Кастинг на убийство

Глава 2. Три года спустя. - Добрый вечер, детектив Гудман, - мужской голос, неожиданно раздавшийся за спиной Питера, заставил брюнета обернуться. Скучающему взгляду полицейского предстал Филипп Мейер - молодой мужчина, чертами лица похожий на большого ребенка. Всего полгода назад этот человек совершенно случайно забрел в их полицейское управление. Однажды Филу представилась возможность присоединиться к Питеру в процессе расследования убийства одной из больших шишек Сан-Франциско. Целеустремленный молодой человек отлично воспользовался шансом и оказал немало помощи в раскрытии дела. Природная наблюдательность помогла Мейеру заметить на языке жертвы почти неразличимые отметины в форме нацистской свастики, очень характерные для одного из убийц, во множестве бродящих по ночным улицам мегаполиса. Не особо изобретательный преступник получил странноватое прозвище Гибсон - парень по неизвестной причине очень взъелся на евреев и афроамериканцев, преследуя всех своих жертв в течении нескольких месяцев, изрядно попортивших настроение всему полицейскому управлению. - О, и тебе привет, Фил, - с улыбкой поприветствовал его Гудман, показывая на свободное место рядом с собой, - Присаживайся, - Мейер кивнул, почти незаметно улыбнулся и сел, посмотрев по сторонам. Фил уже знал, что Питер очень любил сиживать в этом небольшом баре долгими вечерами после загруженных, напряженных рабочих дней, когда расшатанной психике была жизненно необходима пара часов мертвого покоя. Заведение не казалось особо уютным и негласно считалось исключительно мужским баром, куда любой представитель сильного пола остерегся бы приглашать девушку на свидание из-за постоянных драк между пьяными клиентами и барменом Гиром - контуженным здоровяком, щедро потчевавшим особо буйных посетителей могучими ударами кулаков. Но именно это ощущение легкого беззакония и веселой бесшабашности так нравилось детективу, а Питер считался здесь одним из наиболее постоянных посетителей, частенько ужиная жареными бараньими ребрышками в остром соусе, запивая их кружкой крепкого пива. Фил сел на скамью и щелчком пальцев подозвал к себе единственного официанта, неспешно подошедшего к заказчику. Совсем молодой парень вытащил блокнот из нагрудного кармана и застыл в ожидании. - Абсент... двести грамм, - Мейер резко замолчал. Рука официанта неуверенно застыла в воздухе, и он вопросительно глянул на Питера. - Это все, сэр? - Да, спасибо, - коротко ответил мужчина. Парень привычным, доведенным до автоматизма движением закинул блокнот обратно в карман и поспешным шагом направился к стойке. Хотя это заведение и не пользовалось особой популярностью, объемистые полки позади бармена почти ломились от постоянно менявшихся бутылок различного алкоголя неизменно отменного качества. Да и Гир, знавший, как порой казалось Питеру, названия всех коктейлей мира, работал без устали целый вечер. - Что-то случилось, Фил? - подозрительно спросил Гудман, отправив в рот кусочек хорошо обжаренного мяса. Абсент, вино и мартини никогда не пользовались большой популярностью среди полицейских - многие служители закона отдавали предпочтение более "мужским" напиткам вроде темного пива или крепкого, выдержанного коньяка. Практически безвкусный абсент посетили чаще всего пили, чтобы просто забыться - цена этого напитка и очень высокий процент алкоголя не способствовали к частому употреблению, тем более среди людей благородной профессии. Почти сразу заметив потухшие взгляд словно выцветших глаз парня и слыша его уставший голос, Питер без труда догадался, что у жизнерадостного Фила случилось что-то ужасное. - Жена умерла, - коротко ответил Мейер увидев немой вопрос во взгляде детектива. Фил запустил ладонь во взъерошенные черные волосы, которые обычно были аккуратно расчесаны на одну сторону. - Ясно, - так же коротко ответил Гудман и подозвал официанта Гарри, чтобы немного изменить заказ - вместо начальных двухсот грамм Питер попросил целую бутылку. Детектив Гудман больше не задавал никаких вопросов. Да и зачем? Работа полицейского – профессия слишком сложная и довольно своеобразная, имеющая целый кодекс собственных негласных правил и табу, нарушение которых не вело к угрозе собственной безопасности, а скорее из предостережения к самообладанию - своему и окружающих. Обычно полицейские не спрашивают о подробностях смерти человека, если только его гибель не касается дела; никто не желает знать больше, чем нужно, потому что на работе и так слишком много того, о чем бы любой предпочел никогда не знать. У полицейских нет роскошных личных кабинетов - у них есть лишь небольшие отделы, дышащие вечной, затхлой, могильной сыростью горьких слез многочисленных родственников жертв, жгучей, безысходной ненависти загнанного зверя, свойственной многим пойманным преступникам и болезненных воспоминаний самих работников местного управления. Сменить отдел просто невозможно – они есть во всех городах и всех штатах Америки. И все же, несмотря на все это, находятся те, для кого эта работа - дело всей жизни. Пускай для обычного человека это будет слишком безумно и чертовски безрассудно, находятся те, кто готов рискнуть собой ради других. К тому же Питер прекрасно знал, что Мейер совершенно не нуждается в его дежурных, успокаивающих словах, предпочитая заливать горе вместе со своим сослуживцем в безмолвном молчании. А когда алкоголя в крови станет больше, то мужчина обязательно скажет все, что хочет, и тогда уже никакие вопросы и понадобятся, потому что полицейские, с горя прикладывающиеся к бутылке крепкого алкоголя, нуждаются лишь в молчаливом напарнике, уши которого не были бы прострелены в какой-нибудь опасной погоне. Сам же Фил просто сидел напротив с отсутствующим видом, наглядно показывая, что пока не имеет особого желания говорить что-либо. - Сэр, вы будете заказывать что-нибудь еще? – вежливо спросил внезапно подошедший официант, несший в руках бутылку абсента. - Нет, Гарри, спасибо, можешь идти, - вежливо ответил Питер и передал официанту чаевые. - Спасибо, мистер Гудман! – воскликнул парень, называя детектива по имени - парень знал мужчину уже несколько лет. Он широко улыбнулся и поспешил к другому столику. Питер ловко открыл бутылку и разлил по небольшим рюмкам изумрудно-зеленую жидкость... *** Уже полчаса двое полицейских сидели дома у Филиппа Мейера, неспешно приканчивая вторую бутылку коньяка, прихваченную с уходом из бара «Сокровище». - Ты сильный мужик, Фил, - уже заплетающимся языком пробормотал Питер, пытаясь сконцентрировать мутный взгляд на блестевших, влажных от слез глазах Мейера, – Я знаю, что ты очень любил ее. - Да, детектив Гудман, – Фил вытер глаза тыльной стороной ладони и залпом выпил целый стакан коньяка, – Джиллиан любила меня, несмотря ни на что - ни мой акцент и немецкое происхождение, ничто не было помехой ее чувствам. Она вышла за меня, не заботясь о том, что мои родители были против брака с американкой. Она была настоящим ангелом до самого конца... Мейер сжал кулаки и опустил голову, слезы против воли вновь покатились по его щекам, и Питер мог только с искренним сожалением смотреть на своего подчиненного. Да, детектив Гудман по-настоящему жалел Фила и его погибшую жену, но мужчина ни в коем случае не хотел бы ощутить то, что сейчас чувствует сам Мейер. - Я заберу это, Фил, - тихо пробормотал Питер, схватив кожаную кобуру напарника, которую, как мог поклясться даже детектив Гудман, подарила мужу Джиллиан. Мужчина прекрасно помнил те веселые времена, когда сияющий Фил ходил по отделу, широко распахнув пиджак и хвастаясь дорогим подарком любимой, - На всякий случай. - Отлично, забирайте, - безразлично прошептал парень и лег прямо на холодный пол, - Не то еще чуть-чуть, и я сорвусь. - Молодец, помощник детектива Филипп Мейер. – Питер вздохнул и, больше не говоря ни слова, махнул ему рукой. Пошатываясь из стороны в сторону от выпитого, Гудман с трудом вышел из квартиры полицейского и с трудом зашагал по темным переулкам, совершенно не опасаясь ночных преступников, которые могли появиться перед ним в такое позднее время. Ведь с ним все время был Радж, и Гудман чувствовал себя в абсолютной безопасности, ощущая на боку кожаную кобуру, казавшуюся почти теплой. Но все-таки в тот вечер детектив был слишком пьян, неосмотрителен и неосторожен, проходя мимо неизвестного прохожего, который, проводив косым, подозрительным взглядом покачивающуюся фигуру полицейского, незаметно вошел в подъезд и поднялся в ту самую квартиру, откуда несколько минут назад вышел детектив... *** Все немногочисленные подчиненные детектива Питера Гудмана, стажировавшиеся у этого довольно небрежного, прямолинейного и иногда грубоватого человека, прекрасно знали, что будить босса воскресным утром ни в коем случае нельзя, потому что это может обернуться ужасной взбучкой от довольно сильного, импульсивного полицейского, для которого воскресенье – это святое. Сегодня Стивену Бушу, помощнику детектива Гудмана, пришло короткое сообщение, что заключенная Браун, осужденная на двадцать пять лет заключения в тюрьме строгого режима, просит встречи с детективом, имея важную информацию и угрожая, что если она не поделится с ним своими данными, то может случится что-то очень плохое. Один из охранников, отлично знавший о импульсивной нервозности детектива Гудмана, когда до него не доходит то, что с самого начала ему предназначалось, сразу же оповестил его помощника, не имея никакого желания звонить в воскресенье боссу. - Эй, Президент, чего дрожишь? – к мрачному полицейскому подошел улыбчивый юноша - молодой помощник детектива Энтони Руссо, пользовавшихся большой популярностью среди немногочисленной женской части коллектива этого участка своей смазливой рожей. А большинство мужчин не жаловали Энтони из-за его довольно избалованного, скверного и надменного характера, потому что его отец помощника был большой шишкой и имел хорошие связи, чтобы пристроить сыночка в один из лучших отделов полицейского управления, – Снова хороший пещерный человек* дрыхнет с утра по раньше, а ты боишься его разбудить? – со смехом поинтересовался Энтони, поудобнее устраиваясь за своим рабочим столом. - Заткнись, Руссо, - сердито произнес Стив, набирая номер своего босса. - Не смей затыкать мне рот, Президент, или следующим, кому ты скажешь «заткнись», станет уборщик, вместе с которым ты будешь работать, когда вылетишь отсюда, тебе понятно? – Буш уже слишком привык к подобным угрозам, чтобы обращать на них хоть какое-то внимание. Поэтому парень развернулся в кресле, поднес трубку к уху и почти сразу же услышал недовольное мычание. - Кто звонит, мать вашу? - Простите, сэр, это я, Стив, - твердо ответил Буш, – У меня есть действительно срочное сообщние. - Что за херня, Стив? Я же тебя предупреждал насчет звонков в воскресенье. И какого хрена ты в офисе, а не дома? – слова босса были насквозь пропитаны недовольством. - Я сегодня дежурю вместе с Руссо, сэр. И повторюсь, у меня срочное сообщение. Эллисон Браун просит встречи с вами и утверждает, что у нее есть информация, которая может вам понадобиться. - Херня, - проворчал Питер и чуть смягчился, услышал о той, о которой не вспоминал целых три года, - Ладно уж, так и быть, Стив, днем я подъеду в Сан-Квентин. Стивен отключился и облегченно вздохнул. По утрам босс никогда не скупился на бранные слова, которые в остальное время помощник от него практически не слышал. Парень положил телефон в карман и дрогнувшей рукой вытащил пачку помятых сигарет, замечая насмешливый взгляд помощника детектива Энтони Руссо. *** - Что же ей нужно от меня? - задумчиво пробормотал мужчина, шагая по серому коридору женской части тюрьмы строгого режима Сан-Квентин. Детектива сопровождал охранник-мексиканец, изящные, встопоренные усы которого напоминали Питеру веселую рожу с пачки чипсов «Принглс». - От вас? Без понятия, - равнодушно ответил сопровождающий и немного погодя неохотно добавил, - Но заключенная просила слишком настойчиво. - Да, я в курсе. Питер чувствовал себя в этой огромной, обустроенной тюрьме, населенной пятью тысячами безжалостными преступниками, слишком напряженно и дискомфортно. Мужчина чуть расслабил туго повязанный галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки - детективу казалось, что с каждым шагом воздух становится все тяжелее. К огромному облегчению Гудмана, ему не пришлось проходить мимо заключенных, которые, наверняка, бились бы в истерике и старались достать плевками незнакомого офицера полиции. - Мы пришли, детектив, – достав связку ключей, мужчина отворил дверь, перед которой они остановились и жестом пригласил Питера войти, - Эллисон Браун ожидает вас в третьей комнате. Постучите, если что случится. - Конечно, – Питер тут же воспрянул духом и прошел к стальной двери, заметив за отодвигающейся решеткой молодую женщину, спокойно восседающую на стуле. Мужчина уже три года не видел и не слышал Браун, – Спасибо. Охранник открыл дверь и Гудман вошел внутрь, сопровождаемый внимательным, как всегда насмешливым взглядом серо-голубых глаз. За спиной послышался неприятный шум вновь закрывающейся двери и характерный звук поворачивающегося ключа. - Давно не виделись, Браун, - с ехидной улыбкой заметил мужчина, присаживаясь напротив девушки, чьи руки были закреплены на поверхности стола стальными наручниками. - Добрый вечер, детектив Гудман, - весело поприветствовала его Эллисон и усмехнулась, внимательно посмотрев мужчине в глаза, - Как же хорошо, что вы не одели тот отвратительный плащ. Как вам спандекс? Не жмет в районе промежности? – поинтересовалась она, спокойно постукивая ноготками по металлической поверхности стола. - А знаешь, эта оранжевая униформа очень тебе идет, - парировал детектив, мстительно ухмыляясь, - Тебе нужно было еще в начале своей карьеры приобрести эту милую вещицу одного из самых доступных и распостраненных брендов во всей Америке. Ну знаешь, чтобы сразу привыкать к условиям своей будущей обстановки на протяжении двадцати пяти... ох, пардон. – Питер наигранно задумался: - Точнее уже двадцати двух лет, я и забыл. Как же все-таки быстро проходит время. - Подлецу все к лицу, - проговорила девушка и томно вздохнула, - Прошло ведь целых три года, а вы так и остались рядовым детективом, не правда ли? Все еще не сдали тот простенький злополучный тест, который смог бы приписать к вашей фамилии звание сержанта? Я буду болеть за вас всей душой, детектив Гудман. Хотя... нет, все-таки не буду. – Эллисон отрицательно покачала головой и улыбнулась, словно извиняясь, прекрасно осознавая, что наметанный глаз Питера заметил в этой улыбке привычный ядовитый оттенок, - тогда я не смогу называть вас детективом Гудманом, а ведь мне это так нравится... - Пытаешься соблазнить меня, Браун? – с усмешкой спросил мужчина, слишком поздно понимая, как скучал по такому колючему обмену любезностями. – Такой шлюшке, как ты, не хватает здешних охранников и заключенных? – Питер без промедления перешел на вторую фазу оскорблений. - Почему же не хватает? Естественно их много, но меня окружают столько таких же голодных женщин как и я... – Девушка с сожалением вздохнула. - А к женщинам меня, к сожалению, не тянет. Мужчина подозрительно покосился на Эллисон Браун, понимая, что ей что-то действительно нужно от него - девушка, любящая разбрасываться различными сортами и марками оскорблений, практически никак не отреагировала на довольно-таки обидное присвоенное ей звание распутной женщины. - Хорошо, Браун, – Питер мигом посерьезнел и скрестил руки на груди, расслабленно откинувшись на жесткую спинку стула, - Хватку ты свою не растеряла, мои поздравления. - Спасибо, детектив Гудман, - с довольной улыбкой поблагодарила Эллисон, слегка склонив голову, словно после успешного выступления на сцене театра «Кастро». - А теперь приступим к делу. Я слышал, что ты уж слишком упрямо настаивала на нашей встрече. Мне сказали, что у тебя для меня есть какая-то информация. - Конечно, есть. Тогда я бы не стала срывать вас с работы просто так, – Девушка загадочно замолчала и выжидательно посмотрела на детектива, - Скоро начнется действительно большая игра, детектив Гудман. - Игра? – вопросительно взглянул на нее мужчина, не показывая своего разочарования. - Игра, - подтвердила девушка: - Большая игра, в которой будут замешано все полицейское управление Сан-Франциско. А правило только одно... - Питер чуть подался вперед, серьезно глядя на улыбающуюся заключенную: - «Угадай». *Гудман (англ. Goodman) - хороший человек.