должны успеть до возврата Б. с патруля.       — Ты совсем с катушек слетел, Замена? Я тебе душу на изнанку выворачиваю, а ты меня тащишь к Кайл? Она меня ненавидит. А узнав, что произошло, порешит и будет права.       — Джейсон, только Селина имеет прямой выход на Кошку. Ничего не поделаешь, — Красный Робин разводит руками и шуршит теплой курткой.— Можем остаться, если хочешь.       — Нет. Поехали, — Тодд отставил чай и рывком поднялся. Стал собранным и пружинистым.       — Так-то лучше, — одобрительно кивнул Тим.       Оказалось, Колпак приехал на новом байке. Мотоцикл имел совершенно монструозный вид. Огромный, с наворотами и навесами. В самый раз для Джейсона, ему не приходилось излишне сгибать длинные ноги. Тодд по-хозяйски разместился на сидении, соединил провода зажигания, и форсированный движок ответил утробным, глубоким рыком. Дрейк поежился, в очередной раз похвалив себя за сообразительность в выборе одежды, застегнул куртку до конца, спрятал в воротник подбородок и взгромоздился на мотоцикл позади брата. Ручек для пассажира не нашлось, поэтому пришлось взяться за мускулистый торс Тодда.       — Держись крепче, Тимберс. Ебнешься, я за тобой возвращаться не буду, — предупредил Джейсон и сразу же бросил байк в крутой вираж.       Тим старательно прятался за широкой спиной брата, но хлесткий ветер все равно его достал. Нос и губы замерзли, того и гляди отвалятся. Под куртку поддувало, колени окоченели. А Джейсону хоть бы хны. Гнал себе, как припадочный, без шапки и в долбаной кожанке, насвистывал под нос главную тему из «Убить Билла». С такой скоростью добрались до поместья буквально за несколько минут. На выезде из Готэма чуть не пересеклись с Бэтменом, но зоркий Колпак вовремя юркнул в переулок, о существовании которого даже Тим не знал.       Дорога к поместью и часть сада освещалась фонарями, а вот в самом особняке света почти не горело. Дрейк еще не успел обмозговать план проникновения, как Тодд уже барабанил в дверь. Тим промолчал. Опрометчивость Джейсона всегда раздражала. Но в этом весь Тодд. Спустя несколько минут за дверью послышались шаги. В глазке мелькнул свет и тут же погас.       — Альфи, харэ нас рассматривать! Свои! — слегка обиженно сообщил Джейсон.       — Что вас привело в столь поздний час, юные сэры? — дворецкий запустил братьев в просторный, теплый холл.       Красный Робин блаженно выдохнул. Хорошо! Наконец, можно согреться.       — А ты не рад нас видеть, Ал? — Тодд изобразил обиду.       — Я этого не говорил, Джейсон, — в спокойных глазах Альфреда промелькнула тень укоризны. — Здесь всегда вам рады, тут ваш дом. Не желаете ли чаю, чтобы немного согреться с дороги? Путешествия на двухколесном транспорте в такую погоду, не лучшая идея.       — Полностью согласен, — поддакнул окоченевший Дрейк, приставными шагами крадясь к камину. — Прости за вторжение, Альфред. Мы хотели поговорить с Селиной.       — С миссис Кайл? — брови дворецкого дрогнули вверх, но тут же вернулись в обычное положение. — Боюсь, она спит. Не может ли ваш вопрос подождать до завтра? В ее положении очень важен хороший сон.       — Не может, Альфред, — Тим снял шапку и разлохматил себе волосы. — Вопрос жизни и смерти.       Взгляд Альфреда сразу же метнулся на Джейсона. Под этим взглядом Тодд замялся, стал ковырять кованным носком ботинка персидский ковер какого-то там бородатого века, опустил голову виновато, потер шею.       — Хорошо, попробую вам помочь, схожу к миссис Кайл и попрошу принять вас, — произнося фамилию Селины, Альфред слегка сжал губы, ему не нравилось, что супруга Брюса отказалась брать его фамилию. Но свои эмоции и мнение дворецкий как всегда оставил при себе.       — Не стоит утруждаться, Альфред, им уже ничего не поможет, особенно старшему, — Селина даже не пыталась скрыть презрение.       Стоя на лестнице, она разглядывала мужчин сверху. На ней был черный пеньюар и шелковый халат, запахнутый так, чтобы все прелести Женщины Кошки оставались видны.       Тодд сматерился сквозь зубы. Селина никогда не забудет ему тот полет с крыши, когда Джейсон примерил костюм Бэтмена и попытался избавить Готэм от лучшей воровки. Почти успешно, кстати. С Тимом у нее тоже были определенные разногласия.       — Ох, миссис Кайл, вы совершенно зря не спите! Не лучше ли отправится в постель? — Пенниворт в своем репертуаре. Сплошная забота.       — Милый, милый Альфред, кошки ночные животные, — Селина легко спустилась с лестницы, обволокла всех присутствовавших тонким ароматом духов. — Все равно мне не спится. Интересно узнать, что сподвигло пташек обратиться ко мне.       — Тогда прошу на кухню. Я сервирую для вас всех поздний ужин, — предложил Альфред.        — Отличная идея, Ал, — согласился Джейсон, чья несостоявшаяся карбонара покоилась в мусорном ведре.       Альфред быстро нарезал сэндвичи, выставил на стол холодную телятину с горчицей, вазочку маринованных грибов и корнишонов, кувшин натурального сока и разлил ароматный английский чай по чашкам из китайского фарфора. После чего чинно удалился.       Как только дверь кухни соприкоснулась с косяком, Селина выпустила когти.       — Что ты с ней сделал, чертов псих?! — зеленые глаза впились в лицо Джейсона.       — Селина, ты все не так поняла, — залепетал Дрейк, сбитый с толку такой разительной переменой.       — Да? А зачем я вам сдалась? — Кайл очень умна, другая и не смогла бы завоевать сердце Брюса Уэйна. — Ты слишком доверчивый, птенчик. Неужели забыл, как я выцарапывала тебя из лап Тодда, когда он пытался перерезать твое тонкое горлышко на глазах у Брюса? — тянет ласково, желчно, игриво и злобно. — Не будь таким наивным, крошка-Робин. Некоторые доверия не заслуживают в принципе.       — А ты у нас эталон целомудрия, благочестия и законопослушания, да? — начал Джейсон, Тиму захотелось спрятаться под стол. — Орловский бриллиант на ручке не тяжело таскать? Думаешь, хорошо устроилась? Нифига подобного, Женщина Кошка. Можно и в бассейне утонуть с таким-то булыжником, — Колпак крутит в пальцах нож для стейков. Дрейк вцепился в его запястье. Куда там. Борьба слона и Моськи.       — ТЫ смеешь угрожать МНЕ? — шипит Селина.       — Пока просто предупреждаю, — играет желваками Джейсон.       — Так! — Дрейк поднялся и врезал по столу кулаками. Чашки подпрыгнули, тоненько звякнули столовые приборы. — А теперь вы оба замолчите! — он тут голос разума, обмен любезностями нужно срочно прекращать. — Возможно сейчас жизнь человека, который вам обоим дорог, висит на волоске, а вы лаетесь вместо того, чтобы объединить усилия и выяснить, как обстоят дела у Кошки! Джейсон, засунь свое эго, раздутое до размеров планеты, себе в зад, туда же засунь язык и просто прими помощь. Она тебе сейчас реально нужна! — Тим повернулся к Селине и заговорил спокойно. — Селина, прошу тебя, позвони, пожалуйста, Миле. Мой придурочный брат ее любит, а упрямство и гордость не позволяют ему поговорить по-человечески.       — Ну, это у вас семейное, — смягчилась Селина. — Хорошо, малыш, будь по-твоему, — здраво рассудила Кайл. — Учтите, я делаю это только ради своей душечки.       Селина достала из кармана халата телефон и начала обзвон, предварительно включив громкую связь. Номер Милы был выключен, автомат сообщил, что абонент не абонент. Селина глянула на Джейсона. Тот даже не заметил, кусал сбитые костяшки своего кулачища, борясь с волнением. Падение с десятого этажа могло оказаться смертельным не только для воровки, но и для ее трубки. Кайл решила не останавливаться на достигнутом и набрать всех, к кому могла пойти Мила. Крок Кошку не видел. Ядовитый Плющ ответила на звонок только с третьего раза. Раздраженно сообщила, что ужасно занята и попросила не беспокоить в ближайшую неделю, ведь она в очередной экспедиции на каком-то тропическом острове, где жуткий роуминг. Некая Алиса сказала, что видела Кошку только вчера. Девушка сразу забеспокоилась, попыталась выяснить у Селины, в чем дело, но та быстро перевела тему и закончила разговор.       — Осталась только Харли, — Селин стала мрачнее тучи. Она понимала, даже бэт-компьютер будет бесполезен, ведь ее протеже умеет обходить уличные камеры наблюдения. — В случае провала я подключу Брюса.       — Без базара. Звони уже клоунихе, — подогнал Джейсон, согласный на все.       Протяжные гудки кажутся особенно грустными и унылыми. Нагоняют вселенскую тоску. Три черноволосых головы склонились над золотистым сенсорным чудом техники, вслушиваясь в его электронный зов, несущийся сквозь пространство. Трубку сняли, наверное, спустя вечность. Чрез динамики телефона в уютный полумрак кухни понесся хаотичный поток звуков. Писк микроволновки и взрывы попкорна, бутафорский смех из какого-то второсортного ситкома, лай мелких собак и противный смех гиен, музыка с каруселей и аттракционов парка развлечений.       — Киска! У-яби-дуби-ду!!! — писклявый голос Харли Квинн врезался в мозг, словно скрежет стекла по стеклу, вызывал натуральную оскомину. — Какими судьбами, дорогуша? Тебя бросил Бэтмен и тебе негде жить? У-и-и-и-ха-ха-ха, я говорила, Киска, ты ставишь не на ту лошадку. А мышка крылышками бяк-бяк-бяк!       Дрейк бросил взгляд на Джейсона. Тодд сжал челюсти до зубовного скрежета. С его стороны настоящий подвиг, сносить подобное.       — Твоими молитвами, Харл. Спасибо за беспокойство, милая, — мурлычет Селина. — Я по делу звоню. Ты Кошку не видела?       — Котю? Конечно! Ох, ей нужно немного расслабиться, тебе не кажется? Она такая серьезная! — мелко хихикает Квинн.       — Где ты ее видела? Давно? — Кайл уже привыкла к общению с клоунессой и не обращает внимания на словесный поток, в котором тонут крупицы полезной информации.       — Минуту назад в своей ванной, у-хи-хи-хи-хи, она вся в кровище пришла, — писклявит Харли, а затем переходит на доверительный шепот. — А мне сказала, что это вишневый джем. Но я же не дурочка! Я много раз видела вишневый джем, он совсем не такой. Хи-хи-хи-хи. Пирожочку бы понравилось!       Селина безмолвно мечет молнии, испепеляет Тодда. Ее преемницу обидели, ранили. Материнский инстинкт разыгрался не на шутку. Еще минута и Кайл бросится на обидчика своей деточки. Тим мягко положил ладонь на предплечье Кайл, сдерживая и успокаивая женщину.       — Харл, я, мать твою, не шучу! — Селина отдернула руку.       — Я тоже, Киска. Разве я когда-нибудь шутила? У-хи-хи-хи-хе-хе! Так, где мой бобер? — слышится возня и шуршание. — Повиси минуту, Сел, — телефон грюкается на пол.       — Сахарок! — слабо послышалось на фоне общей какофонии.       В кухне поместья Уэйн воцарилась гробовая тишина.       — Сахаро-о-ок! — голос Кошки.       Голос Кошки!!! Бодрый, звонкий. Даже… веселый? Джейсон чуть не сполз со стула и не зарыдал от облегчения. Горло сдавило подступившими слезами. Она жива. Жива! Дрейк ободряюще потрепал по плечу. Селина приложила палец к губам, призывая сохранять тишину.       — Слушаю тебя, прекрасная Котя!!! — ультразвук Харли грозит превратить барабанные перепонки в кровавую кашу даже сквозь километры.       — Сахарок, ты говорила, у тебя в аптечке есть все необходимое, — говорит Мила.       — Так и есть. Мы еще с мистером Джеем ее собирали, — Квинн явно горда собой.       — Оно и видно. Там только феназепам и серебристый скотч, — отзывается Мила.       — Все правильно, в нашем деле это самое необходимое, — Харли трясет хвостиками и быстро-быстро кивает, как китайский болванчик.       Когда Мила рвала когти из пентхауса, перемахнув на другую крышу, ее что-то ощутимо ударило в правое плечо. Да так, что сбило с ног. Только флагшток, удачно попавший под руку, спас ей жизнь. А вот сумки пришлось подбирать внизу. И лишь тогда Кошка заметила неладное. Рука плохо слушалась, по костюму текло что-то горячее. Мила решила проверить лопатку и ее пятерня наткнулась на рукоять ножа. Она понимала, вытащить нож самостоятельно и дополнительно себя не травмировать нереально. Тут нужны еще одни руки. Пришлось идти к Харли. К счастью, та оказалась дома. Валялась на диване в груде коробок из-под пиццы и китайской еды, фигачила в микроволновке попкорн, ела мороженное из ведра большой ложкой, запивала из горла двухлитровой бутылки «Кока-Колы» и смотрела дурацкие шоу.       — Проехали, у меня с собой армейский перевязочный пакет есть. Новейшая разработка, — Мила достала упомянутый пакет из кармана на бедре. Пришлось пожертвовать нунчаками и бола, чтобы уместить туда перевязочные материалы.       — Где ты его взяла? Украла? — Харли с интересом смотрела на штуковину.       — Тихо стырил и ушел, называется нашел… Ох! Ай! Как же больно, черт подери! — громко заохала Кошка. — Не пойму, дело в через чур остром ноже или в потрясающей меткости этого мудака? Ох, блин.       — Коть, а что с твоим костюмом? Мои гиены вроде закрыты, а ты выглядишь так, словно тебя собаки драли, — Харли отправляет себе в рот ложку мороженного, розовая струйка течет с уголка губ, пачкает и без того заляпанную сладким футболку.       — Нет, Харли, меня не драли. И вовсе не собаки, — блаженно вздыхает Мила. — А теперь будь лапочкой, доктор Квинзель, избавь меня от этого аксессуара, — Кошка повернулась к подруге спиной.       Квинн взялась за рукоять и резко вырвала клинок. Мелкие брызги крови попали ей на лицо, что показалось сумасшедшей смешным. Мила поспешила залепить рану. Харли помогла соединить завязки покрепче. Смеясь и слизывая с губ рубиновые капли, туго стянула повязку на точеном плече воровки прямо поверх костюма.       — Погоди-ка, Котя, я знаю этот нож! — неожиданно взвизгнула Квинн. — На тебя напал Красный Колпак! — верещит она, содрогая стены комнаты.       — И? — Мила спихивает таксу подруги с дивана ногой, усаживается на него и принимается осматривать сумки. — Вот сученыш! Продырявил три пачки баксов! Держи, Сахарок, это тебе за медицинские услуги, — дырявые деньги летят к ногам клоунессы, но та не спешит успокоиться и прекратить разговор.       — Котя, он невменяемый, сумасшедший!       — Ага, — Мила шуршит деньгами, придирчиво осматривает пачки. Черт, ее кровь попала на некоторые из них! Придется отмывать бабки в прямом смысле этого слова.       — Однажды он Пирожочка отделал в мясо, а потом собирался убить! Хорошо, хоть Бэтс вмешался. Бедный Джо валялся в больнице полгода! И все из-за этого психа! — Квинн впала в натуральную истерику, крупные слезы покатились по щекам, смывая тушь и пудру.       — Твоего плесневелого кекса давно пора поджарить на электрическом стуле до состояния хрустящей корочки. Здесь, уж прости мое коварство, я на стороне Колпака, — Кошка выпрямляется, она выше клоунессы на полголовы, ловит ее аккуратно за подбородок и притягивает почти вплотную к своему лицу. — Успокойся, детка. Ты слишком серьезная. Давай на чистоту, если бы Красный Колпак действительно хотел меня убить, моя жалкое тельце уже валялось бы в каком-нибудь мусорном баке нашпигованное свинцом.       — Я этого так не оставлю, я отделаю его ломом за тебя, Котя. Разнесу его череп в дребезги, — шепчет Харли с сумасшедшей улыбкой. — Красный Колпак должен сдохнуть!       — Чшш, тише, тише, дорогая. Ты на взводе, Сахарок. Что, опять навещала клоуна, пока он жопу об лавку плющит? — льдистые глаза Милы будто пронзают насквозь, Харли хочется поежиться, но ее крепко держат за подбородок. — Куколка, мы же договаривались, помнишь? — колючий, цепкий взгляд лучше всякого детектора лжи.       — Я не специально, Коть, оно само получилось. Просто выгуливала Бада и Лу, — канючит Харли.       — В десяти километрах от дома? Ц-ц, ай-ай-ай, ты совсем не умеешь врать, кукла.       — Коть, ты же не скажешь Цветочку? Ей не понравится, что я ходила к Джо, — заискивающе улыбается Харли. — У меня просто гештальт. И вообще, Пирожочек хороший, его просто никто не понимает.       — Да? Как замечательно. Пацан, которого он монтировкой забил, наверное, тоже неправильно его понял. Джок хотел ему спину почесать, правда?       — Зря я тебе про тот случай рассказала! Ты все извращаешь, Котя! Вы с Селиной одинаковые… Дуры! — Харли показывает язык и выдает неприличный звук, разбрызгивая слюну.       — Не обижайся на меня, Сахарок. Я тебя не сужу. Просто ты заслуживаешь лучшего, — Кошка аккуратно вытерла слезы Квинн, старясь не задеть бледную кожу когтями. — Постой-ка… Почему экран твоего телефона светится? — Кошка заметила трубку, мирно лежавшую практически под диваном.       — Что? Ах, это! Тебя Киска потеряла, — отмахнулась Харли.       — И давно она висит?       — С тех пор, как ты пришла, — пожимает плечами Квинн и поправляет спавшую лямку бюстгальтера.       — Харл, ты… ты… ты чокнутая идиотина! — вызверилась Кошка, подхватывая телефон клоунессы, облепленный стразами и следами застарелой жвачки. — Селина? — Мила поднесла трубку к уху предельно аккуратно, словно боясь, что гаджет может ее укусить.       — Она самая, — отозвалась Кайл.       — Э-м-м, как дела? — Кошка чувствовала себя школьницей, которую вызвали к доске, а она не знает предмета.       — Тебе не кажется, что подобные вопросы должна задавать не ты? — вопрошает Селина.       — Ты все не так поняла. Я прогулялась, упала с крыши…       — На нож?       — Да! Нет! Короче, оно само получилось. Звезды так сошлись, полная луна, магнитные бури, взрывы на солнце, я встала не с той ноги, мне Джу дорогу перебежала.       — Мила…       — У меня все шикарно, я в полном порядке, лучше не бывает! Тебе нельзя волноваться, иди спать, дорогая. Передавай Лене от меня привет, она замечательно пинается! Люблю, целую, обнимаю, — Мила выдала целую тираду и сбросила вызов, не дав наставнице вставить ни слова.       Селина еще некоторое время вглядывалась в погасший экран. Потом убрала смартфон, закинула ногу на ногу, поправила халат и подняла взгляд на Джейсона. Рассматривала его так, словно видит впервые. В ярких изумрудах больше не было неприязни, только легкий укор и… Понимание.       — Знаешь, Джейсон, кое в чем вы с Брюсом очень похожи, — начала Селина доверительно и спокойно. Ее протяжный, полный переливов голос натурально ласкал слух. — Он тоже никогда не умел идти на компромиссы, признавать ошибки, просить прощения, говорить о своих чувствах, выстраивать отношения. О, сколько я натерпелась от него, от этой вечной недосказанности. Прощала даже самые ужасные поступки, измены, предательства, подставы…       — До измен я не опущусь. Никогда не был предателем, — перебивает Джейсон.       — Да, милый, не предатель, — кивает Кайл. — Но убийца… Сегодня это был нож, а завтра может оказаться пистолет. У Бэтмена целая куча Робинов, а у меня только один Котенок, я должна защитить ее, — Селина жестока, но бесконечно права в своей материнской заботе. — Если мелкий говорит правду, и ты действительно любишь Милу, оставь ее в покое. Сделай доброе дело.       — Своему муженьку указания будешь раздавать, — щерится Джейсон.       — О, видишь ли, голубчик, — Селина плавно поднимается, обходит Тодда сзади, кладет ему локти на плечи и наклоняется к самому уху. — У меня есть один серьезный козырь. Как думаешь, Кошке понравится, узнать, что она встречалась с мертвецом? Поверь, птенчик, я смогу вывернуть ситуацию с этим ужасно неприятным инцидентом в свою пользу… Не заставляй меня переходить тебе дорогу, милый, — длинные ногти Кайл с треском соскальзывают с куртки.       Селина удаляется, плавно покачивая бедрами. Она застывает в дверях на мгновение лишь для того, чтобы окинуть Джейсона и Тима многозначительным взглядом. Шепот шелка, легкий щелчок язычка в замке. И только аромат спелой дыни с легкой нотой сандала напоминает о том, что здесь была Женщина Кошка.       — Нет, ты слышал, что сказала эта сука? Заботливая, блядь, нашлась, — Тодда передергивает. Самое поганое, что Кайл права. Джейсона больше всего бесило именно это.       — Ее можно понять, Большой Красный. Главное, мы добились своего, — Дрейк щедро намазал кусок мяса горчицей. Конечно, его организм, лишенный селезенки, не скажет ему спасибо за такую кормежку. — Кстати, Мила тебя прикрывала. Заметил, как умело перевела тему с Квинн и выгородила перед Селиной? Я же говорил, у тебя есть все шансы, — Красный Робин ужасно гордился собой. Он отправил себе в рот самый аппетитный кусок мяса. Горчица приятно обожгла язык.       — Тимбо, почему ты не согласился стать моим Робином? — вопрос звучит, словно гром серди ясного неба. Раскалывает пространство и время на до и после.       Красный Робин и Колпак никогда не поднимали эту тему, не обсуждали подробностей ночи битвы за плащ, будто те события оказались под запретом. Они общались, делились информацией, помогали друг другу по мере сил и возможностей, обсуждали массу событий, но только не это. И вот Джейсон буравит Тима тяжелым взглядом в ожидании ответа. Дрейк с трудом глотает кусок телятины, громко запивает соком. На самом деле, он просто тянет время. Ему не хочется отвечать, ибо он уже понял, к чему был поставлен такой вопрос.       — Ну-у… — Тим неловко крутит пустой стакан, разглядывает прозрачные стенки с разводами от мякоти апельсина, словно нашел там нечто интересное.       — Ответь мне честно, Замена, — просит Тодд. — Уж ты-то жопой не верти. Почему отказался, хотя помог мне свалить из тюряги?       — Первое, я против твоих методов, — Тим тряхнул длинной челкой. Затем набрал в легкие побольше воздуха. — Второе, ты меня чуть не убил. Если бы не Дик и Дамиан, которого ты, кстати, тоже почти пристрелил, я бы здесь не сидел, — Дрейк неосознанно потер место на груди, где до сих пор отчетливо выступал шрам от того злополучного бэтаранга. — Но тогда ты был не в себе. И я давно тебя простил.       — Может, зря? — на лице Джейсона играет улыбка Мефистофеля. — Люди не меняются.       — О, перестань, с появлением Милы ты стал… Черт, прости, — Тим запоздало понял, что только что насыпал килограмм соли на рваную рану Колпака.       — Все в порядке. Вот, подаришь своей блондинке, — Джейсон протянул Тиму коробочку из алого бархата, благополучно забытую и найденную во внутреннем кармане куртки.       — Ты собирался делать Кошке предложение? — Тим рассматривает здоровенный рубин. — Это же помолвочное кольцо…       — Нет! С хера ли? Я хоть и долбанутый, но не на столько же! — слишком поспешно ощетинивается Тодд. — Так, просто хотел побаловать безделушкой.       — Ага, безделушка стоит целое состояние. Оставь себе, уверен, еще пригодится. Тем более, Стефани в таких вещах не разбирается и вряд ли сможет оценить презент по достоинству, — попытался откреститься от подарка Дрейк.       — Сможет, не сможет, меня вообще не колышет подобная ботва. Все женщины любят блестящую дребедень. По крайней мере, Дик так говорил. Не возьмешь, пойду и хуйну в камин, — в подтверждении своих слов Тодд резко поднялся.       Тим тоже вскочил, намереваясь остановить брата.       — Ладно, давай сюда! — шантаж возымел свою силу на Красного Робина, ибо Колпак, по всей видимости, не шутил.       — Так-то лучше, Птенчик, — Тодд втиснул Дрейку в ладонь коробочку. — Потом еще спасибо скажешь старшему братцу, когда за такой подарок получишь парочку лишних мине…       — Прошу прощения, что прерываю ваш диалог, юные сэры, — каким образом в кухне материализовался Альфред, не смогли сообразить оба бывших напарника Бэтмена. Колпак осекся на полуслове. — Я посчитал нужным сообщить вам, что господин Брюс и Дамиан вернулись с патруля. И если кто-то из вас пожелает удалиться незамеченным, то самое время это сделать.       — Альфред, даже не представляю, что я без тебя делал бы! — Джейсон стиснул старика в медвежьих объятиях.       — Как минимум, без меня было бы сложнее избегать встреч с приемным отцом, — Альфред похлопал Тодда по бицепсу. — Возьму на себя дерзость и посоветую поторопиться.       — Все, меня уже тут нет, — Джейсон распихал по карманам все сэндвичи, которые остались на тарелке. — Бывайте, — он открыл окно кухни и выбрался через него в сад.       — Надеюсь, господин Тимоти, вы не послушаете тех наставлений, которые дал вам Джейсон? — Пенниворт чинно поправил ус, а затем плотнее закрыл створки окна.       — Нет, конечно, Альфи, — заверил Тим. — Пока поработаю сейфом, — парень спрятал кольцо за пазуху. — Ничего, если останусь на ночь? Не охота домой ехать через весь город.       — Здесь всегда вам рады, — просиял дворецкий. — Пойду, подготовлю вашу комнату, — засуетился Альфред.       — А я загляну в бэт-пещеру. Нельзя упускать шанс, позлить Робина.

***       — Тут не хватает, — две черных сумки со следами пыли и значительными потертостями с раскрытыми зевами полными денег лежат у ног Удава. Кирилл даже не прикасался к купюрам. Собственно, он никогда не считал деньги, каким-то невероятным образом угадывал точную сумму на глаз.       — Я взяла процент за сложность, — Кошка лениво устроилась на широком подлокотнике бархатного кресла, напротив мужчины. — Видишь, дырочка в сумке, которая справа? Она вполне могла оказаться в моем боку, — длинные пальцы как бы в доказательство проскальзывают по талии, затянутой в черную кожу.       В президентском номере лучшего отеля Готэма царит полумрак. Приглушенный свет ламп отражается в хрустальных слезах роскошных люстр, бриллиантовыми брызгами ложится на окружающие поверхности, играет в зрачках Кошки и черных сапфирах запонок Удава. Кирилл не просто так назначил встречу именно здесь. Во-первых, именитые посетители могут быть уверенны, их инкогнито сохраниться в тайне, таков кодекс отеля, во-вторых, любая девушка будет сражена вычурной красотой убранства трехкомнатного, просторного номера-люкс. В импровизированной гостиной был сервирован стол. Белое вино, лобстеры и свежайшие устрицы.       Кошка, кто бы сомневался, явилась через окно минута в минуту. Для пущей театральности швырнула добычу к ногам Кирилла. Пусть думает, что произвел на нее впечатление. Ну, и типа знак верности. Сейчас в ее интересах изображать преданную, послушную овечку. Девушка грациозно скользнула на пол, вжикнула замками, а затем плавно перетекла на подлокотник кресла. Плечо стрельнуло жгучей болью на это движение, но Мила, под завязку накаченная обезболивающим, не подала виду. Нужно держать лицо.       — Наше дело всегда связано с определенным риском. И в этом вся его прелесть, — улыбка жёстким росчерком рассекает красивое лицо Удава. — Можешь забрать все деньги себе, Люда. Добро пожаловать в колоду.       — Ты невероятно щедр, Кирилл, но в средствах я не стеснена. Считай, жертвую на общее дело, — широкий жест в сторону денег.       Отсвет свечей, которые украшают стол, пробегает по длинным когтям Кошки. Удав не изменился. Продолжает играть в свои запутанные, понятные только ему одному, игры. Лишь исход неизменен — чья-то смерть.       Удав задумался. Он трется гладко выбритым подбородком о сложенные пальцы руки, задевая тяжелую золотую печатку. Смотрит на собеседницу пристально. В безразличных глазах читается доля интереса. Ему мягко отказали, да так умело, что и не придерешься. Пожалуй, будет интереснее, чем он думал в начале.       — Мы просто обязаны отметить такое знаменательное событие. Практически, воссоединение семьи, — Кирилл тянется к бутылке с вином.       — О, не откажусь от одного бокальчика, — Мила съехала с кресла. Ее ступни бесшумно коснулись мягкого длинного ворса ковра. Девушка неспешно прошлась к панорамному окну, раскрыла шторы. Со стороны могло показаться, что Кошка хочет полюбоваться на ночной город, раскинувшийся переливчатыми гирляндами огней почти до горизонта. На самом же деле, Мила предприняла маневр, тут у нее все схвачено, секционная рама не заперта. Если ситуация выйдет из-под контроля, можно будет легко сбежать.       Наполнив бокалы, Кирилл двинулся к девушке. Ее тонкая фигурка хорошо вырисовывалась на фоне окна. Удав протянул Кошке вино. Затем мужчина сложил руки на груди и облокотился о бронированное стекло плечом, разглядывая профиль Милы. Отсвет от луны падал девушке на лицо, делал черты еще более загадочными, глубокими и, в то же время, размытыми. Маска с кошачьими ушками невероятно шла воровке, будто драгоценный бриллиант, наконец, получил достойную оправу.       — За тебя, Люда, — Кирилл аккуратно соприкоснул тонкие стенки бокалов, хрусталь ответил мелодичным звоном.       — За воровскую удачу, — Мила пригубила вино, не поворачиваясь к собеседнику.       — Красивый город, — Удав глянул на Готэм. — Он мне сразу понравился, прямо как дома.       — Дом. Непозволительная роскошь для людей нашей, скажем так, профессии, — Мила взмахивает ресницами в сторону Кирилла.       — Знаешь, мне местные все уши прожужжали о прекрасной воровке по имени Женщина Кошка. А когда встретил тебя в бизнес-центре, сразу понял, кто скрывается под маской. Ты натуральное воплощение богини Баст, Люда. Мне нравится, когда женщина столь же красива, сколько опасна, — Кирилл и сам, как кот Баюн, умело заговаривает зубы, плетет свою паутину. — Бедные мужчины Готэма. Мне страшно подумать, сколько сердец ты уже успела разбить и украсть.       — Не переживай, бессердечным абсолютно нечего бояться, — кокетничает Мила, думая о том, что лавры Селины достались ей — жалкому подобию с торчащими ключицами.       Кошка ощущает, как широкая ладонь бывшего босса ложиться на шею, затем медленно скатывается по позвоночнику, проезжается между лопаток, спускается на талию, пальцы властно сжимаются на бедре. Кирилл притягивает к себе девушку, ее острое плечо упирается ему в грудь. На ощупь Кошка оказывается жесткой, ее мышцы натренированы и напряжены, она вся — сплошная взведенная пружина. Ему нравится ощущать эту силу, скрытую в стройном, обманчиво хрупком теле. Он склоняется над ухом девушки, спрятанным под маской, шепчет доверительно и с чувством.       — Обижаешь такими заявлениями, Людочка. Ты же совсем меня не знаешь. На самом деле, я глубоко несчастный, одинокий человек. Нам просто нужно познакомиться еще раз. И, желательно, поближе, — блии-и-иж-ж-же-е-е, бандрелоги, бли-и-и-иж-ж-ж-же-е-е.       Милу того и гляди передернет от гадливости. Она с трудом сдерживает себя, чтобы не вцепиться в глотку Кирилла. Не вырвать глаза. Не сорвать скальп. Боже, до чего она докатилась?! Найтвинг подкатывал в шутку, это не было мерзко или унизительно. Но Удав. Просто хочет поставить зарубку на прикладе.        Ей больно. Ей плохо. Ей одиноко. Ее тошнит от обилия лекарств и туалетной воды босса. Тоска по Джейсону съедает остатки сердца. Скребет где-то за грудиной цепкими крючьями коготков. Плюнуть на все. Рвануть в бункер под полицейским департаментом. Валяться на продавленном диване со старым пледом. Смотреть, как Колпак в растянутой и застиранной до прозрачности футболке в сотый раз сосредоточенно чистит привередливую итальянку «Беретту». Трет уставшие глаза испачканными баллистолом руками и становится похож на енота. Делает ее любимый чай, чешет за ухом или под коленкой. Целует в нос.       — Ближе? С этим могут возникнуть проблемы, Кирилл, — Мила тряхнула головой, отгоняя звон в ушах и слабость — последствия кровопотери. Воровка поворачивается, смотрит в серые глаза Удава. Он уверен, победа у него в кармане. Не-а. — Видишь ли, я фригидная лесбиянка.       — Просто тебе попадались не те мужчины, — Кирилл и не думает отступать. — Я попробую исправить ситуацию.       Удав берет Кошку за подбородок, разворачивает к себе, тянется к ее лицу. Он не слышит, как когти выдвигаются на полную длину. Еще немного и Мила все испортит.       В дверь начинают стучать. Настырно. Громко. Требовательно. Мила с облегчением выдыхает. Кирилл отстраняется с явной неохотой.       — Кто посмел?! — орет он, оборачиваясь к двери номера, на родном языке.       — Б-босс, надо п-поговорить, — слышится неуверенный голос. Кирилл словно коршун подлетел к двери, резко распахнул ее.       — Какого черта ты тут забыл, Наука? — Удав втащил в номер сутулого человека за шкирку.       — Мне удалось ус-со-овершенствовать «П-пламя», — мямлит ученый и поправляет очки с некогда отломанной дужкой, которая теперь была примотана к оправе толстым слоем синей изоленты.        — Прошу прощения, Кошка. Срочный разговор, — тут же переменился Удав и затолкал гостя в спальню.       Наука бросил на девушку затравленный взгляд прежде, чем скрыться из виду. Мила обмерла. У каждого свои скелеты в шкафу. У каждого свои детские кошмары. У каждого свой личный монстр под кроватью. Это был он. Ее монстр. Кровожадное чудовище. Кошка думала, что смогла изжить ту боль, победить, приручить свою память. Вытравить тот день. Забыть. Похоронить под грузом потерь, которые последовали потом. Как же она ошибалась. События пятилетней давности ярким калейдоскопом ворвались в мозг.

***       Ноябрь выдался холодным. Промозглым. Каким-то особенно серым. И от того витрины магазинов и кафе, светившие приветливым желтым светом, казались еще более красивыми и притягательными. Люда любила гулять по вечернему Арбату среди красивых прохожих и туристов. Сегодня девушка размышляла о том, что ей повезло, работать на такого уважаемого человека, как Удав. Скоро два года, как она со своими верными приятелями Димкой и Ромкой в колоде. А через пару месяцев у нее день рождения. Целых 15 лет стукнет. Совсем большая тетка, пора подумать о будущем. Сбережений уже достаточно на покупку приличных документов и аттестатов. У нее уже даже была цель — стать журналистом. Почему-то именно эта профессия вызывала в юной воровке живой интерес. Общительные, бойкие журналисты были для нее чем-то волшебным, недосягаемым.       Конечно, девушка совмещала приятное с полезным. Люда походя сунула руку в карман зазевавшегося итальянца и стянула портмоне. За ближайшим углом стала потрошить добычу. Раскрыла кошелек и азарт сразу же угас. Что-то кольнуло. Совесть. Непозволительное чувство для вора. В прозрачный кармашек портмоне была вставлена потертая фотография. Большеротая женщина с каштановой, непослушной шевелюрой обнимала девочку с такой же гривой кудряшек. Они улыбались. Семья. Мила бросилась догонять туриста, чтобы вернуть украденное, но проклятый итальянец успел уйти достаточно далеко. Пришлось разыскивать его по всему Арбату. А когда мужчина нашелся, воровка с чувством выполненного долга незаметно вернула ему кошелек, так ничего и не взяв.       — Черт, — Люда вышла на остановку общественного транспорта, поежилась, провожая взглядом упущенную маршрутку. Теперь она точно опоздает к ужину и два ее друга-проглота слопают все жареные пельмени без нее.       Люда оказалась около своего дома, когда совсем уже стемнело. Подходя к подъезду, девушка заподозрила неладное. Окна кухни и комнаты, которую предприимчивые беспризорники снимали у старухи-самогонщицы, выходили во двор. И свет в них не горел. В такой час это было, по меньшей мере, странно. Сердце пропустило удар. Люда одернула себя. Скорее всего, мальчишки уже спят. Слопали ее порцию пельменей и довольны. Димка перед сном наверняка читал второй том Гарри Поттера (его любимая книга, затертая до дыр и исчитанная вдоль и поперек). Надо будет спросить, где он ее взял. А Ромка смотрел новости по первому каналу. Он всегда был самым серьезным из них, хоть и младше на два года. Это Ромка придумал, снимать комнату. Сам нашел жилье, сам уболтал самогонщицу. И это он подарил Кошке мечту о будущей профессии. Люда приловчилась и втиснулась в форточку, никогда не запиравшуюся для нее. Девушка аккуратно спустилась с подоконника, выпуталась из облезлых, пропахших пылью и брагой штор. Глаза привыкли к темноте быстро.       Никогда в жизни ей больше не было страшно сильнее, чем в тот вечер. Животный ужас сковал тело. Хотелось орать, что есть мочи. Но крик застрял в горле. Вместо душераздирающих воплей изо рта Милы выходило только жалкое сипение. Ноги стали ватными, по инерции воровка оперлась на стену, впилась зубами в свой рукав. Она не могла оторвать глаз от ужасающей картины.       Кровь. Кровь была повсюду. Потолок, стены, занавески. Все в багровых брызгах, черные лужи на полу. Они были подвешены к потолку. Два освежеванных тела, скалились безгубыми ртами. Смотрели на Люду с немым укором выпученными бельмами глаз. Мальчишки. Ее друзья, словно выпотрошенные туши на бойне, лишенные кожи и всех органов. Под телами стояли тазы с ошметками плоти. Невозможно дышать. Воздух густой и мерзкий не желал заходить в легкие. В квартире раздался какой-то непонятный звук. Не помня себя, Люда поползла по стене, вжимаясь в нее спиной, чувствуя малейшую неровность плит через пуховик. Девушка выглянула в коридор, хорошо освещенный светом уличного фонаря, который смотрел прямо в окно кухни. На полу валялась баба Вера, булькала рассеченным от уха до уха горлом. Над поверженной старухой склонился человек. Длинные, сальные волосы сосульками обрамляли худое лицо. Очки с толстыми линзами забрызганы кровью. Изувер заметил девчонку.       — Кис-кис-кис, — позвал мужчина и двинулся на новую жертву. В его руке сверкнул скальпель.       Мила шатнулась обратно в комнату, поскользнулась, рухнула на пол, руки проехались по липкому и холодному. Монстр надвигался медленно и неотвратимо. В рыбьих глазах за толстыми линзами очков плясало безумие.       — У тебя были хорошие друзья. Они просили только об одном, не трогать тебя. А я и не трону, — взмах скальпеля.       Люда чудом увернулась, попыталась вскочить, но снова рухнула. Тело не слушалось, руки тряслись, ноги безрезультатно молотили пропитанный кровью ковер. Как в страшном сне, когда нужно бежать, а ты почему-то не можешь. Чудовище гадко захихикало, получая наслаждение от тщетных усилий жертвы. Узловатые пальцы вцепляются в волосы. Мучитель поднимает Милу с пола, теперь она висит в его руке.       — У тебя такие красивые глаза и губы. Заберу их себе, — маньяк опаляет зловонным дыханием ухо девушки.       Вонь от его немытого тела забивает нос, перебивает смрад от разделанных тел. Мила беспомощно наблюдает, как хирургический инструмент приближается к ее лицу. Почему-то в этот момент она думает, что никогда теперь не узнает, откуда у Димки была та книга. И почему Ромка любил федеральные новости.       — Отпусти ее! — поистине громоподобный выкрик сотрясает комнату.       Мила видит все как в замедленной съемке. Пудовый кулачище врезается в ухо очкастого. Дохляк летит на пол, но не успевает долететь, как его лицо встречается с армейским ботинком. Выбитые зубы катятся по полу, сломанные очки слетают с раздробленного носа. Лютый добавляет извергу кулаком в висок, отправляя его в нирвану. Бывший спецназовец бросился к подростку.       — Малявка, ты как? Цела? Цела? Ты вся в крови, — Андрей быстро осмотрел воровку. — Он ничего не успел тебе сделать? Люда, не молчи, — но Мила не могла говорить. Горло словно колючей проволокой обмотали. Слова превращались в жалкий скулеж.       Лютый сорвал занавески и скрутил ими маньяка. Потом подхватил девушку на руки, вынес из злополучной квартиры, забросил на заднее сиденье своего «Патриота», прыгнул за руль и вжарил по газам.       — Теперь слушай меня внимательно, Люда… Люда, ты слушаешь? — Лютый смотрит в зеркало заднего вида. Милу выворачивает на пол. — Помнишь, ты украла документы на два серьезных завода? — девушка отчетливо кивает, справившись с очередным рвотным позывом, утирается рукавом. — Удав вкрячился. Еще полгода назад у него что-то конкретно не срослось в Англии, эти заводы должны были поправить ситуацию. Но вчера выяснилось, что один из них принадлежал Царю, через подставных лиц. Удав свалит Царя со временем, но пока ему надо с ним считаться, старик поавторитетнее него будет. И уважения в известных кругах имеет гораздо больше. Так вот замуту с документами решили спихнуть на вас, типа личная инициатива, а Удав тут не при чем. Случившееся — это наказание, публичная порка, чтобы прикрыть жопу перед авторитетами. Наука новый химик колоды. У него башня конкретно набекрень. По приказу Удава вас отдали ему на растерзание. Типа, уладили ошибки тихо-мирно. Я узнал это всего час назад. Люда… Люда?       До Милы, наконец, дошло. Спасительное отупение спало. Ее друзья мертвы. Мертвы! Приняли страшную смерть из-за нее. Ведь это она сперла те документы. Отец был прав, когда лупил ее ногами каждый день, приговаривая, что Люда мразь, тварь, дрянь, ошибка природы, недостойная существования. Отец был прав, если бы не она, мама не умерла бы в родах и он не спился и не свихнулся от тоски по ней. Если бы не Люда, Димка и Ромка были бы живы. Вопль полный боли, невыносимой скорби и отчаяния все-таки прорвался из ее груди. И казалось, он больше не остановится никогда. Девушка билась в истерике, слезы градом катились по щекам, смешиваясь с чужой, запекшейся кровью. Мила колотила сидения, грызла кожаную обивку. Сдохнуть. Она хочет только одного. Сдохнуть.       Лютый свернул с дороги, припарковался в каком-то закутке темных дворов. Мужчина залез на заднее сидение, схватил девушку за плечи и сильно встряхнул.       — Люда! Люда, послушай меня!       Истерика и слезы.       — Люда, твою мать, соберись!       Протяжные крики вперемешку с удушливыми всхлипами.       Андрей взял воровку за шкирку и вышвырнул из теплого салона в недавно выпавший снег. Затем присел рядом, еще раз встряхнул за плечи, обтер покрытое красными пятнами лицо девушки.       — А теперь слушай внимательно. Слушаешь? — глаза убийцы глубокого зеленого цвета смотрели на раздавленного горем ребенка.       — Д-да, — Мила сморгнула слезы, ее губы так и ползли в стороны по-жабьи некрасиво, она была готова снова разразиться горестным воем, но неимоверным усилием сдержалась.       — Это переломный момент в твоей жизни. Он случается у каждого, понимаешь? У тебя — вот такой. И либо станешь сильнее, либо сломаешься и сдохнешь, как помойная собака в луже собственного дерьма.       — Н-не хочу как собака, — клубы пара слетели с искусанных губ.       — Ты сильная. У тебя есть стержень, — Лютому тяжело подбирать слова, он уже почти забыл, как подбадривал своих бойцов во время кровавых стычек с душманами. А тут девчонка. — Все хорошее всегда заканчивается. Быстро, безобразно и неожиданно. Такова сука-жизнь. Но ты сильнее нее.       — Д-да, — Мила подавляет очередной всхлип.       — Не слышу! — гаркнул Лютый.       — Так точно! — пискнула девушка.       — Слушай мою команду. Твоя задача — выжить. Придется валить из страны. Вот деньги, это все что у меня есть, — Лютый достал из багажника небольшую сумку и сунул Миле в непослушные руки. — На первое время тебе должно хватить, дальше действуй по ситуации. Задача ясна?       — Так точно, — Люда совсем поникла.       — В машину. У нас нет времени.       Девушка залезла на заднее сидение. Лютый втянул носом морозный воздух, осмотрелся. Он, как опытный волк чувствовал, скоро будет погоня. Мужчина прыгнул за руль. По дороге Андрей заехал в магазин, купил воды, немного еды, новую одежду и обувь для юной воровки. Девушка привела себя в порядок в машине прямо на парковке мега мола. Вытерла пол автомобиля испорченной одеждой и выбралась, чтобы выкинуть перепачканное тряпье в урну.       — Телефон, — Лютый протянул широкую, шершавую ладонь.       Мила потупилась, уже сейчас она была выше своего спасителя почти на голову, но тоньше в разы.       — Там фотографии и… — попыталась возразить Люда.       — От телефона придется избавиться, иначе тебя выследят, — отрезал бывший спецназовец. Девушка молча протянула ему видавший виды кирпичик. Она не смогла смотреть, как остатки ее прошлого крушит каблук армейского ботинка.       По дороге в аэропорт Мила молчала. Масштаб трагедии был слишком велик, чтобы случившееся можно было сразу уложить в голове. Верить, что все это происходит с ней, не хотелось. Такого просто не может быть. Ведь еще какой-то час назад у нее была относительно спокойная жизнь, планы на будущее, мечты, верные друзья и подобие дома. А теперь ничего не осталось, кроме пустоты, боли и звериного страха.       По забитой парковке мельтешили люди, переталкивались автомобили, меняясь местами. Одни уезжали, другие приезжали. Даже ночью здесь было людно, кипела бурная деятельность служб, сновали туристы. Здание аэровокзала, красивое, хорошо освещенное — в другое время вызвало бы у Люды восторг.       — Дядя Андрей, давай убежим вместе! — девушка вцепилась в рукав заношенного бушлата. — Я знаю, ты же не хочешь работать на Удава, ненавидишь бандитов! Давай, а? Не бросай меня, пожалуйста!       — Я не могу, малявка, — Лютый упорно не смотрел на свою пассажирку. — Ты мне как дочь, я боюсь выйти из-под контроля, как это было с моей Олей.       — Мы что-нибудь придумаем, дядя Андрей! — жгучие слезы снова побежали из ярких, живых голубых глаз. — Пожалуйста, — уже шепотом и с мольбой.       — Без сыворотки Удава я неуправляем. Превратился в цепного пса. И даже убить себя не могу из-за протокола «Берсерка». Не прибавляй мне страданий, — Лютый, наконец, повернулся, в его глазах тоже стояли слезы. — Мне нужно замести следы, чтобы тебя даже не думали искать. Это русская мафия, девочка, они везде. Удав не идиот, он может понять, что ты выжила. Тебе даже по поддельным документам лететь нельзя. Придется пробираться самой на какой-нибудь международный рейс…       — Дядя Андрей, я боюсь, я не смогу…       — Ты сможешь! Только ты и сможешь! — Лютый схватил Люду обеими руками за лицо. — Теперь ты сама по себе. Никогда ни к кому и ни к чему не привязывайся. Не верь, не бойся, не проси. Ясно?       — Ясно, дядя Андрей, я сама по себе, — маленькая ладошка с запекшейся под ногтями кровью накрывает волосатую лапу мужчины.       Глаза девушки остывают, превращаются в колючие льдины.       — Не пытайся ни с кем связаться, даже со мной. Забудь о России. Я сделаю все, чтобы тебя не нашли, — пообещал Лютый. — А очкарик сегодня пожалеет, что на свет родился, обещаю. Жаль только, его прикончить пока нельзя… Все! Иди! — Андрей открыл пассажирскую дверь.       — Я люблю тебя, дядя Андрей, — Люда крепко обняла спасителя.       — И я тебя, дочка.       — Больше никогда не называй себя цепным псом, — девушка выскользнула из машины, прихватив деньги.       С тяжелым сердцем Лютый смотрел, как ссутуленная фигурка в парке не по размеру, быстро смешивается с толпой. Он ненавидел Науку. Ненавидел Удава. А больше всего — ненавидел себя.       Наука загремел в больницу на три месяца. О характере своих травм и причинах госпитализации он никому ничего не сказал. Вышел с сильным заиканием. А еще стал носить рубашки под самое горло и длинным рукавом, старался держаться подальше от Лютого, никогда не находился с ним в одном помещении, не садился в одну машину. О маленьких ворах забыли через неделю. Конфликт с самой авторитетной криминальной шишкой был улажен, Удав вернул Царю документы и они пожали друг другу руки.       Люда не помнила, как пробралась на самолет. Она очнулась в грузовом отсеке. Кто-то лизал ей лицо до ужаса шершавым языком. Девушка открыла глаза и нашла себя рядом с клеткой, в которой сидела молодая пантера. Животное прижалось к человеку через прутья всем телом. Мила не стала двигаться, рядом с большой кошкой было тепло на фоне общего, пробирающего до костей холода. Плевать, даже если ее решат сожрать или разорвать. Но животное агрессии не проявляло. Притиснувшись друг к другу, две жертвы обстоятельств летели в Осаку.

***        Воспоминания пронеслись в голове Кошки огненным ураганом. Бешеная ярость накатила алой волной. И только наука Крадущихся позволила сдержать лавину бешенства. Мила навострила локаторы. Она не имеет права упускать прекрасный шанс, узнать о делишках бывшего босса.       — Наука. Ты. Зарываешься, — яростный шепот Удава. — Телефоном пользоваться не умеешь?       — В-ваш с-сотовый выключен. Я п-подумал, в-вы захотите узнать об успехе, п-посмотреть на результат лично, — мямлил Наука. — «П-пламя»…       — Заткнись, дебила кусок! Иначе вырву твой поганый язык. Ты и без него свои формулы сможешь прекрасно складывать, — рычит Кирилл. — Говоришь, сработало? — уже спокойнее.       — Д-да…       — Отлично… Алло, Лютый, подскочи за мной через пять минут, дело есть… Меня не ебет. Пять минут… Сиди тут, слизняк, и не высовывайся пока не скажу, — шикнул на очкастого Кирилл.       — А об-борудование?       — Сказал же, будет! Все, захлопнись.       Удав вышел к Кошке, будто бы смущенно поправляя прическу. Он подхватил свой бокал вина, который оставил на столе, осушил залпом.       — Видишь ли, Людочка, я вынужден отлучиться по делам, — он подошел к девушке, взял ее руку, приложился к ней губами.— Непредвиденные обстоятельства, бизнес требует постоянного внимания. Мне так жаль, что приходится прерывать нашу встречу.       — Все нормально, Кирилл. Больше не смею отнимать твое драгоценное время, — Мила вытащила кисть из пальцев Удава и выскользнула в окно.       — Везучая сука, — Удав задернул шторы.       — Умный ублюдок, — Кошка нырнула в тень от набежавшего на луну облака.       Весь следующий день, будто на зло, Кошка и ее оператор носились по Готэму, словно ошпаренные. Рабочий день закончился в 9 вечера, потому что снова пришлось писать заметки по отснятым и уже озвученным сюжетам на информационный сайт канала. Эрл стоически сидел с Милой, пока она его не выпроводила чуть ли не силой. Рана девушки постоянно стреляла, плохо наложенные швы тянуло, температура не желала спадать. Мысли о Науке и делах Удава не давали покоя. Голова просто гудела. Кошка добралась до туалета, вкатила себе Кетарол и лошадиную дозу антибиотиков. Теперь можно ехать домой. Мила влезла в пальто с матами и адскими муками. Морозный воздух немного освежил голову. Воровка шла к своей машине на стоянке, когда ее ловким движением закинул на плечо коренастый мужчина. Лютый в два длинных прыжка добрался до своего внедорожника, затолкал Кошку в салон и уселся рядом на водительское кресло.       — Что ты творишь?! — Лютый не утруждает себя приветствием или попыткой объяснить свое присутствие.       — Что я творю, дядя Андрей? — Кошка спокойна, будто и не волокли ее по стоянке несколько метров. Обезболивающее подействовало. Ух, хорошо!       — Ты! Ты похерила все мои старания и усилия! Все эти годы я терпел только ради тебя! Думал, ты начнешь новую жизнь, оставишь все это криминальное дерьмо! — орет Андрей, вцепившись в руль.       Вены на его лбу вспухли, мышцы шеи напряжены словно канаты.       — Новую жизнь? Горбатого могила исправит, — хмыкает Мила.       — Могила, говоришь?! Могила?! А я не хочу, не хочу для тебя такого исхода! Дура, чертова ты дура! Ты снова спуталась с Удавом?! Тебе с ним не справиться, идиотка! — из груди мужчины рвется демонический рык.       Лютый зыркает на Милу, радужка его глаз отливает желтизной. Мужчина рычит, с силой сжимает кулаки, рулевое колесо деформируется, обшивка руля трещит и идет по швам. Андрей вскидывается, бьет в потолок кулачищем. Затем еще, и еще, и еще. Град ударов оставляет вмятины на металле, крыша не выдерживает такого натиска, проминается буграми. Андрей выбивает локтем стекло своей двери, выносит лобовуху. Мощная грудная клетка быстро вздымается, мужчина с сипением хватает воздух, остервенело вращает глазами. Кошка знает, он близок к срыву. Мила бросилась Лютому на грудь, обняла настолько крепко, насколько могла. Прижала к себе, стала гладить по жесткому ежику волос.       — Дядя Андрей, миленький, мы больше не можем, понимаешь, не можем оставаться в стороне. Он что-то задумал, погибнут люди, много людей. Мы обязаны остановить его…       — Нет… Нет, он сожрет тебя с потрохами, — Лютый пытается оторвать от себя девушку, но не может. Мужчина оставляет попытки, скрещивает руки на тонкой спине. Его девочка выросла без него. Так быстро. Такая красивая. Он не смог ее защитить. И не сможет.       — Есть люди, которые с ним справятся, мы должны им помочь, дядя Андрей, — Кошка отстраняется, гладит по плечам и щекам, успокаивает.       — Твой красоноголовый ренегат с пистолетами? — Андрей с облегчением чувствует, что приступ отступает, а самообладание и спокойствие возвращаются. — Ты ради него так стараешься?       — Не только. Это ответ на оба вопроса, — Мила копается в сумке, достает влажные салфетки, начинает протирать разбитые костяшки старого друга.       — От тебя пахнет кровью, ты ранена, малявка? — Андрей не сопротивляется заботе, хотя для него подобное — дикость, он давно отвык от человеческого участия.       — Ничего страшного, царапина, — отмахивается девушка.       — Если тебе кто-то навредил, вырву ему глотку. И учти, с меня тебе будет мало толку. Удав перекрыл мне весь кислород, информации мизер и выдает всего две ампулы антидота на неделю.       — Просто расскажи все, что знаешь.       — Хорошо, малявка.

***       Джейсон Питер Тодд никогда не был эгоистом. Он любил делиться. Плохое настроение? Надо поднасрать банде наркоторговцев. Болит голова? Вломить какому-нибудь мудаку в жбан с ноги. Потянуло на философию? Вынести мозг Арсеналу нотациями и терками за жизнь. Стало скучно? Пойти в бар, нажраться в дрова и устроить массовую драку. Полный крах по всем фронтам? Заминировать полгорода и взорвать к ебеням… Поэтому Красный Колпак направил свои стопы к Черной Маске. Не лучшее решение после того, как проебал кучу бабла? Есть такое дело, но кое-кто никогда не был самым умным Робином. Так что…       Черная Маска от неслыханной наглости опешил самым конкретным образом. Первые пять минут даже не драл глотку. С интересом наблюдал, как Красный Колпак громит его кабинет. Сдирает новые шелковые обои, отрывает декоративные дубовые панели, простукивает стены, курочит диван и письменный стол, превращает в ворох обломков антикварный телефон.       — Красный, ты не охерел часом? Какого рожна тут творишь? — Сионису надоели зрелища, душа запросила хлеба. — Бессмертный что ли?       — Почти. Процентов на сорок, — Джейсон и не думал отрываться от своего занятия, основательно копался в остове телефона. — Ты в курсе, что тебя слушали? Я нарыл пять разных жучков всего за полчаса.       — Поясни за базар, — Роман занервничал.       — Чего тут пояснять? Тебя слушали все, кому не лень, — Тодд подошел к Маске, отогнул кармашек для платка его пиджака и ссыпал туда свои находки. Еще и прихлопнул.       — Кто?! Какая падла посмела косяки давить?!       — Ну, тут ничего конкретно сказать не могу. Копы, Бэтмен, конкуренты, кружок юных радиолюбителей, — Джейсон разводит руками. — Тебе виднее… Но я склоняюсь к радиолюбителям.       — Теперь ясно, каким образом Кошка умудрилась меня так легко обчистить, — Сионис сложил руки на груди осмотрел погром. Затем поднял тяжёлый взгляд на Колпака.       — Это не ее методы работы, Роман.       — Мне плевать. Эта тварь должна вернуть мои зеленые и мучительно сдохнуть. Я хочу, чтобы она завтра же была здесь.       — Хотеть не вредно, — Джейсон пожимает плечами. Его кулаки чешутся очень и очень давно. Маска — идеальная кандидатура для утоления мордобойной ломки.       — Ты зарываешься, Красный. Фильтруй базар.       — Угу, — Тодд обошел Романа, задев его плечом в дверях.       — Ты куда? — Сионис глянул в след Колпаку.       — За фильтром, — отозвался Джейсон. — А, и еще я снимаю свою кандидатуру на должность твоего зама. Предпочитаю сольную карьеру. Бывай.       Красному Колпаку было недостаточно устроенного шоу. Он решил поговорить с Красным Робином, но тот не отвечал на вызовы. Джейсон выжимал из недавно узурпированного байка все возможное. Его коммуникатор уже в автоматическом режиме слал Тиму сигналы. В наушнике упорно шелестел белый шум. Черт, Тимбо! Если с Заменой что-то случилось, никому несдобровать. С каждой минутой волнение нарастало. Тодд старался гнать от себя недобрые мысли, по мере приближения к дислокации Дрейка, это становилось сложнее. Обязательный и ответственный Красный Робин не мог не ответить из-за блажи. С ним что-то случилось.       Исторический район Готэма встретил полным безмолвием и темнотой. Фонари центрального освещения почему-то не работали. По меньшей мере, странно, учитывая время суток и значимость округа. Буквально в паре кварталов от конечной точки прибытия, Джейсон увидел бригаду электриков, они чинили серьезный порыв линии электропередачи. Мастера чертыхались и матерились, частили на чем свет неизвестного, раскурочившего центральный щиток. Еще один повод для волнения за младшего брата. Судя по метке на карте, Тим находился где-то на крыше здания ратуши. Красный Колпак был предельно собран. Он взобрался на крышу с помощью тросомета, расстегнул обе кобуры и двинулся в обход, готовый атаковать в любой момент. Северный фасад был пуст. Однако Красный Робин нашелся уже за следующим поворотом. Он стоял около большой горгульи, которая венчала угол вычурной колоннады. Разглядеть его удалось, только благодаря свету луны, решившей внезапно выглянуть из-за туч. Вся его поза выдавала напряжение. Слишком прямая спина, обе руки крепко сжаты на древке посоха, подбородок через чур вздернут вверх.       — Малыш Красный! — позвал Джейсон.       Тима всего передернуло. Он взволнованно глянул на мускулистую фигуру в кожаной куртке, которая резко контрастировала с изяществом оформления ратуши. С такого расстояния Красный Колпак не мог видеть узкую кисть в черной перчатке с длинными когтями на пальцах. Она обосновалась на горле у Тима, перебирала лезвиями по вороту костюма с едва слышным скрежетом. Ее хозяйка пряталась за спиной Красного Робина в густой тени от гаргульи. «Избавься от него, умник. Иначе не видать тебе информации» — шепот на грани слышимости. Теплое дыхание касается мочки.       — Не подходи, Колпак! — Дрейк вскидывает руку.       — Чего? — Тодд резко остановился, будто на стену налетел. — Ты совсем офигел что ли? Какого черта на связь не выходишь? Зашухарился тут и сидит, как сыч!       — Большой Красный, ты не мог бы уйти? Я очень занят, — Тим старается сделать свой голос более естественным.       — Ах, ты занят?! А я, блядь, не занят! Мне же делать больше нечего, только и мечтаю, носиться по городу в поисках одного зазнавшегося говнюка, который даже по закрытому каналу ответить не может! — на самом деле Тодд ругается от облегчения. С Тимом все хорошо. Ведет себя, будто к месту примерз, но это мелочи жизни. — У тебя что, руки отвалятся, если нажмешь на кнопку ответа, истукан недоделанный? — Тодд делает еще шаг в сторону Тима. — Чего ты там жмешься?       — Джейсон, прошу тебя, уходи. Я провожу важные тесты, — Тима больше не держат за горло, он спиной чувствует, собеседница отстраняется. Еще немного и растворится во тьме так же, как и появилась из нее. Информация!!! Ему нужна гребанная информация!!! — Испытываю новый сканер, — врет Тим и ненавидит себя за это.       — Какой, к черту, сканер? — кажется, Тодд начинает верить. Даже оставил попытки, сократить расстояние.       — Сканер живых форм. Очень чувствительный, реагирует на малейшее движение, — подобная штуковина у Тима уже имелась… Хорошо, имелись только ее чертежи. Так что почти и не соврал. — Ты создаешь помехи.       — Помехи, значит, создаю. Ну, охереть не встать, — Джейсон наигранно складывает ладони у шлема. — Прелесть какая! Долбануть бы тебя твоей сраной приблудой по башке, чтобы знал, как в эфире молчать. Предупреждать надо об экспериментах, блядский ты Эдисон! — Колпак защелкивает кобуру на правом бедре, затем и на левом. Ставит на предохранитель пистолет, притаившийся за пазухой.       — Извини, не подумал, — Тим виновато склоняет голову, непослушная челка падает на маску, закрывает бельма визоров.       — Засунь себе свои извинения, а потом и сканер, — советует Джейсон и достает тросомет. — Придурок башковитый.       В другой раз Тим придумал бы в ответ что-нибудь невероятно колкое, невероятно умное и тонкое. Но сейчас совсем не та ситуация. Он с нетерпением провожает Джейсона взглядом.       Убедившись, что Красный Колпак ушел, Дрейк развернулся на каблуках в темноту, где едва угадывались очертания стройного женского тела.       — Выкладывай все, что знаешь. И не делай резких движений. В противном случае, я воспользуюсь бо, — Красный Робин подтверждает серьезность своих намерений, принимая боевую стойку.       — О, значит, бить беззащитных девушек — у вас семейное? Корпоративная бэт-этика, да? — карамельный голос обманчиво нежен. — Не переживай так… хмм, Малыш Красный, сегодня я на вашей стороне.       Черешневые губы ползут в широкой улыбке, обнажая ряд белых зубов. Густой мрак и костюм хорошо скрывают девушку, улыбка будто бы парит в воздухе. У Тима создается ощущение, что он разговаривает с Чеширским котом, вернее, кошкой.