Ультиматум Гидромета

Как известно, жизнь без учёных была бы трудной. Ведь именно они прилагают невероятные усилия, для того чтобы облегчить человечеству жизнь. Они — главные толкачи прогресса, первые в очереди к разгадке тайн природы! Вот только подход к изучению мироздания у всех разный. Большинство учёных твёрдо верят, что в природе всё чётко взаимосвязано, любое событие и явление имеет точное логическое объяснение. И только малая доля великих умов допускает возможность существования чего-то мистического, необъяснимого, некоей движущей силы… Лосяш всегда относил себя к первому типу. Конечно, он занимался астрологией, составлял прогнозы по звёздам, что с точки зрения науки не совсем целесообразно. Но ведь это было просто хобби, несерьёзное переключение на другой вид деятельности для развлечения. Так уже давно отгонял от себя антинаучные мысли рогатый астроном, снова хватаясь за звёздную карту и циркуль и на долгие часы припадая к окуляру телескопа. А все эти мысли всегда были настойчивым приложением к воспоминанию о той загадочной ночи…

***

Бабах! — прогремел бубен! БАБАХ! — грянул гром! И на секунду стало совсем темно. Даже лап не видно. И вдруг как будто кто-то включил лампочку. Осветилось всё — даже самые маленькие веточки на деревьях! Последние капли дождя со звоном упали на землю. И стало тихо. Один только Лосяш ничего не замечал. Он стоял рядом с Карычем и тыкал копытом в свою тетрадь: «Вот! У меня научные данные! Дождь будет идти еще сорок семь часов!» Карыч устало вздохнул и отправился домой — отлёживаться. Лосяш остался один. Он поднял глаза и наконец-то заметил, что всё изменилось. Наверное, ему это снится. Наука что — опять ошиблась? Дождь ДОЛЖЕН идти ещё сорок семь часов. А в небе ни одного облачка! Послышался далёкий смех. «Наверное, это звёзды смеются над наукой…» — теперь Лосяш был готов поверить во что угодно.

***

Но сегодня день, когда никакие мысли в голову не лезут. В Долине Смешариков целую неделю стояла невыносимая жара. Лосяш валялся на полу в своём доме и медленно сходил с ума, не зная, куда деваться от палящего зноя. Окна и двери уже давно были открыты настежь, но всё бесполезно. Можно было, конечно, надеть любимую панаму и отправиться на пляж, но, вспомнив увиденного им вчера Кроша… Бедняга сгорел докрасна… В общем, идею эту рогач откинул куда-то в район Персидского залива, где она благополучно утонула в фонтане нефти. Как бы соглашаясь с учёным, в лаборатории с громким хлопком лопнул термометр, а с пыльной полки с грохотом свалилась небольшая шкатулка. Проводя шкатулку совершенно безразличным взглядом, лось отправился в душ, не придавая значения тому, что оттуда выкатился странный предмет вроде медальона и закатился под огромный книжный шкаф. Сделав себе компресс, Лосяш вышел во двор и улёгся в неизменный гамак. Он чувствовал, как мокрая тряпка стала понемногу вытягивать жар из свода многочисленных лосиных знаний. По самостоятельным подсчётам, в голове стало гудеть на полтона тише, а период стука в голове сократился примерно втрое. Обрадовавшись вернувшимся здравым мыслям, учёный вальяжно растянулся в гамаке и погрузился в размышления… «В мире ведь всё подчиняется законам природы, — справедливо рассуждал лось. — А если есть законы, значит, их можно изучить и применить их на практике. Таким образом, мы можем повлиять на саму природу и управлять ей!» Так почему же человек не может повлиять, скажем, на погоду? Ведь физика погодных явлений изучена с незапамятных времён. Почему же люди до сих пор вынуждены подчиняться капризной стихии? Почему непредвиденные штормы и колоссальные торнадо сметают с лица Земли целые города? Почему он, Лосяш, вместо любования бабочками или, на худой конец, научных исследований, должен умирать от жажды в гамаке?! Всё сильнее и сильнее распаляясь, лось выскочил-таки из своего ложа. «Проснитесь же, о дремлющие умы мира! — крикнул он куда-то вдаль. — Мы должны, наконец, высвободиться из-под гнета природы и стать её союзниками, а не рабами! Проснись, народ! Проснись! ПРОСНИСЬ!» «Проснись! Проснись! Да проснись ты уже!» — эхом отзывались в голове астронома судьбоносные слова с каждым разом всё громче и громче, пока он с трудом не разлепил глаза.