Кастинг на убийство

- Угадай? – озадаченно спросил мужчина, разочарованно вздохнув. Он ожидал чего-то совсем другого: - Это и есть правило, или мне нужно угадать это самое единственное правило? - Это и есть правило, детектив Гудман. – На губах Эллисон Браун играла самодовольная улыбка, которая ужасно раздражала Питера. Мужчина бы приказал её прекратить так улыбаться, но он с уверенностью может сказать, что воровка поступила бы совсем наоборот. Гудман мог это предсказать и не хотел давать девушке хоть какое-то преимущество: - Я думала, что выразилась самым, что ни на есть простейшим способом. - Заткнись, Браун, - проворчал Питер, нахмурившись. Это известие о какой-то там игре, в которую будет вовлечено полицейское управление, ему вообще не нравилось. Так же ему не нравилась и излишняя уверенность воровки. Мужчина раздумывал, как Эллисон Браун, будучи заключенной три года в тюрьме особо строгого режима, могла узнать столь важную информацию. Подобные мысли мешали ему сосредоточиться на достоверности сказанной ему информации: - А теперь скажи-ка мне, откуда ты... Вторая половина вопроса утонула в звонкой мелодии сотового детектива, который Питер поставил на стол перед тем, как сесть. Две пары глаз одновременно уставились на мобильник, но Гудман испытывал невероятное желание проигнорировать настойчивый звонок, так как после небольшой паузы телефон зазвенел снова, а Эллисон просто молча наблюдала за нерешительностью детектива. Она отчетливо видела, насколько сильно он хотел узнать об этой игре. Решив ответить, чтобы их первой встрече за три долгих года, никто не мешал, Питер сердито поднял трубку: - Детектив Гудман слушает. - Сэр? - послышался неуверенный голос Стива. - Вы должны срочно приехать сюда. У нас убийство. Гибсон стрит, 350. Похоже, Фил застрелился у себя дома, - серьезно проговорил Стивен, и Гудман ясно различил в его голосе нарастающую панику. - Я сейчас буду. - Хоть детектив был ошарашен этой новостью, перед Эллисон Браун он старался этого не показывать. - Не подпускай собак, Стив. Собаки, как прозвали журналистов многочисленные полицейские, которым их любопытные вездесущие носы за годы работы уже надоели, считались слишком наглыми, чтобы допускать их хоть к какому-нибудь делу. По крайней мере отдел по расследованию убийств журналистов не любил, и многие служащие не прочь были поиздеваться над ними, не имея никакого права причинять им хоть какой-то вред. - Уже уходите, детектив Гудман? - с ухмылкой поинтересовалась девушка. - Я еще вернусь, Браун, - серьезно предупредил её мужчина и положил в карман сотовый телефон. - И наша встреча будет отнюдь не такой дружелюбной, как сейчас. Эллисон только фыркнула: - Я буду ждать вас тут. Обещаю никуда не уходить. Питер поклялся, что если бы руки девушки не были бы закреплены стальными наручниками, то Браун послала бы ему прощальный воздушный поцелуй. *** Поездка в назначенное место заняло у мужчины целый час, за который он успел значительно понервничать из-за идиотских знаков об ограничении скорости, которые установлены были у дороги практически через каждую сотню метров. Питер слишком сильно сжимал в руках кожаный руль, и сейчас чувствовал на пальцах и ладони нарастающее раздражение, благодаря которому кожа покрывалась красными пятнами и ужасно чесалась. Как только детектив подъехал на нужную ему улицу, то картинка, которая представилась перед ним, ничуть не радовала Питера, чьи нервы, как ему казалось, были на пределе. Едва найдя место для парковки, мужчина сердито оставил автомобиль на тротуаре, и вышел из машины. Целая стая журналистов толпилась у входа в тот дом, где еще вчера Питер выпивал вместе с живым Филиппом Мейером, и не давала никому ни выйти, ни войти. По дороге Гудман приказал оцепить нескольким полицейским тот злополучный дом, но мужчина прекрасно осознавал, что им так просто не справиться со всеми "собаками". Выстрелы в воздух никогда не помогали полиции спугнуть назойливых журналистов, что моментально делало из них проблему номер один. Питер Гудман то ли в шутку, то ли всерьез, когда-то давно предлагал стрелять на поражение тех, кто не слушает представителей закона, но тогда его поддержал лишь Стив Буш, которого однажды чуть не затоптали яростные журналисты, когда парень хотел подняться в здание апелляционного суда, где проходило громкое слушание какого-то известного политика. Но, естественно, мужчине отказали. Питер вытащил Раджа из кобуры и зашагал к толпе, где то и дело мелькали ослепляющие вспышки. За спинами настойчивых журналистов Гудман увидел молодого парня, небольшого роста, чье слабоватое телосложение мешало ему буриться вперед. Парень постоянно подпрыгивал, пытаясь что-то увидеть, но затем только устало поднимал руки вверх и фотографировал то, что попадет ему в кадр. В основном это были другие фотоаппараты. Питер устало вздохнул, даже не предпринимая никаких попыток пройти через толпу, и выстрелил в воздух. На мгновение у него получилось отвлечь все внимание на себя, так как журналисты одновременно повернулись и со страхом уставились на стреляющего мужчину, который выглядел как обычный гражданский, невесть откуда раздобывший себе пистолет. Кто-кто, а журналисты прекрасно осведомлены о тех случаях, когда сумасшедшие люди просто приходили в места, где скапливалось много народу, и просто стреляли в ни в чем не повинных людей. Толпа застыла, даже и мысли не допуская, чтобы пропустить мужчину к заветному входу, куда не пускали даже их самих. Разочарованно выдохнув, Питер схватил за шкирку того самого коротышку-журналиста и приставил к его затылку оружие; он не стал прижимать пистолет вплотную, так как после выстрела кончик слегка дымился и на ощупь оказался бы накаленным. За такое обращение парнишка мог бы подать на детектива в суд за превышение полномочий, но Питер сейчас не слишком об этом думал - в его голове крутился лишь Филипп Мейер, чей труп лежал всего в несколько от него метров. - Разошлись, или я прострелю ему голову, - прорычал Питер. Ему показалось, что коротышка испуганно взвизгнул, когда Гудман нечаянно приставил обжигающее дуло слишком близко. - Давай, стреляй, урод! Тебя уволят к чертовой матери! – слишком смело и необдуманно высказался зрелый мужчина, на висках которого уже зрела седина. По возрасту он годился Питеру в отцы, вот только ему не хватало поучиться у детектива чуточку сдержанности, когда она действительно являлась уместной. Питер мрачно усмехнулся и медленно навел пушку на умного журналиста. - Вякни еще раз, старик, и я стрельну уже в тебя, - с пугающим выражением лица проговорил Питер и яростно крикнул: - Ну! Но мужчина молчал, и Гудман снова перевел на затылок коротышки. Журналисты послушно расступились, награждая детектива недовольными взглядами, и снова собрались вместе, когда Питер оказался перед своим помощником, который, как оказалось, был в числе тех полицейских, вызвавшихся не пускать "собак" внутрь. К тому же детектив сделал услугу тому мелкому журналюге, оставив его в переднем ряду с самыми бойкими и безжалостными «псами». Повторив Стиву команду «не подпускать собак», Питер вошел внутрь. Привычный коридор, обстановку которого еще вчера Гудман отметил очень теплой, теперь казалось мужчине ужасно безликой и пустой. В квартире было темно, и, не выдержав подобной выдуманной серости, детектив включил свет и прошел в гостиную, тут же замерев у входа. Его лицо неосознанно исказилось, а содержание желудка готово было вырваться наружу. Полицейский много раз видел людей, которые прострелили сами себе головы, но в таких случаях, Питер их даже не видел прежде. А теперь, перед его глазами то и дело мелькала картинка улыбающегося Филиппа Мейера, чей талант по достоинству ценился в их отделе по расследованию убийств. Бывший детектив, чье горе от потери жены заставило его пойти на такой ужасный поступок, прямо сидел на диване. Пистолет, с помощью которого совершилось самоубийство, валялся у его ног. Глаза, к огромному облегчению Питера, были закрыты; только вот сотрудники отдела, согласно правилам, не стали пока ничего трогать, так что взору детектива предстала ужасное картинка происходящего: слева от Филиппа вся обивка дивана впитала в себя его кровь и казалась не тепло-оранжевой, какой была вчерашней ночью, а грязно-багровой, кроме того, рядом с Мейером лежали мелкие кровавые кусочки мяса с едва заметными белыми осколками, и Питер сразу же осознал, что это часть мозга детектива Мейера и обломки его черепной коробки. Гудман едва подавил в себе рвотный позыв, прикрыв рот рукой. - Черт побери, - выдавил из себя Питер. - Ты уже приехал, Пит. Здравствуй, - мрачно поприветствовал его босс Джонатан Купер, показавшись в дверном проеме. - Привет, - прохрипел Гудман, пытаясь откашляться. - Мы ждали тебя, но похоже зря. Я узнал, что жена Филиппа Мейера недавно умерла. Причина самоубийства на лицо, Пит, я скажу исследовательской группе, чтобы они расходились. Его просто отвезут в морг и завтра похоронят. - Что, прости? – ошарашенно переспросил мужчина, с ужасом выслушивая его пожелания касательно тела Фила. – Но Джон, дай мне осмотреть дом, вдруг что-то найдется! Он, черт побери, полицейский, и кто-то наверняка мог точить на него зуб! Вдруг ты ошибаешься и это убийство, а не самоубийство, как ты уверенно заявляешь! К тому же я перед выходом забрал его пистолет! - Не наглей, Пит, - отрезал босс, скрестив руки на груди, - я также, как и ты, расстроен смертью Фила, и не смей кидать мне в лицо свои чертовы высказывания. У нас у всех и так проблем по горло с тем преступником Джексоном, и никому из нас не нужны лишние разбирательства с откровенным самоубийством! Пойми, Пит, он был и моим другом, я знал его жену, и я тоже присутствовал на их похоронах! Но мы ничего не добьемся, потому что я прекрасно знал, как Фил любил свою жену, и как относился к ней. Мы должны сейчас направить все свои силы на поимку Джексона, который убивает и насилует детей, ты меня понимаешь? Скоро в городе хотят вновь восстановить комендантский час, и все из-за него. К тому же запасной пистолет был приклеен к обратной стороне стола, мы нашли следы от скотча! Он наш друг, но он убил себя, потому что не вынес смерти дорогого ему человека, Пит. И с этим уже ничего не поделаешь. Мужчина молча слушал длительный монолог босса и крепко сжимал руки в кулаки. Да, детектив признавал его слова совершенно разумными, но он просто ничего не мог с собой поделать. - Я понимаю, Джон, - наконец, ответил Питер, - скажу Стиву вывезти тело в морг. Сделай что-нибудь с этими псами, пока я их всех не перестрелял. - Ладно, только держи свою импульсивность при себе. – Босс успокаивающе хлопнул мужчину по плечу и вышел из квартиры. Питер еще раз взглянул на сидящее мертвое тело Фила и последовал примеру шефа, бегом покинув ужасную комнату. Журналисты все так же стояли перед дверью, но, увидев яростное выражение лица детектива, безмолвно расступились, мирно предоставляя ему возможность уйти. По какой-то неведомой причине коротышка-журналист снова оказался позади всех. Питер сел в машину, вдавливая педаль в пол. Ему было плевать не все предупреждения скорости. Он ехал в тюрьму, потому что чувствовал, что самоубийство Фила казалось слишком странным. Особенно то обстоятельство, что перед смертью волосы мужчины были вновь аккуратно причесаны, как и раньше. Гудман жалел, что не знал Мейера достаточно хорошо, чтобы с твердой уверенностью утверждать, стал бы полицейский причесываться перед собственным самоубийством или нет. Детективу срочно нужно было встретиться с Эллисон Браун, чьи слова о начинающейся игре, как сломанная пластинка играли в его голове. Ему казалось, что эта воровка сможет упорядочить его хаотичные мысли.